Жвачка

Тэхён помнит тот день, когда его, как одного из лучших старшекурсников на потоке, отправили провести экскурсию по университету для только поступивших студентов на отдел журналистики. Помнит, что среди всех новеньких омег выделил лишь одного: маленького, щупленького мальчика в нелепых очках с черной оправой, что осторожно прижимал к груди журнал старосты и пытался сделать перекличку среди своих шумных одногруппников. Тэхёну захотелось помочь мальчишке, когда на вопрос: «Все ли собрались?» — тот еле слышно ответил, что не уверен. Подозвав к себе омегу, чтобы на него наконец-то обратили внимание, парень расплылся в улыбке, улавливая детский запах бабл гама, что оседал глубоко в легких, оставляя сладкий вкус на губах при каждом выдохе. — Пока ты не скажешь свое имя, я буду называть тебя жвачкой, — тихо сказал ему Тэхён, когда младший закончил перекличку и уже собирался раствориться в толпе студентов. — Надеюсь, мы больше никогда не пересечемся, потому что у тебя ужасный подход к знакомству и кличка эта — дурацкая, — поправляя очки средним пальцем, ответил тогда тот и убежал к своей группе, петляя среди ребят, чтобы зайти как можно дальше. Тэхён помнит, как в спешке переписывал в свой блокнот расписание того омеги, когда узнал, какую именно группу ему доверили сопровождать в начале учебного года. Помнит, что отпрашивался за пару минут до окончания пары и мчался, как обезумевший, к очередной аудитории младшего, чтобы преградить ему путь на выходе и в который раз, весело улыбаясь и стараясь привести дыхание в норму, сказать уже вошедшее в привычку: «Привет, жвачка». В такие дни баблгамный мальчишка возмущенно пыхтел, отталкивая альфу, и убегал куда-то в неизвестном направлении. Пару раз Тэхён пересекался с ним в столовой, высматривая, что тот взял себе на обед, чтобы хоть как-то познать для себя скрытного мальчугана. Потом в ход пошли регулярные подбрасывания в капюшон омеги детской жвачки «Hubba Bubba» — именно розовой, которая пахла точно так же очаровательно, как и он. Мальчишка сдался перед настойчивым альфой где-то через месяц, написав на очередной упаковке из-под жвачки свое имя и вручив ее в руки сияющему Тэхёну. Но подбрасывания бабл гама после этого не закончились, заставляя омегу злиться с каждым разом всё сильнее и сильнее. Подсев в столовой к альфе, младший принялся остервенело поедать свою еду, изредка зыркая на довольного парня. — У меня с детства аллергия на жвачки, идиот. Я же написал тебе свое имя, что тебе еще нужно? — лепетал тогда омега с набитым ртом, напоминая злого хомяка, что с минуты на минуту набросится на свою жертву. — Я говорил, что ты должен его именно сказать, — улыбнулся Тэхён одним уголком губ, протягивая салфетку младшему. — Понимаешь? — Читать не умеешь, что ли? — тот благодарно кивнул головой, принимая салфетку, чтобы вытереть на подбородке потекший соус. — Просто скажи. — Пак Чимин я, — пробубнил мальчишка, пытаясь испепелить взглядом парня напротив. — Доволен? — Буду доволен, когда ты сходишь со мной на свидание, Пак Чимин. Омега, крикнув возмущенное «никогда», поторопился скрыться с глаз Тэхёна, забывая отнести поднос с грязной посудой и свой ядерно-красный портфель возле стула. Рыться в чужих вещах — это крайне неприлично, но альфа забыл обо всём на свете, поставив на свои коленки ужасную вещицу, чтобы застегнуть, и увидев внутри кусочек знакомой рубашки на полароидном снимке. Перепуганный Чимин явился через пару минут, вырывая из рук Тэхёна фотокарточку, на которой тот рассматривал себя, тыкающего на какое-то пирожное в витрине магазина. Никаких объяснений, лишь скомканное: «Хорошо, ладно, свидание так свидание». Тэхён помнит, что их