История, Британия и секс

      Пустой класс. Такая же пустая доска. А нет, она не совсем пустая. Там, в уголке, написано неприличное слово, и именно туда парнишка старался не смотреть — слишком уж бушевало внутри желание стереть это оскорбление, но стеснение не позволяло встать из-за парты. Если учитель зайдёт именно в тот момент, когда он тщательно пытается вытереть чёртов мел, то придётся объяснять причину сего действия, а значит, придётся говорить и само слово. Это же отвратительно!       В уголке парты ровной стопкой лежит учебник по истории и тетрадь. Ручка расположилась вдоль корешка книги, но время от времени ученик брал её, вертел в руке и клал обратно. С минуты на минуту в кабинет должен войти профессор, этого подросток одновременно и боялся, и ждал. История — один из лёгких предметов. Нужно только память тренировать для лучшего усвоения материала. Даты да события, которые запомнить надо лишь на пару уроков, пока следующая тема не начнётся. Но учитель был непреклонен, когда каждый раз оставлял одного ученика после уроков. Это было странно для других, но обыденным для них обоих.       Азирафэль знал, что у него нет никаких проблем, он же так называемый пай-мальчик! Тот, от которого не дождёшься бранного слова. Тот, кто поможет в любой момент. Тот, чей разум чист и невинен… ну, как невинен. Как оказалось, дополнительные занятия по истории включали в себя не только повторение материала и подготовки к олимпиадам. В неё также входил чертовски привлекательный преподаватель, любящий несовершеннолетних, светлых, пухлых мальчиков. Точнее, одного мальчика. У профессора Кроули были свои правила, которые не всегда состыковывались с основными. Он не имел привычку приходить в деловом костюме, или же являться в класс вовремя. Порой он опаздывал. Худощавое тело залетало в класс и прямо с порога кидало свою кожаную куртку на стул возле стола. Темные круглые очки почти всегда оставались на его носу, а если он их снимал, то все знали, что сейчас начнётся разнос полётов.       Он же был другим. Азирафэль нервно дышал в грудь своего учителя, его большие голубые глаза редко смотрели прямо в лицо, а ещё на его пухлых щёчках появлялся румянец, от которого у Энтони полностью сносило крышу. Чистая непорочность одного, и гневная похоть другого: именно это довело их до сближения, после которого им не удалось всё забыть.       И вот снова. Азирафэль поглядывал на часы, школьный звонок прогремел в ушах и, к удивлению, в этот же момент открылась дверь класса. Кроули быстро пересёк расстояние между входом и своим столом, вальяжно уселся на стул на колёсах и закинул ноги на стол.       — Здравствуй, Ази, — проурчал учитель, глядя на мальчишку поверх своих очков.       — З-здравствуйте, профессор Кроули, — тот опустил взгляд вниз и прокрутил в пальцах ручку.       — Цветочек мой, мы не на уроке, как я прошу тебя называть меня во время внеурочных занятий?       — Энтони, — Азирафэль кивнул и коротко улыбнулся, поднимая скромный взгляд на мужчину. — Но если так подумать, мы в школе, прозвенел звонок, а у меня на столе учебник по истории.       — А у меня в штанах фиеста, и что?       Азирафэль покраснел и как-то возмущенно пискнул, тут же выпрямляясь в спине. Он забавно, совсем как Кроули и любил, надул щёки, на что получил тихий смех и постукивание длинных пальцев по поверхности стола.       — У меня скоро олимпиада, нам надо под-       — Я тебя умоляю, Зира, — Энтони спустил ноги и оттолкнулся от пола. Стул плавно выехал из-за стола, а после остановился прямо у парты. — Ты один из лучших учеников нашей школы, и боишься завалить олимпиаду? — его оскал, который последовал после этих слов, всегда пугал мальчишку, но слова льстили, внушали уверенность.       Энтони всегда внушал уверенность. Стоило ему заикнуться о способностях мальчишки, как в душе не оставалось и капли сомнений, что всё получится.       — Но может, совсем чуть-чуть… — Азирафэль поднял просящий взгляд. И пока Кот в сапогах нервно покуривает в сторонке, Кроули отказать не вправе.       — Хорошо, назови мне период, когда Третий Рейх попытался завоевать господство в воздухе на юге Англии? — тем временем рука самого профессора медленно легла на колено юноши. Тот гордо приподнял подбородок и без запинок произнёс ответ.       — С 10 июля по 30 октября 1940 года… Энт-       — Чш-ш, мы же повторяем, — на секунду оставив колено в покое, мужчина осторожно снял свои очки и сложил их на своём столе. — Какого числа отмечается «День Битвы за Британию»? — ладонь плавно поползла вверх, поглаживая внутреннюю часть бедра.       Азирафэль закусил нижнюю губу и провёл пальцами по своим пушистым белым кудрям. Он на мгновение бросил взгляд на совершенно спокойного Кроули и почувствовал ярое возмущение… или возбуждение… или и то, и то. Ответ был лёгким: «15 ноября» — но как сложно было произнести, когда чужие пальцы так нагло лезут к паху под клетчатые бежевые штаны. Воздух из лёгких выбивается, когда ладонь сжала вставший член. Азирафэль тут же схватился за край парты и попытался отодвинуться, но вторая тёплая ладонь легла ему на щёку, заставила повернуть голову, и в следующую секунду губы ощутили сладкий, развязный поцелуй. Кроули был слишком хорош. Во всём. Особенно он искусно владел растлением маленького ангелочка. Он знал куда надо коснуться, нажать, чтобы заставить пухлого мальчишку в его руках растаять как зефирка на костре.       