Поцелуй предателя

      Королевство Мелегант славилось жестокостью и бесчеловечностью. Последние десять лет его армия, возрастающая с победами, завоевывала новые земли, а королевский род, состоящий из отца и двух сыновей, собственноручно вырезали правителей, их детей и родственников. Воины королевства Мелегант сеяли кровь и страдания, но юношам давали шанс выбрать сторону, склонить голову и стать частью следующей войны; девушек почти не брали, только невозможно красивых для плотских утех, либо здоровых — как будущих рожениц.       Остров Авалон подвергся нападению. Земли, пропитанные кровью невинных и кровью солдат, полыхали в неуемном пламени, на которое король-завоеватель всегда смотрел, наполняясь радостью и гордостью. В завоеваниях — его сила, в смерти непокорных — величие. Он наблюдал, как воины добивают оставшихся жертв нападения, и ждал, когда сыновья закончат проверку темных уголков полыхающего поверженного замка. В одном из сражений королю-завоевателю обожгло лицо, и с тех пор он не снимал вычурного шлема на людях, за что и получил прозвище «Призрак». Большинство воинов предполагают, что истинный король давно погиб, и сыновья заменяют его кем придется, потому как все видят — слишком уж много власти в руках старшего принца вопреки «живому» отцу.       Алмаз шел по подземелью к выходу, когда встретил Ее — юную прекрасную девушку в белом платье с длинным полотном золотистых волос. Она вздрогнула, звонко ахнула. Девушка прижимала тонкие дрожащие руки к беспокойной груди. Огромные светлые голубые глаза смотрели на него с ужасом, потому как одежды принца и его кожу покрывала чужая кровь. Девушка знала, он — ее смерть. Но он остолбенел. Алмаз разглядывал ее, любовался. В ней не таилась удивительная красота, нет, девушка была на редкость обычной, но отчего-то полностью уникальной. К ней хотелось протянуть руку, хотелось коснуться и, казалось, она подарит вечную жизнь.       Принц убрал окровавленный меч в ножны и шагнул в направлении девушки. Она сжалась от ужаса, знала, от убийцы не убежать. Когда Алмаз подступил к ней, девушка неровно и громко дышала, по лицу ее бежали тихие слезы. В волнительном трепете принц мягко приложил ладонь к щеке девушки. В его груди громко и быстро забилось сердце: она — все, что ему нужно. Девушка испуганно отшагнула назад и, опустив руки, обнажила кулон, что лежал на груди — прозрачный многогранный кристалл, знак рода.       — Принцесса, — прошептал Алмаз.       Она та, кого он должен убить, иначе нельзя. Но убить ее он не мог, не хотел.       — Я не причиню Вам зла, не бойтесь меня. Как Ваше имя?       — Серенити, — она растерянно хлопала длинными светлыми ресницами, заглядывая в глубину фиалковых глаз врага.       — У Вас есть только одна возможность остаться в живых…       — Какая? — настороженно, нахмурив брови, спросила Серенити.       — Перестать быть принцессой. — Алмаз сорвал с шеи девушки кулон, не дожидаясь одобрения или согласия.       — Отдайте!       — В нем Ваша погибель. Теперь же у Вас есть шанс сохранить себе жизнь: если понравитесь королю, он позволит мне забрать Вас с собой.       — Забрать с собой? Как Вы смеете?! — гаркнула принцесса. — Жизнь с врагом, с убийцей моей семьи? Уж лучше смерть! — процедила она сквозь зубы.       — Я так и предполагал…       Принц Алмаз выхватил меч и массивной рукоятью нанес Серенити удар по голове. Девушка тут же потеряла сознание, и он подхватил ее обмякшее тело. Вместе с ней принц аккуратно опустился к сырой земле, ему необходимо было избавить Серенити от платья, кричащего об ее статусе. На девушке осталась лишь тоненькая сорочка. Алмаз взял девушку на руки и вышел с ней из подземелья.       Завидев старшего сына, король-завоеватель вонзил лезвие меча в землю и, в ожидании, возложил руки на гарду. Когда Алмаз подошел с девушкой на руках, отец прикоснулся к длинным золотистым волосам и получил от сына разгневанный взгляд, требующий отстраниться.       — Зачем она нам?       — Станет моей наложницей.       — Тебе мало любовниц, что ждут тебя дома? Женщина с завоеванных земель, которые ты своими руками сгубил — не к добру.       — Я не спрашиваю у тебя ни совета, ни разрешения, — пренебрежительно процедил принц.       — Теперь ясно, — в голосе Призрака прозвучала насмешка. — Она погубит тебя!       — Закрой свой рот!       