первое свидание прошло в кинотеатре, куда он с трудом затащил младшего. В прокате было лишь пару провальных боевиков и какой-то нелепый ужастик, на котором альфа смеялся с абсурдности некоторых сцен, а Чимин постоянно снимал очки и закрывал уши, чтобы не смущать всех вокруг своей пугливостью. Старший тогда долго не мог отвести от него глаз, засматриваясь на то, как тот морщил свой маленький носик и дул губы из-за ужасного выбора фильма. Потом было еще пару свиданий, встречи после пар, прогулки в парке, что раскинулся недалеко от их университета, совместные обеды в столовой и смущенные перебрасывания взглядами при каждой встрече. Тэхён помнит, как впервые притронулся к руке Чимина, который вмиг покраснел и начал говорить намного громче, пытаясь найти незамысловатую тему для разговора, чтобы хоть немного отвлечься от того, что они идут по коридору корпуса, крепко держась за руки. Помнит как, проведя омегу до его общежития, несмело наклонил к нему голову, ожидая, что младший подастся навстречу, дабы перешагнуть из отношений «друзья» в такое долгожданное «пара влюбленных». Но Чимин стоял на месте, хлопая длинными ресницами, и боялся сделать то, чего от него хотят. В тот вечер Тэхён грустно улыбнулся, подумав, что ничего у них так и не получится, и развернулся, намереваясь уйти к себе домой. Омега нагнал его через минуту, повиснув сзади, крепко обнимая и громко сопя в спину, отказываясь его отпускать. Альфа тогда с трудом повернулся, прижимаясь к губам младшего и удерживая его, чтобы он не свалился на тротуар из-за избытка неведомых ранее чувств. Тэхён помнит, что Чимин заставлял его поедать все ранее купленные им жвачки, которые тот бережно хранил в одном из своих крошечных пастельно-голубых ящичков. Помнит общежитие младшего: то, как часто там бывал; его соседа, что пах приторной розой; вахтера, который был очень падок на странную улыбку альфы; несметное количество книг и тетрадок, под которыми прогибалась полочка омеги; удобную односпальную кровать, на которой он обожал нежиться в объятиях Чимина, быстро выхватывая сладкие поцелуи, пока им удавалось побыть наедине. Омега в отместку за «жвачку» стал называть Тэхёна «Новый год», потому что тот пах спелыми сладкими мандаринами, что ассоциировались у него как раз таки с этим праздником. Позже эти клички стали для них нежными прозвищами. Тэхён помнит, как Чимин любовно проводил пальчиком по его ресницам, пытаясь сосчитать их количество, и громко чмокал в обе щеки, когда он, не выдержав мелкой щекотки на веках, принимался тереть глаза. Помнит, что боялся громко дышать в те моменты, когда оставались только они вдвоем; что боялся притронуться кончиками пальцев к молочной коже омеги, которая оголялась в очень редкие моменты благодаря непослушным свитерам или футболкам. Каждая деталь в Чимине, каждый изгиб тела, каждая малюсенькая морщинка или родинка, каждый волосок, каждое слово, сказанное этими невозможными губами, — Тэхён знает всё наизусть и всё это считает идеалом, которым с ним когда-то щедро поделились высшие силы. Тэхён помнит их первый совместный Новый год, то как младший сиял, когда увидел вид из окна его общежития и по-настоящему волшебно украшенную комнату, над которой он пыхтел несколько дней. Помнит, что среди всех подарков, которые он получил в тот день, самый важный ему подарил Чимин, сказав смущенное «я люблю тебя». В ту ночь омега разрешил Тэхёну приблизиться настолько сильно, насколько это только возможно. Он никогда не забудет, как впервые переплелись их тела; как шептал омеге сквозь пелену его слез, что никому его не отдаст; как крепко прижимал мальчишку к себе, вдыхая любимый аромат; как зацеловывал каждый сантиметр