За один день

Сидя на подоконнике и поджав колени к груди, Чуя опустил на них голову и, повернувшись к окну, наблюдал за ночным порошившим снегом, разглядеть который можно было хорошо только под светом фонарей. Чуя невольно задумался о том, как пять лет назад проводил эти счастливые, радостные новогодние дни со своими родителями и младшей сестрой. Он отчётливо запомнил эти дни. Помнил, как они бегали по дому, украшали его. Вечно кричали друг на друга и пытались выбить право на то, кто же будет наряжать верхушку ёлки, сидя на плечах отца, поднимавшего ребёнка наверх. Чуе несколько раз говорили, что он как истинный джентльмен, должен уступить место девочке, но тот лишь надувал щёки, скрещивал руки на груди и отворачивался, бубня себе под нос «-Тогда я слижу крем с ложки». Тогда, мама, усмехнувшись, садилась возле него и, потрепав по рыжей макушке, смотрела своим любящим взглядом и говорила, что они вдвоём украсят весь двор. Чуя сразу «оживал» и, поцеловав маму в щёчку, убегал на кухню и помогал ей с выпечкой вкуснейших, новогодних пряников. А после всех подготовок к Рождеству, они бежали во двор, ловили языками снежинки. Кидались друг в друга снежки, делали снежных ангелов, а затем, смеясь, катали огромные снежные комы, а те всё рассыпались или ломались. Чуя помнил, как они бежали к родителям и просили их о помощи, а те поправив их шарфы, щёлкали по носу и шли на помощь, как какие-нибудь герои из комиксов или фильмов. «Но эти герои круче всех!», постоянно думал Чуя, смотря на маму и папу, радующихся и смеющихся как дети. Он любил их, всем сердцем, как и они его. Услышав вновь начавшийся храп Колина, Чуя нервно перевёл взгляд с окна на него и, взяв с тумбочки маленькую бутылку, кинул в него. Тот негромко охнул и, повернувшись к стене, начал что-то шептать. Прикрыв глаза и облокотившись спиной к холодному окну, Чуя подумал, что было бы неплохо сбежать с этого детдома перед рождеством и насладиться салютом. Посмотреть на него не через маленькое окно или со двора, пытаясь разобрать из-за высоких домов хоть что-то, кроме разных, еле заметных вспышек от салютов, быстро сменяющих цвет. Он хотел насладиться этим видом со своими друзьями, заменившие ему семью в этом ужасе, подарившие ему новую надежду и мечты. Хоть эти парни были местами безалаберные, чересчур жизнерадостными, даже когда их избивали, они приходили к нему и хвастались своими «мужскими» шрамами, они смогли помочь ему. Складывалось такое впечатление, что они никогда не раскисали и всегда искали только хорошее. «-Долбанные оптимисты, что б вас!» всё время думал Чуя, пытаясь скрыть улыбку на лице, когда те вели его за руку или вовсе поднимали за ноги и за руки, таща того в какое-нибудь место. Иногда они приводили его в их самодельный планетарий на чердаке детдома. И это заставляло Накахару восхищённо смотреть на проделанную ими работу. Чуя забывал, что должен быть для них примером, должен быть сдержанным и рассудительным, всё время помогая им, как их старший брат, он просто смотрел на всё это и понимал, что они действительно те люди, помогающие ему справится со всем, напоминая, что он не один и они так же прикроют его и помогут с его внутренними терзаниями. Вернувшись в постель, Чуя повернулся к Осаму и посмотрел на него. Дазай иногда подрагивал, сжимал в кулаках своё одеяло и всхлипывав, произносил что-то. Затаив дыхание, Чуя стал внимательно прислушиваться к нему, а в груди что-то сжималось, из-за нахлынувших воспоминаний о том, как он совсем так же переносил каждую ночь. Со слезами и кошмарами, напоминавшими ему тот день. — Пожалуйста, — Осаму вновь вздрогнул, — Прошу Вас… Приоткрыв глаза, Дазай осмотрел комнату. Никого не было, а на кроватях был маленьких хаос. Постельное бельё