Принц проследовал к повозке, где разместили пленниц, и передал Серенити под охрану солдат, как будто она ничего для него не значила, но она уже значила слишком много. Оттого принц, когда все сборы завершились, и войско направилось в обратный путь, в королевство Мелегант, держался поблизости и бросал на Серенити беспокойные взгляды. Она, как и все девушки в повозке, оказалась надежно связана и держала рот на замке благодаря внушительному кляпу. Алмаз не желал ей такой участи, но и не хотел показывать другим ценность Серенити.       Прошло много дней, прежде чем войско ступило на земли королевства Мелегант. Родные сердцу поля и леса наполняли душу тревожной тягучей радостью — всегда приятно вернуться домой. В такие моменты с серьезных лиц завоевателей стиралась суровость и злость, все они смягчались и начинали светиться изнутри, как дети, которые знали, что скоро их встретят теплые объятия родственников и друзей, горячие пироги и мягкие перины. А убийства, свершенные ранее, забывались, оставались на границе королевства, иначе бы каждый сошел с ума от угрызений остатков совести.       Алмаз снова и снова наблюдал за повозкой. Когда подле него оказался младший брат, Сапфир, он глупо и резко перекинул взгляд в чащу леса.       — Мне кажется, тебе приглянулась какая-то девушка, — с улыбкой заметил Сапфир.       Алмаз, недовольный разоблачением, посмотрел на брата с укором:       — Глупости, они все одинаковые!       — Не скажи, вон та, белокурая, — он кивнул, явно указывая на Серенити, — хороша! Ты когда-нибудь видел такие волосы? Роскошно! Она как нимфа — чудо!       — Это твоя личная слабость, не моя. Помню «королевство белокурых девиц», ты тогда себе целый десяток забрал…       — Они как ангелы, — улыбнулся Сапфир, — нежные, окрыленные…       — Чего не скажешь о наложницах нашего королевства. Думаешь, они нас ненавидят?       — А ты бы стал питать чувства к тому, кто приходит к тебе только от скуки?       — От скуки… — задумчиво протянул Алмаз, погрузившись в раздумья о Серенити.       — Тебе что, кто-то из наложниц по сердцу? — излишне озабоченно поинтересовался Сапфир, но брат не заметил.       — Брось! Я ненавижу их не меньше, чем они меня.       — Зато тебя любит и ждет Изумруд, — Сапфир рассмеялся, потому как обсуждаемая леди была весьма специфична и навязчива. — Отец обещал ваш союз еще пять лет назад…       — Я не горю желанием воплощать его безумные идеи!       — К твоей удаче, заставить он тебя уже не может… — Сапфир, ударив лошадь по бокам, тут же исчез.       Скоро показалась крепость и, опустив мост, родные стены приняли вернувшихся с войны солдат. Жители загудели в радостных приветствиях, все вокруг наполнилось суетой и шумом, за которыми никто не заметил, как скоро юный принц Сапфир исчез. Он бросил лошадь на видном месте, чтобы показать — он прибыл, он здесь, в замке. Но никто не стал бы искать его там, куда принц поспешил — в покоях наложницы брата.       — Я вернулся, — объявил он, наспех затворив за собой дверь.       Зеленоглазая красавица с острыми скулами и тонкими губами, с неподдельной радостью на сердце бросилась с объятиями на грудь принца. Он сжал ее крепко и нежно, вдохнул запах темных зеленых волос и приложил губы в поцелуе к макушке:       — Петсайт, милая… Я каждый день о тебе думал, каждый час, каждую минуту…       — Я Вас люблю, — с чистой улыбкой прошептала она в ответ.       Губы влюбленных слились в чувственном и страстном поцелуе. Больше всего на свете Петсайт и Сапфир мечтали быть по-настоящему вместе, но эти дурацкие правила… Наложница и вовсе принадлежала старшему брату. Она, конечно, избегала и старалась прогневать Алмаза как могла, да он и сам давно не наносил визитов, видно опротивела выходками, но суть не менялась: Петсайт — никто, и не может стать женой принца Сапфира. Они могут быть вместе только украдкой, они могут любить друг друга, зная, что впереди нет просвета. И они любили, потому что хотели этого, потому что каждая секунда вместе важна — только друг с другом счастье истинно и неподдельно. Им просто не повезло, что между ними существует препятствие. Или все-таки повезло, потому что они встретились в этой жизни, потому что подарили друг другу любовь.       — Я люблю тебя бесконечно, — с нежностью прошептал Сапфир и горячие губы легли на длинную шею Петсайт.       