Она его любила и боялась одновременно...

— «Где я?» — просила Медди. Темно. Тихо. Она медленно шла, оглядываясь по сторонам. Вокруг было так темно, что сложно понять, где именно она находится. Внезапно рядом с ней зажёгся уличный фонарь, который до этого, казалось, вообще не работал, и она смогла разглядеть, что находится возле моста, куда они с Генри часто приходили. — Здесь кто-то есть? — она шла дальше, надеясь найти хоть кого-то, и как она была рада, когда увидела там Генри, стоящего на мосту. Но улыбка быстро исчезла с её лица, когда она попыталась к нему подойти. — Генри! — крикнула Медди, но парень даже не двинулся с места. Она обернулась назад, чтобы посмотреть, есть ли там кто-то ещё, но там никого не оказалось. Она повернулась обратно к Генри и застыла от ужаса. Возле Генри кто-то стоял. — «Кто это?», пронеслось у неё в голове. Она подошла ближе, пытаясь их разглядеть в этой темноте. — «Это клоун?», её глаза расширились от ужаса. Это был очень странный клоун — его глаза светились жёлтым цветом, а улыбка пробирала до дрожи. Он был похож на маньяка, который уже представляет, как будет мучить свою жертву. Клоун не отрывал взгляда от Медди, как и Генри. — «Генри…он вообще живой?», парень совсем не двигался, казалось, даже не дышал. Клоун подошёл к Генри чуть ближе, всё так же, не отрывая взгляда от Медди, положил одну руку ему на плечо, второй рукой протянул ему нож, а его улыбка стала ещё шире и ещё ужаснее. Взяв в руку нож, Генри начал медленно идти в сторону девушки. — Ты думала, я не узнаю, что ты сделала? Не красиво так поступать со своим парнем, — тихо сказал Генри, подходя к ней всё ближе. — Прости, — Медди отходила назад, но ноги, предательски тряслись, и сделать это было трудно. Сделав ещё шаг, она врезалась спиной в забор. Идти больше некуда, сзади обрыв, а спереди её парень, который явно не в себе. — Генри, пожалуйста, опусти нож. Это же я — Медди, — но парень её не слушал и продолжал подходить ближе. — Хочешь ещё что-то сказать? — Генри шепнул это ей на ухо, подойдя совсем вплотную к девушке. Медди закрыла глаза, приготовившись к смерти. Острая боль пронзила живот. Медди резко открыла глаза и тяжело дышала. Её всю трясло, а тело было мокрым от пота. Она начала смотреть по сторонам. Поняв, что она находится в своей комнате, немного успокоилась. — «Чёрт, что это было?», — пронеслось у неё в голове. В надежде прийти в себя и выкинуть из головы этот сон, она решила принять горячий душ. В доме было тихо. Она спустилась на кухню. — «Наверное, мама уже ушла на работу», подумала Медди, подходя к обеденному столу. На столе стояла тарелка с фруктами и лежала записка. «Мне пришлось уйти на работу пораньше. У плиты стоит тарелка с блинами, поешь. Люблю, мама» После того как отец погиб в автокатастрофе, когда Медди было всего 7 лет, они с мамой живут вдвоём. Это тяжело, поэтому маме приходится много работать, из-за чего она редко бывает дома. Вообще с мамой у них были очень хорошие отношения. Они часто проводили вечера вместе за просмотром фильма или за чтением книг, и за разговорами. И, хотя им обеим было больно вспоминать отца, но разговоры о нём всё равно были приятными, наполненными любовью. Родители Медди начали встречаться ещё в школе, папа был на год старше мамы, и поженились они довольно рано — маме было 22, а папе 23. А через 2 года у них родилась чудесная дочь.

***

После произошедшего с Генри и Патриком, и того кошмарного сна, Медди не появлялась в школе около недели, сказав маме, что плохо себя чувствует. Ей никого не хотелось видеть, она запуталась и не понимала, что сейчас испытывает. Стыд? Возможно. Неловкость? Нет, наверно нет, но, тем не менее, ей не хотелось сталкиваться с Патриком после того, что было между ними. Да, он с детства ей нравился, но ей казалось, что это скорее привязанность или любовь как у сестры к брату, но точно не любовь девушки к парню, как показывают в кино или пишут в книгах. Всю неделю телефон разрывался от звонков и сообщений. Единственный человек, с которым она поговорила за это время — это Беверли. Она рассказала лучшей подруге обо всём, что случилось и про свой сон. К счастью, Бев очень чуткий человек и не упоминала в разговорах ни Хокстеттера, ни Бауэрса. — «Медди, мне очень нужно с тобой поговорить. Перезвони», — читала очередное сообщение от Патрика, но её отвлёк стук в дверь. Он становится всё напористей и громче — «Чёрт! Я не хотела сегодня никого видеть», — она выругалась самой себе. Открыв дверь, в дом залетает Генри. — Какого чёрта ты не отвечаешь на звонки?! — кричал на неё Генри. Медди испуганно на него посмотрела, но сразу отвернулась, не хотелось смотреть ему в глаза. — Плохо себя чувствую, не хотела сегодня ни с кем разговаривать, — она пошла в гостиную, — Зачем ты пришёл? — Тебя неделю дня не было в школе, я переживал! — Удивительно, что ты сам туда ходишь, — она старалась говорить безразлично, хотя перед глазами всё ещё была картина из ночного кошмара, и голос немного дрожал. — Ходил, чтоб тебя увидеть, хотел поговорить, — сказал Генри, не скрывая раздражения. — Мм, о чём же? — Слушай, может, хватит быть такой холодной?! Посмотри на меня! — Бауэрс схватил её за плечо, разворачивая лицом к себе. Ты осторожно взглянула на него. В глазах был виден страх и накатившие слёзы. — Я пришёл, чтобы извиниться, — Генри старался говорить спокойно, осторожно, — Я тогда перегнул палку. Отец снова меня довёл, я не должен был срываться на тебе, — он старался не смотреть на тебя, было видно, как трудно ему даются эти слова. В её глазах появилось удивление. Неужели это сон или Генри Бауэрс на самом деле извиняется? Такого никогда не было. Даже, если он бил тебя, то не испытывал сожаления. Медди стояла в шоке, не зная, что ответить. — Если ты не против, я хочу позвать тебя на свидание. Завтра. Надеюсь, ты помнишь, что это за день, — сказал Генри. «Наша годовщина» — пронеслось в голове у Медди. — Помню, — только и смогла сказать она. — Отлично, я заеду за тобой в 6, — кажется, он хотел подойти обнять девушку, но остановился и молча ушёл.