у Колина было собрано в одну кучу, а у Рига просто была оставлена не заправленная кровать, также как и у Чуи. Остановив взгляд на его кровати, он поднялся и подошёл к ней. Сев на неё, он почувствовал тепло постели, оставшееся после его тела. Он еле заметно улыбнулся. — Недавно ушёл, — тихо сказал Дазай. Осаму давно не чувствовал тепло чьего-нибудь тела. Ему хотелось обыкновенной ласки и обычного внимания. Оно требуется всем, особенно тем, кто был обделён им ещё с детства. Услышав приближающиеся шаги, Дазай быстро вскочил и вернулся на свою кровать, быстро запрыгнув под одеяло, с немного покрасневшими щеками. — О, ты проснулся! -пройдя в комнату, радостно сказал Колин и посмотрел на Осаму, немного выглядывающего из-под одеяло и смотря на него. — Со мной поёдешь в столовку или этого рыжего остолопа подождёшь? — Я не голоден, — рассматривая Колина, тщательно вытирающего свои мокрые волосы после душа, ответил Дазай. — Воздухом питаешься? — изогнув бровь и бросив полотенце на свою постель, спросил парень, — Ты вчера поел всего один раз, да и то, пару ложек. Подойдя к нему, он выхватил одеяло у Дазая. — Слушай, тебе надо нормально питаться, — он окинул его взглядом. — Я понимаю, тебе может быть не по вкусу здешняя еда, но придётся себя заставлять. Немного вздрогнув от холода, Дазай обнял себя своими руками, пытаясь немного согреться. Ему и правда не нравилась еда, приготовленная в детдоме. Она была переваренная и не солёная на вкус, да и на вид была очень отталкивающая. Тогда, сидя за столом, Осаму заметил волос в тарелке Рига, но ничего не сказал, пытаясь сдержать рвотный позыв. Это было отвратительно. После этого, он возненавидел эту кашу ещё больше, так как, скорее всего, при каждом её виде будет вспоминать эту порцию с «вишенкой на торте» в виде волоска Мэри. — Так, ладно, — схватив Дазая за руку, он потянул его на себя, тем самым заставив встать, — Собирайся. Пойдёшь в душ, а затем на завтрак. Ничего не сказав в ответ, лишь немного раздражённо посмотрев на Колина, Осаму начал собираться. Хотя ему только и надо было обуться. Заснул он в повседневной одежде, которая успела помяться. Зайдя в столовую, Дазай быстро осмотрел всех, кто здесь присутствовал. Все были весёлые и радостные, они все что-то очень бурно обсуждали и иногда бросали взволнованный и радостный взгляд на замёрзшее окно, как будто пытаясь что-то найти за ним. У каждого была радостная улыбка. Осаму тщательно выискивал хоть кого-то, кто был бы угрюмым или раздражённым, но таковых здесь не было. Скорее всего, они либо не пришли в столовую, зная, что будет такая шумиха, либо таких и правда не было. «Почему все такие взбудораженные? Что-то будет?» смотря на них, задал сам себе вопрос Дазай. Переведя взгляд на Колина, отошедшего от него за порцией, Дазай краем глаза заметил Чую, стоящего от него в метре, возле одного из окон, так же что-то бурно обсуждая с Ригом и ещё каким-то парнем. — Куда сядем? — подойдя с подносом и двумя порциями плова на нем, спросил Колин. Осаму пожал плечами. — Ты собираешься до выпуска молчать? Почувствовав на себе пронзительный взгляд Колина, Дазай опустил голову и отвёл взгляд. Услышав обречённый, по его мнению вздох, он поднял голову и посмотрел на Колина, высматривающего столик. Найдя самый дальний, рядом с которым скопление людей не превышало трёх человек, он удовлетворённо хмыкнул и пошёл к нему, заранее окликнув Дазая. Подойдя к столику, он поставил поднос и поставил напротив Осаму его порцию и сказал: — Не выйдешь, пока не поешь, -заметив то, что парня это не очень стимулировало, Колин задумался, указательным пальцем потирая нижнюю губу. — Свой блокнот больше не увидишь, — усмехнувшись и мысленно ликуя, парень стал смотреть на попытки