В сладкой неге она закрыла глаза и откинула назад голову, позволяя принцу пожирать свое тело желанными поцелуями. Он целовал ее жадно, будто пытался украсть и набить карманы ее любовью до самых краев, будто другой минуты в их жизни не будет. Ее сердце стучало в ответ громко и бойко, кричало всегда об одном: «Забери меня! Вырви и забери навсегда! Насовсем!». Принадлежать принцу, становится его женщиной целиком — все, что нужно Петсайт для счастья, только его поцелуи, только его любовь. Двое сплетались воедино по-настоящему, в них все истинно: и дыхание, и стоны, и взгляды, и тишина. В королевстве Мелегант не было более счастливых и вместе с тем несчастных влюбленных.       Принц Алмаз нарочно задержался в толпе солдат, которые занимались распределением пленных. Под грязный смех, они хватали молодых девушек за причинные места и делили между собой, будто перед ними бездушные вещи. Алмаз едва успел выхватить Серенити, чтобы руки солдат ее миновали. Принц отвел ее в замок, в самые дальние и неприметные покои. Там, затворив двери, он освободил Серенити от веревок и кляпа. Принцесса тут же наградила Алмаза жгучей пощечиной:       — Как ты посмел?! — в ее голосе зияла злость. — Как ты посмел?! — крикнула она и ударила принца в грудь.       — Я спас тебе жизнь…       — А я тебя о том не просила! — В ее глазах читалось только презрение. Переведя дух, слегка поумерив пыл, Серенити задала вопрос: — И что теперь? Будешь приходить ко мне за удовлетворением своих мужских потребностей? — она скривила лицо. — Этого не случится! Я убью тебя или себя, мне, в общем-то, все равно!       Во взгляде Алмаза не скрывалась ответная агрессия, напротив, глаза его наполняла печаль. Он всею душой влюбился в светлый образ незнакомой принцессы, не желал зла и уж точно не хотел обладать ей без взаимности. Никогда прежде Алмаз не искал любви, никогда прежде не видел в женщине равную себе, никогда не хотел думать о чьем-то счастье кроме собственного. Перемены, которым подвергла его встреча с Серенити, пусть и не укладывались в сырой голове, но твердыми решениями отзывались в области сердца.       Принц вышел из покоев молча, без слов. Серенити осталась одна в четырех стенах, без окон, без солнечного ясного света. Только свечи, их бархатный свет и широкое ложе, на котором, наверняка, уже не раз проходили игры плотских утех. Серенити в порыве гнева ухватилась за шелковые простыни и сбросила белье с подушками и одеялами на пол. Она топтала их и пинала грязными после посещения подземелья ногами. Оступившись, принцесса рухнула на пол и, не став подниматься, заплакала. Она проливала слезы об убитых родных, о загубленном королевстве, да что там, целом острове Авалон.       В покои вошла женщина средних лет и, кротко улыбнувшись, качнула головой, приветствуя незнакомку. В руках у нее была корзина с какими-то тряпками. Серенити выпучила заплаканные глаза, подскочила на ноги и бросилась к ней:       — Помогите мне! Помогите сбежать отсюда! Пожалуйста, помогите!       Мягкая улыбка женщины не изменилась и она пару раз кивнула головой.       — Вы… Вы не слышите меня… — догадалась Серенити.       Женщина снова улыбнулась. Она подошла к закрытой двери, что располагалась возле ложа, и постучала три раза. Когда замок отворили, женщина жестом позвала Серенити. Принцесса с надеждой подлетела к ней, но за дверью скрывалась большая бадья, в которую некто уже налил горячей воды. Раз этого некто нет в маленьком зале, значит, он вышел через другой ход, а другой ход — это шанс на свободу.       Серенити позволила приставленной женщине отмыть тело и привести в порядок волосы. Все это время принцесса осматривала дверь, всматривалась в щель, пыталась понять, какой засов укрывает сокрытый проход, по которому прислуга принесла горячей воды. Ход, вероятно, выведет в место полное слуг, значит, прежде чем ломать замки, нужно превратиться в одну из серых мышек.       Нарушая планы принцессы, женщина, закончив обтирать Серенити после водных процедур, развернула прекрасное белоснежное платье, ничуть не хуже того, что пришлось испортить принцу Алмазу. На плечи Серенити легли бретели из драгоценных камней, руки укрыли воздушные невесомые рукава; на груди разместился массивный распахнутый веер из золотых нитей и тех же, сверкающих солнцем, камней, что продолжали узор, ровным потоком сбегая по платью вниз.       Женщина отвела Серенити обратно в покои, а за закрытой дверью уже через минуту послышался шум засова и переливание воды. Принцесса задумалась о возможностях побега.