тела, боясь упустить мельчайшую деталь; как скрепил их руки в замок, обещая никогда не отпускать; как мелко подрагивал под ним Чимин, прося не оставлять его одного, и тихо постанывал от медленных толчков Тэхёна. Тэхён помнит каждую их мелкую ссору, первые месяцы совместной жизни, идеальный порядок в их небольшой квартире, которую Чимин ласково называл ракушкой для двух человек. Помнит перебои в электричестве, при которых омега жался к его боку и громко сопел, ожидая включения света. Альфа знает, что никогда не ел ничего вкуснее еды, которую готовил младший, шуточно говоря, что не ту профессию он выбрал. Их каждый совместный праздник наполнился теплом, которое старший жадно вбирал в себя, заглядывая во влюбленные и такие родные глаза Чимина сквозь стекла его очков. Тэхён помнит напряженное лицо омеги, пока тот сидел над своей дипломной работой. Помнит как поглаживал его по руке в особо тяжелые моменты или проводил пальцами по щеке, а тот тут же принимался ластиться и тереться о теплую ладошку альфы. Помнит горячие слёзы Чимина, когда у него что-то не получалось в университете, долгие бессонные ночи из-за включенного света и пыхтения над очередной статьей. В конце концов, омега окончил обучение с отличием и нашел работу мечты, после того как сменил свои нелепые очки на контактные линзы. Альфа долго смеялся тогда над ним и его вечным желанием почесать глаза или слишком частым морганием. Тэхён помнит их первый совместный отпуск и теплый песок под ногами. Помнит звонкий смех Чимина, пока он таскал его на своем плече, его глупую соломенную шляпу, которую тот купил на распродаже в последний день перед поездкой, цветные рубашки, которые омега обожал менять каждый день их короткого путешествия. В ту неделю Тэхён успел сделать то, о чем мечтал последние несколько месяцев: услышать трепещущее «да» на предложение объединить их жизни навсегда и создать маленькую семью. Чимин тогда долго захлебывался в слезах, потирая маленькое колечко на безымянном пальце, и прижимался к альфе, требуя объятий, а тот кричал на весь пляж, что этот прекрасный омега рядом с ним — его будущий муж. Тэхён помнит их свадьбу, безудержные танцы Чимина и счастливые лица родителей. Помнит, что возле алтаря они не просто ответили банальное «согласен», а по-детски, немного наивно скрепили свои клятвы на мизинчиках, обещая всегда оставаться рядом, и любить друг друга до глубокой старости, пока смерть не разлучит их. На следующий день они впервые серьёзно задумались о детях, перебирая многочисленные имена для их будущих чад и вскоре приступая к поискам квартиры побольше. Тэхён помнит, что впервые расплакался перед Чимином, когда тот, после полутора лет безрезультатных попыток зачать ребенка, со счастливой улыбкой показал ему тест с двумя полосками. Помнит как прижимал к себе омегу, расцеловывая его пока еще плоский живот и шептал, как сильно любит его и будет любить их малыша. Чимин стал заботливым до невозможности, а еще очень сильно полюбил пирожные с заварным кремом, которые раньше терпеть не мог. Каждый их день проходил краше предыдущего в ожидании маленького Тэмина, детская комната которого уже давно была готова. Тэхён помнит, как Чимин, мечтательно поглаживая округлый животик, готовил их дом к Новому году. Помнит его пестрый новогодний свитер со страшными оленями, которые больше были похожи на собак, но раз омеге нравилось, значит, никто не смел ничего сказать против. Любимым занятием альфы стали объятия Чимина со спины, когда он мог положить свои большие ладони на его живот, изредка ощущая слабые толчки их ребенка. Тэхён обожал укладывать голову омеги себе на коленки и, перебирая его мягкие пряди волос, долго разговаривать