Дазая, который с нескрываемым отвращением на лице, ковырял ложкой в тарелке, а спустя минуту, съел ложку плова. — Так тебя на эмоции только еда может вывести? — хохотнув, спросил Колин. Бросив недовольный взгляд на парня, Дазай вновь принял попытки съесть этот плов. — Ты очень красиво рисуешь, — Колин отломил кусок хлеба, — Я даже удивился. — Спасибо, — выдохнув, Дазай подвинул тарелку к парню, показывая, что он всё съел. — Ну вот, не умер же, — с довольной улыбкой на всё лицо, сказал парень и усмехнулся. Сидя за столиком, Осаму внимательно наблюдал за другими и всё ещё той суматохой. Иногда он пытался прислушаться и разобрать хоть какие-то слова, и у него получилось. Некоторый говорили о каких-то игрушках, гирляндах, а чаще всего о еле. — Что-то будет? Проследив за его взглядом, он посмотрел на радующихся ребят, которые чуть ли не выбили стекло, навалившись на него своим телом. — Да, — Колин поставил тарелку в тарелку, -Через несколько дней мы будем украшать это здание. Внутри и снаружи. А они ждут машину, которая привезёт ель. Дазай опешил. — В таком месте празднуют Рождество и даже готовятся к нему? Поняв, из-за чего появился такой вопрос у Осаму, он горько улыбнулся, вспоминая отношение к детям в этих стенах и их условиях. — Перед Рождеством приезжает инспекция, и проверят тут всё, включая и нас. И вся эта мишура только для того, чтобы везде стояли плюсики и Филч продолжал дальше наживаться на нас. Вернувшись в комнату, Дазай сразу же направился к своей постели, ища свой блокнот, а вот Колин подошёл к окну и, смотря на падающие хлопья снега, улыбался. Услышав звук открывающейся двери, Дазай оторвался от блокнота и посмотрел на Чую, только что вошедшего в комнату. Парень сразу посмотрел на Дазая и, подойдя к нему, спросил: — Осаму, не хочешь прогуляться? Дазай застыл, не зная, что сказать в ответ. С одной стороны, он безумно хотел прогуляться с кем-нибудь, просто насладиться погодой и осмотреть задний двор, но с другой, он жутко боялся и стеснялся. Боялся, что если скажет что-то не так, то его побьют и заставят унижаться, как раньше. Он боялся, что всё это вновь повторится и он закроется в себе ещё больше. — Он пойдёт! — подойдя к ним и улыбаясь во все зубы, сказал Колин. — Ещё и Рига возьмём. Кстати, а где он? — поняв, что Рига не видел с утра, спросил он. — Этот параноик всё ходит и пытается что-то узнать о какой-то компании, — театрально закатив глаза, ответил Чуя. — Компании? — посмотрев в голубые глаза Накахары, Дазай отметил для себя, что их можно было сравнить с бирюзой. Они были такими же драгоценными и прекрасными. А это сочетание голубых глаз с рыжими волосами просто заставляли его взять в руки карандаш и зарисовать их. Осаму всегда привлекали люди с подобной внешностью, они отличались своей природной яркостью от всех других. — Не бери в голову, так… — Осаму, где твой свитер?! Твой никуда не годится, надо одеться потеплее! — перебив Чую, и переворачивая всё в шкафу, спросил Колин. — У меня только этот. Тяжело вздохнув, Чуя отодвинул Колина и подошёл к шкафу, порывшись в нём, он достал синий свитер и протянул его Осаму. — Вот, надень. Ничего не сказав, Дазай посмотрел на Чую, как бы спрашивая «Правда, можно?». Увидев этот взгляд, Накахара тяжело вздохнул и приложил свитер к его груди и сказал: — Слушай, если я не захочу, то я не буду этого делать, понятно? Кивнув и сказав краткое «спасибо», Осаму хотел переодеть свитер, но смущённо сжал его в кулаках. — Можете выйти? Колин усмехнулся: — Слушай, ты ж не девка, сисек нет, чего стесняться? Все же как у всех. Осмотрев Дазая, который не очень то и горел желанием показывать своё тело, Накахара повернулся к Колину и попросил того выйти. Тот несколько раз что-то пробубнил, но всё-таки