Оторвавшись от губ, Энтони переплетает свои пальцы с чужими и тянет за руку. Азирафэлю оставалось повиноваться, встать и оказаться зажатым между горячим телом и партой. Взгляд мужчины жадно скользит по опустившимся длинным ресницам, блестящим губам; аккуратно уложенному воротничку белой, поглаженной рубашки.       — Буду скорбеть по этому порядку, — только и сказал он, перед тем как рваными движениями расстегнуть несчастные пуговицы так, чтобы их не порвать.       Мальчишка вздохнул, он тут же откинул голову назад и крепко зажмурил глаза. Сколько раз они вытворяли это, но с каждым разом стеснение нарастало. Хотелось прикрыть тело, спрятаться от пожирающего взгляда, но от него не уйти. Как бы сильно Зира не стеснялся своего тела, Кроули его любил и даже иногда подкармливал. Он называл это особенностью подростка. И подросток верил ему. Старался быть более открытым, даже в тот момент. Распахнутая рубашка неуклюже повисла на плечах, пуговица брюк уже была расстегнута и из-за резинки белья выглядывала нежно-розовая головка члена. Тонкий язык Энтони скользнул по груди, цепляя зубами места, где светились прошлые его метки. Он издавал утробное рычание, переходящее в тихие, протяжные стоны.       — Эн-энтони, а ты взял? — покрасневший Азирафэль опустил голову и запыхавшись посмотрел на любовника, чья чёрная рубашка также была расстегнута, а через ткань обтягивающих брюк выпирал член.       — Он всегда тут, глупый.       Пустив тихий смешок, Кроули в мгновение метнулся к своему столу и выудил из ящика почти пустой тюбик вазелина. В голове мужчина отметил, что надо бы было прикупить ещё один новый, но затем вспомнил, что в другом ящике, в картонной коробочке, лежит штук пять таких тюбиков. Тем временем мальчишка аккуратно сложил на спинке стула свои брюки и бельё, на что сам Энтони только что-то пробубнил и уже через несколько секунд вновь ласкал податливое мягкое тело. Зира привычно расположился на парте и раздвинул свои ножки, ощущая как чужие смазанные пальцы скользят по его бёдрам, а после и между ягодиц. Кроули с особой нежностью поглаживал его чувствительную дырочку. Только когда парнишка более-менее расслабился и перестал жмуриться от стыда, нахлынувшего на него волной, мужчина плавно ввёл два пальца и склонился к приоткрытым губам, чтобы поймать короткий стон и судорожный вздох.       Подушечки пальцев мягко скользили по пульсирующим стенкам, добираясь ровно до того места, от касания к которому Азирафэль выгибается и просит ещё, точнее, шепчет. Рука быстро набрала ход, быстрее растягивая колечко мышц, пока чужие стоны коротко разносились по помещению. Горячие поцелуи опустились на разнеженную светлую кожу любовника. Каждое касание казалось для Зиры укусом огня, но таким приятным и любимым…       Когда пальцы свободно двигались внутри, Кроули плавно вытащил их и освободил свой член. Азирафэль в это время открыл глаза, посмотрел на полуголого мужчину и не сдержал рвущегося томного стона. Энтони гладил тёплыми ладонями живот мальчишки и прижался к нему губами, через мгновение толкаясь членом внутрь. Задушенный стон сорвался с пухлых губ, юноша вцепился в худые плечи учителя и тихо захныкал, почувствовав как член медленно задвигался в нём. Он наблюдал за голодным взглядом, который непрерывно смотрел на входящий член, пока края дырочки не обхватили его прямо у основания. Ещё один сдавленный стон и за ним последовал тягучее движение бёдер. Член медленно вышел почти полностью и снова заполнил собой пространство. Мальчишка закусил свою ладонь и тихо постанывал в неё, стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза своего любовника.       Взгляд голубых глаз скользил по напряженным шее, сбоку которой светилась татуировка в виде двух змей. На неё Зира и любил залипать по большей части, пока на это хватало силы воли, а после он срывался на новые стоны, которые Кроули пытался поймать в глубоком, чувственном поцелуе. Быстрые толчки сопровождались шлепками двух тел и глухим рычанием мужчины. Он изо всех сдерживал своё эго, чтобы не начать вбиваться в паренька с бешеной скоростью. Не хотелось бы наблюдать капли слёз на эти прекрасных глазах, в которых Энтони, мягко говоря, тонул. Его рука легла на юношеский член и в такт фрикциям ласкала его, подушечками пальцев скользя по большой головке и собирая капли густой смазки. Азирафэль извёлся в умелых руках, не зная от чего именно у него шла кругом голова: или от манипуляций на его паху, или же от того как чужой член проезжался раз за разом по его простате.       Глаза учителя засверкали в свете настенных ламп, когда он увидел как его малыш резко замер и распахнул глаза. На животе и бёдрах в тот час же оказались капли семени, а Зира вплетал свои пальцы в лохматые огненные волосы мужчины. Последние несколько толчков остались где-то вдалеке. Оглушённый оргазмом парниша, почувствовал как горячая сперма наполняла его внутри, а мышцы сжимались, не желая выпускать чужой ствол. Лёгкий укус в плечо, и Энтони наконец поднял голову, усмехнулся в оскале глядя на красного, запыхавшегося мальчишку и погладил его по щеке.       — 15 ноября… — наконец прохрипел Азирафэль, проморгавшись несколько раз, чтобы убрать яркие пятна перед глазами.       — Что?       — «День Битвы за Британию»… отмечается 15 ноября.       — Боже, Звезда моя, ты невыносим, — Кроули глухо рассмеялся и уткнулся носом в шею. Он крепко обнимал подрагивающее тело своими худыми руками и сам себе обещал, что будет одним из принимающих на олимпиаде.       Так. На всякий случай.