о том, каким будет их сын, когда вырастет, кого он будет больше любить и на кого будет больше похожим. В такие моменты он ощущал себя самым счастливым в этом огромном мире, слыша тихое посапывание у себя на руках и видя, как его любимая жвачка мило причмокивает губами во сне. Тэхён отказывается помнить то, что произошло за несколько последних часов. Утром он писал Чимину, узнал, что тот находится в магазине детских вещей через дорогу от их дома, выбрал там несколько распашонок с пеленками для их малыша и уже стоит на кассе. Первое, что насторожило альфу, — сообщение «Люблю тебя, жвачка» так и осталось непрочитанным. Он несколько раз порывался позвонить омеге, но спихнул все на его рассеянность, что в последнее время стала слишком частой. А потом всё происходило, как в замедленной съемке, в стиле лучших голливудских драм: шокирующие новости, что передавали по рабочему телевизору, возле которого собралась половина отдела, и лишь один телефонный звонок, которому было суждено раздаться именно у Тэхёна. С экрана на растерявшихся людей смотрел ведущий, сообщая об ужасной трагедии недалеко от центра города. Несколько пострадавших, двое погибших. Ошарашенный Тэхён долго держал телефон возле уха, вслушиваясь в короткие гудки на той стороне. Ему позвонили из центральной больницы, принося извинения за беспокойство и прося приехать в ближайшее время. На опознание. Тэхён отказывается помнить, как искал куда ему нужно идти, все еще надеясь, что это какая-то глупая ошибка, раз за разом набирая Чимина, телефон которого был выключен. Не желает помнить, как его направили в морг при больнице и долго вели с ним подготовительную беседу. Пару каких-то бумаг, незнакомые лица людей в белых халатах, холодный коридор и странная комната. Перед ним положили несколько вещей, которые он сразу узнал: разноцветные браслеты, тоненькая золотая цепочка, которую он подарил Чимину на год их отношений, и обручальное кольцо с гравировкой внутри. Альфа заторможено покивал головой, когда его спросили, знает ли он владельца этих предметов, поражаясь после от тихого: «Мне жаль». Вновь какие-то бумаги, которые заполнял уже специально обученный человек, задавая нужные ему вопросы, суматоха вокруг и заученные фразы, по типу: «Примите наши соболезнования», — и все тому подобное. Где-то на периферии своего сознания среди многочисленных диалогов он выловил слова: «Мгновенная смерть с последующей гибелью плода». Не успели. Тэхён отказывается помнить, как прошептал сломленное: «Это не плод, это Тэмин», — и вышел из чертового здания на свежий воздух. Не хочет помнить, как шел домой, обходя людей, что растворились в серой краске. Он добрался до своей квартиры и еще долго стоял перед дверью, надеясь, что сейчас, как и всегда, в коридоре он увидит сначала огромный живот, а потом и Чимина, который вновь будет жаловаться на ноющую поясницу и заглядывать в рабочую сумку альфы, ища там любимые пирожные. Но дом встречает холодной пустотой и пугающей темнотой. В воздухе все еще витает сладкий запах бабл гама, вдыхая который, Тэхён, не успев скинуть ни обуви, ни пальто, бежит в туалет. Его выворачивает горькой желчью, он вытирает рот рукавом, присаживается, опираясь о стену, и пытается переварить всю информацию в голове. Спустя как минимум полчаса, Тэхён поднимается на ноги, держась за раковину. Зайдя в их спальню, он обводит взглядом разбросанные вещи Чимина на кровати, которые тот всегда убирал перед его приходом, и обращает внимание на открытый журнал для будущих родителей, который омега когда-то незаметно вкинул в корзину с продуктами, чтобы почитать на досуге. Тэхён отказывается воспринимать происходящее сейчас, так и стоя обутым