вышел. Взгляд у Чуи был иногда властный, что никто не мог отказать ему. — Я не уйду, максимум, отвернусь, — заметив на себе взгляд, сказал он. Ничего не сказав в ответ, Дазай подождал, пока Накахара отвернётся, и так же повернувшись к нему спиной, стянул с себя свой бежевый свитер и быстро надев синий, сказал: — Всё. Повернувшись, Накахара кивнул и усмехнулся, посмотрев на его лохматые волосы, торчащие в разные стороны. Подойдя к нему, он попытался приложить их, но ничего не вышло, а внимательный взгляд карих глаз с непониманием смотрел на него, тем самым, забавляя его ещё сильнее. — Так смотришь, как будто за тобой вообще никогда не заботились, — повернувшись, Чуя окинул комнату в поиске чего-то. — Колин! Услышав своё имя, тот открыл дверь и недовольно посмотрев на друга, кивнул ему, как бы спрашивая, что тому надо. — Дай свою расчёску, — протянув руку, сказал он. Снова что-то буркнув, он подошёл к своей тумбочке и открыв её, достал расческу и отдал её Накахаре, который сразу же стал причёсывать волосы Дазая. Провозившись с его немного волнистыми волосами около трёх минут, он удовлетворённо кивнул. — Теперь пойдёмте, надо найти этого болвана Рига. Ничего не сказав, Колин схватил Дазая за руку и повёл куда-то вперёд, а Чуя смотрел на отдаляющуюся спину Осаму. Пока тот переодевался, он быстро окинул его взглядом. На его обнажённой спине было множество шрамов, некоторые были старыми, а другие ещё только заживали. От лопатки до бёдер доходила красная линия. Это не было похоже на ожог, больше напоминало удар от плётки, такой же, как у него, когда его пороли. Закусив губу, он вспомнил про порезы на его руках. Выскочив на улицу, Колин закрыл глаза и вдохнул полной грудью. — Риг как всегда всё пропускает, — улыбнувшись, сказал парень. — Да, — ухмыльнувшись, Чуя подошёл к сугробу и, взяв горстку снега, слепил из него снежок. — Весь двор в снегу, — с лёгкой улыбкой на лице прошептал Дазай. Он заворожённо смотрел на деревья, покрытые снегом и сугробы, красиво переливающиеся в точности, как новогодний дождик на ёлке. А падающие снежинки ассоциировались у Дазая с конфетти. Сама погода создавала праздничную атмосферу и заставляла его нескрываемо радоваться ей. Сейчас Осаму и правда улыбался, не той натянутой улыбкой, которую его заставляли натягивать, когда его мать отдавала его новым «родителям», а своей настоящей, ласковой улыбкой, от которой, на щёчках появлялись ямочки. Вздрогнув от резкого крика Колина, Осаму оторвал взгляд от падающих снежинок и посмотрел на парней, один из которых бежал через сугробы за другим. — Чуя! — бежа за парнем, крикнул Колин. Накахара бежал, смеясь заразительным смехом. Сейчас его глаза блестели и как будто сами улыбались. — Эй, Осаму! — весело крикнул Чуя. — Лови! Не успев увернуться от снежка, Дазай стоял и с лёгкой смешинкой стряхивал со своей шапки и плеч снег. Чуя метко стреляет, не промахнулся. Стоя и улыбаясь, Накахара махал Осаму, подзывая его к себе, но тот стоял и пытался понять, что хочет с ним сделать Чуя. Но пока тот весело улыбался, к нему сзади подкрался Колин и, оттянув ворот свитера, торчавшего из-под куртки, засыпал туда снега. Неожиданно охнув, Чуя пытался вытряхнуть весь снег. — Колин! Ублюдок! — крикнул Накахара, прыгая на месте. — Смотри по сторонам, рыжий! Увидев быстро подбегающего к нему Колина, Осаму немного напрягся, но не успел и слова произнести, как тот схватил его за руку и побежал вперёд. Дазай несколько раз поскальзывался и чуть не падал, но парень быстро подхватывал его и бежал дальше, иногда оборачиваясь, чтобы проверить, насколько быстро к ним стал Чуя. — Бегом! Бегом! — смеясь, кричал Колин, но услышав смех Осаму, остановился и посмотрел на него. Тот, не прекращая