в центре комнаты и пытаясь найти хоть одну подсказку, где его любимый мальчик все еще жив, просто захотел сочного яблока и вышел в магазин, не дожидаясь мужа. Из раздумий его вырывает телефонный звонок. Он в спешке достает смартфон, громко дыша и шмыгая холодным носом, и смотрит на экран, надеясь увидеть там «Чимин-и». Но нет — ему звонит его папа. — Дорогой, мы только что увидели новости. Пожалуйста, скажи, что с вами все в порядке, — сразу начинает тот, как только Тэхён принимает вызов. Альфа открывает рот и чувствует, как первая слеза за сегодня все-таки срывается с его ресниц. Он шумно выдыхает, замечая, что при вдохе издает громкий хрип, вместо того, чтобы просто вобрать в себя необходимый кислород. — Папа… Чим… Тэхён роняет телефон и падает на колени, опираясь о пол ладонями. В горле стоит ком, мешающий нормально дышать. Альфа пытается выдавить из себя крик, но голос его не слушается, и вместо этого вырываются лишь сиплые звуки. Он пытается заглушить моральную боль, оставляя кровавые следы от кулаков на кафельном полу, но ничего не помогает. Тэхён хочет забыть, как сильно сжимал папину руку и кричал ему в грудь, раздирая горло. Его родители приехали через каких-то двадцать минут, пугаясь вида своего сына, что дрожал, лежа головой на багровых разводах, и закрывал лицо руками. В тот вечер его отец, который гордился тем, что пять лет назад расстался со своей пагубной привычкой, скурил сигарету, которую всегда хранил в нагрудном кармане, говоря, что он сильнее желаний его глупого организма, за три больших тяги, вытирая слезы, громоздкими каплями скатыющиеся по щекам. Желая помочь сыну, папа взял небольшой отпуск на работе, а Тэхёна забрали в родительский дом, чтобы он не сделал ничего с собой, пока будет один в холодной квартире. Тэхён до последнего отказывался верить, что это правда. Замкнувшись в себе, он не проронил за три дня ни слова, отказываясь есть и нормально функционировать. Всем процессом похорон занялись родители Чимина, которые были почти в таком же состоянии, что и Тэхён, и отец альфы. Они долго совещались, стоит ли подпускать к телу омеги его мужа, который и сам стал похожим на труп своими черными синяками под глазами, серой кожей и осунувшимся лицом. Тэхён больше всего на свете хочет забыть те минуты, когда он в последний раз видел лицо Чимина: его бледные, почти синие губы, которые несколько дней назад весело чавкали, пачкаясь в креме пирожного; его длинную челку, которую тот грозился обрезать под ноль, чтобы не мешала видеть мир вокруг; его маленький носик, который омега смешно морщил, когда был чем-то недоволен; его милые щечки, что появились пару месяцев назад и от которых Чимин был совершенно не в восторге. Альфа долго смотрел на своего мужа, пока до него не дошло, что он больше не чувствует запаха любимого бабл гама. Тэхён ненавидит людей, которые отдергивали его руку, когда он хотел в последний раз прикоснуться к коже омеги, ненавидит чертовы белые цветы, которыми заставили всё вокруг, ненавидит осознание реальности, которое пришло, когда его, бьющегося в истерике, вытащил отец из комнаты на свежий воздух. Единственный отрезок времени, не прижившийся в памяти Тэхёна, — хриплое: «Чимин-и, идём домой», — и крик после, вперемешку со слезами. Его панику пытался остановить отец на улице, усадив на старую лавочку и помогая привести дыхание в норму. Больше Тэхёна не подпускали ни к процессу захоронения, ни к могиле Чимина. Альфа еще долго не возвращался домой, понемногу привыкая к мысли, что Чимина больше нет. Папа наводил порядок в квартире сына, с болью на душе складывая вещи омеги и их неродившегося сына в большие черные мешки, чтобы навсегда запереть их в недоступном месте. Тэхён был очень благодарен своим родителям за то, что они постоянно были рядом, пытаясь вернуть своего солнечного мальчика к нормальному ритму. Парень знал, что должен жить дальше, но каждый раз, когда ему об этом твердили, в глотке горьким комом оседал застрявший вопрос, на который он отказывался находить ответ: «Ради чего?». Тэхён вернулся к себе домой спустя пару месяцев, принюхиваясь к каждой вещи, в попытке найти хотя бы призрачный запах любимой жвачки. К нему почти каждый день наведывались родители, разговаривали ни о чем, но в ответ слышали лишь угуканье или короткие ответы «да», «нет» или «понятно». Альфа часто ловил себя на том, как сидит на диване или кровати и просто пялится в одну точку, разговаривая в своей голове с Чимином. Он начал вести дневник, куда записывал пока еще яркие воспоминая из жизни, когда в ней присутствовал омега. С каждым разом записи давались проще, уже не скребя по сердцу, а оставляя легкий налет еле заметной улыбки на губах. Однажды Тэхён не выдержал, увидев на прилавке магазина розовую жвачку «Hubba Bubba», и, роняя слезы прямо на кассе, сгрёб все упаковки, покупая их. Он закрылся у себя в квартире и бился головой о стену в коридоре, внюхиваясь в когда-то родной запах бабл гама. После этого жвачка всегда находилась в кармане кофты или рубашки, мысленно возвращая альфу в те времена, когда он был счастлив. Иногда Тэхёну казалось, что он потерялся во времени: каждый раз забывал переворачивать календарь и понимал, что сейчас за время года, лишь посмотрев в окно или выйдя на улицу. В серости и вечной меланхолии прошло три года его жизни. Он часто выбирался в парк или на какие-нибудь местные мероприятия, чтобы не расстраивать родителей, которые каждый день боялись потерять сына, боялись, что однажды он устанет от своего бессмысленно существования. Тэхён и сам старался найти то, ради чего бы стоило жить. Пробовал себя в рисовании, заводил несколько новых знакомств, которые оказывались совсем неудачными, хотел написать книгу, но забросил это дело, так и не начав, постоянно наведывался к психологу, где мог сбросить маску «все нормально» и вновь улететь к воспоминаниям прошлого. Искал, пока не встретил маленького замызганного мальчика, проходя мимо высокого забора. Мальчуган сидел на траве и складывал фигурки из разных палочек, иногда поднимая взгляд на проходящих мимо людей. Когда Тэхён подошел поближе, тот испугался и отполз подальше, недоверчиво глядя на мужчину, что протягивал ему через ограждение незнакомую вещицу. — Хэй, не бойся, она запечатана, — сказал альфа, покрутив в руке пачку жвачки «Hubba Bubba», — я просто хочу поделиться. Почему ты здесь? — Меня дразнят другие дети, потому что я странно пахну, — ответил ребенок, медленно поднимаясь и подходя к Тэхёну. — У всех нормальные запахи, а мой слишком сладкий. Они не хотят играть со мной. Надутый мальчик осторожно взял жвачку из рук мужчины, смотря на него своими большими глазами похожими на две пуговки. Альфа ошарашенно открыл рот, когда в нос ударил очень знакомый запах. Он почти такой же, разве что, действительно, немного слаще. — Открой, — ткнул мужчина на упаковку, — вот, как ты пахнешь — это бабл гам, запомни. Тэхён ушел от мальчишки слишком быстро, оставляя того удивленно пялиться на жвачку в руках. Вытирая непрошеную слезу, он подошел к воротам детского дома, записывая его адрес, точно зная, что оставил здесь ребенка одного совсем ненадолго. Вопрос, вертящийся у него в голове последние годы, наконец-то обрел ответ в виде баблгамного мальчика, который скоро начнёт называть Тэхёна отцом, а сам альфа снова будет искренне улыбаться, смотря на свой маленький смысл жизни.