смеяться, поправил шапку и окинул его взглядом, но через пару секунд в них прилетели снежки и они опомнившись, быстро схватили горстку смеха и начали кидать в Чую. Всем было весело, все смеялись и радовались этому моменту, а Осаму за долгие годы начал улыбаться по настоящему. Шмыгнув носом и потерев рукой нос, Дазай поднял взгляд на Чую, обратившего на него внимание. — Ты замёрз? — ещё со смешинкой в голосе, спросил Накахара. — Нет, — Осаму отрицательно замотал головой, — Всё хорошо, просто насморк. Нахмурившись и окинув его взглядом, Чуя подметил, что тот немного дрожит и пытается спрятать свои красные пальцы, натянув на них рукава бежевого, вязанного свитера. — Колин, у тебя остался тот кипятильник? Тот, задумавшись, почесал руку и, посмотрев на тумбочку открыл её. С минуту он ворошил свои вещи и, доставая некоторые, клал на постель. Казалось, что у него в тумбочке был проход в Нарнию. — Вот он! — показав Чуе сам прибор в виде большой пружины, играющую роль самого нагревающегося элемента и с «ручкой», уходящим от неё проводом, Колину улыбнулся, радуясь тому, что всё-таки смог стянуть его у Филча. — А вы говорили, разобрать мою свалку, — хмыкнул он. Риг, вернувшийся откуда-то несколько минут назад, усмехнулся и похлопал того по плечу, что-то прошептав на ухо, заставив того разозлиться. — Давайте так, ты нам отдашь кипятильник, а дальше делайте всё, что хотите, — протянув руку, чтобы забрать его, сказал Чуя, подмечая, что те снова собираются соревноваться в чём-то. Недовольно что-то буркнув Ригу, Колин протянул его. — Ведро… — Накахара окинул комнату взглядом. — Я могу сбегать в соседнюю и попросить у них, — уже направившись к двери, сказал Риг. — Да, хорошо. Остановившись в проёме, Риг сказал: — Чуя, надо кое-что обговорить будет. Изогнув бровь и осмотрев парня, Накахара ничего не сказал, лишь кивнул и перевёл взгляд на Осаму, задавшего вопрос. — Тут что, вообще не бывает горячей воды? — снова шмыгнув носом, спросил Дазай. — Три раза в неделю, — присев рядом и накинув на него одеяло, ответил Чуя. — Воскресенье, среда, пятница, и то только по вечерам, — сказал Колин и упал на свою кровать. Закутавшись в одеяло сильнее, Дазай прикрыл глаза и облокотился на Чую. Не отрывая взгляда от потолка, Накахара думал о том, куда он будет поступать. Осталось каких-то два года и его не устраивала перспектива, где он будет жить в выданной государством квартире и гнить ото дня в день. Он не хотел такой жизни, которую получают практически все детдомовцы. Сколько бы Чуя не интересовался, только некоторые смогли войти в этот мир и принять тот же облик, что и другие. Только некоторым повезло стать не изгоями, а обычными, простыми людьми, со своей жизнью, делами, проблемами. Многих просто не принимали на работу, видя в справке то, что этот человек вырос в детдоме. Накахару раздражало такая дискриминация и отделение их от других. — Сегодня ночью залезем в их архивы и проверим всё, — перелистнув страницу книги и, кинув взгляд на женщину, сидящей за столом и иногда кидая на них озадаченный взгляд, сказал Риг, — Там точно должны быть сведения. — У тебя паранойя, — посмотрев на друга, сказал Чуя. — Послушай, в один момент нас тоже могут забрать эти ублюдки! — парень провёл рукой по лицу. — Слушай, то, что я слышал, это… — Бред, — Чуя изогнул бровь. — Да поверь ты мне! — прикрикнул Риг, но быстро затих и, извинившись перед раздражённой женщиной, сел на место и прошептал: — Филч заключил какой-то договор, они не просто так детей забирают. — Слушай, они их просто пристраивают их к семьям, вот и все. Это же только в плюс для Филча. Риг ничего не сказал, лишь вперил злобный взгляд. Накахара закатил глаза: — Окей, я схожу с тобой, но я не понимаю, что ты хочешь там найти.