Наедине

      Завтра будет первый и единственный выходной за две недели выступлений. И Чимину как никогда хотелось провести его с Юнги. Возможно, именно поэтому он так легко согласился ехать без ведома менеджеров, даже не спросив куда. Юнги, закутанный в шарф по самые глаза и далеко не от холода, а во избежание совсем ненужных визгов, слишком сосредоточенно вел машину, иногда начиная отбивать пальцами по рулю какой-то ритм. Пак же не особо заинтересованно смотрел на сменяющийся городской пейзаж, гадая, что же ему приготовил старший. Солнце уже клонилось к закату и начало золотить крыши высоток прощальными лучами, когда они подъехали к нужному зданию. Чимин здесь ни разу не был, что уже само по себе вызывало подозрения, но, наивно полагаясь на хена, парень отбросил их куда подальше. Арендованная машина мягко въехала на парковку со шторками, скрывшими номера. Припарковавшись без особых усилий, Юнги вышел из машины, обходя ее и выпуская Чимина, и поставил ее на сигнализацию, закидывая ключи обратно в карман. Пак же сильнее натянул на лицо огромную шапку и объемный шарф, с целью скрыть свою личность ото всех любопытных и не очень, и уверенно направился следом. Здание встретило их убранством, больше присущим отелю.       «Снял номер?» — пронеслось в голове.       Пока юноша крутил головой по сторонам, с интересом рассматривая обстановку, Юнги уверенно подошёл к регистру, назвал какие-то данные и, получив ключ-карту, вежливо улыбнулся девушке, поблагодарив. Чимин знал, что им нельзя касаться, на случай, если одного из них все же узнают, поэтому выждал, когда парень уйдет с поля зрения, и последовал за ним. В пустом коридоре отеля Пак заозирался, ища глазами любимого, и тут же почувствовал объятия со спины и успокаивающий поцелуй в щеку. Он рядом. Его взяли за руку и потащили к нужному номеру. Ключ-карта с тихим звуковым сигналом открыла дверь, и Юнги невесомо коснулся губами виска. Чимин почувствовал, как его щеки покраснели. Как же давно они не оставались наедине.       Распахнувшаяся дверь открыла взору небольшую, но крайне продумано оформленную комнатку, где в центре возвышалась кровать под балдахином. В бок уходила дверь, по видимому, ведущая в ванну или импровизированную кухоньку. Не отель. Мотель. Окон здесь не было, но атмосфера не была нагнетающей, возможно, из-за многочисленных гирлянд, развешанных под потолком и иногда спускающихся на прикроватные тумбы и трельяж, играя на них теплыми цветами. И в целом здесь будто бы пахло чем-то… Интимным? Да, в воздухе чувствовалась тяга к запретному, так и подмывало переступить через правила и отдаться ощущениям.       — Хён… Я знаю, что ты просил не показывать наши отношения… Но… Я опять залез к тебе на колени во время трансляции… И… Я просто… — начал лепетать парень в попытке оправдаться за случившееся около часа назад.       — Тшш, — Юнги нежно провел рукой по его щеке в успокаивающем жесте и мягко поцеловал, прижимая к двери. — Это не наказание. Тебе понравится.       Они снова наедине. И хён только что пообещал ему что-то очень интересное, от чего кровь уже была готова закипеть, а дыхание — сбиться. И вот чего-чего, а объемных пуховиков явно не было в программе, так что вскоре, с горем пополам, оные оказались затолкнуты в совсем небольшой шкафчик в компании шапок и шарфов. Обувь же так и осталась валяться в куче около двери, ибо складывать ее аккуратно никому не хотелось от слова совсем. Чимин хотел было направиться изучать помещение, но Юнги решил предоставить его изучению лишь кровать, к которой юноша по итогу оказался прижат. На лице отразилась подозрительно довольная улыбка — как раз-таки секс в список дел под названием «сделать, оставшись наедине» очень даже входил. А раз Мин взял на себя инициативу, то он вполне мог поиграть в невинность, наслаждаясь тем, как парень мягко целовал пухлые губы, не позволяя углубить поцелуй или сделать его более пошлым, будто бы Чимин был ещё совсем юным и Юнги только предстояло прибрать к рукам его девственность. Какая, все же, ностальгия. И парень, точно так же, как в первый раз, откинул голову и смущённо простонал, почувствовав на талии прикосновения чужих рук.       — Х-холодные, — он сбивчиво пожаловался, выгибаясь в спине и сладко жмурясь, затем услышал тихое «извини» и получил поцелуй куда-то в переносицу.       Юнги отстранился, умиляясь со своего парня, который в перерыве, когда Мин пытался отогреть руки после уличного мороза, рассматривал уютную комнату. На самом деле забавное зрелище: тот крутил головой туда-сюда, стараясь как-то выглянуть из-за устроившегося на его ногах черноволосого, но не желая скидывать его. Юнги коротко хмыкнул, наклонился ближе, проводя ладонью по щеке, спускаясь к шее и на плечо; его взгляд будто спрашивал: «Достаточно?». Чимин в ответ ласково улыбнулся, едва заметно кивнул и снова прикрыл глаза, решая, что с окружением он может разобраться и утром, а вот уже возбудившийся бойфренд до завтра ждать не будет. Это он знал хорошо, ведь они в отношениях чуть больше года. Именно в официальных. Полностью же переехал в комнату хена Чимин уже года полтора назад. А взгляды украдкой и томные вздохи вечерами сопровождали их и вовсе года два. И за это время… Нет, вообще Пак не мог представить себя в постели с кем-то другим. Зато неприличные картинки с Юнги в главной роли его воображение подкидывало охотно при первой же просьбе. И без нее, кстати, тоже. Ну вот что, скажите, делать, когда оное неугомонное творение принималось за свое, а у тебя съёмки через несколько минут? Разве что тихонько выть и молиться, чтобы никто не заметил.       Чимин улыбнулся, вспоминая их первое робкое свидание. Каким бы суровым Юнги не выглядел — он безмерно нежен. И даже сейчас, после недель беспрерывных выступлений, когда друг на друга не было ни сил, ни времени, он не давал волю голоду. Заботливый. Парень сладко простонал для него, чувствуя что руки добрались до кромки штанов. И, оставив ещё один поцелуй на скуле, Юнги отстранился, садясь на чужие колени и с невозмутимым видом принялся расстёгивать ремень, ширинку и приспускать боксеры. Забрался руками в карман, улыбаясь так, что стал напоминать Чеширского кота. Такого большого, красивого и наглого Чеширского кота. Чимин же в замешательстве наблюдал сие представление, но вместо ответа получил лишь лукавую улыбку. В голове мелькнула мысль, что по-хорошему бы его, конечно, сейчас остановить, скинув с коленей и потребовать ответов. Но поступать по-хорошему в запретной кровати, сбежав от прессы и своих мемберов не хотелось ничуточки. Поэтому парень лежал неподвижно и покорно ждал исхода. Юнги снова расплылся в шаловливой улыбке, начиная надрачивать парню. Чимин как мог пытался сохранять серьезность и держаться, но уже через несколько издевательски медленных движений его усилия были отправлены далеко и надолго, и он простонал. Тихо и смущенно, но достаточно для продолжения игры старшего. А выглядел тот как стащивший сметану кот, убирая руку и, как ни в чем не бывало, застегивая все обратно. До Чимина как-то слишком поздно и долго доходило, что основание его члена что-то сжало       — Кончишь только тогда, когда я разрешу, — заговорчески прошептал Мин, наклонившись к самому уху и прикусывая мочку. — Не станцуешь для меня, малыш?       Вот тебе и «милый и добрый хен», Пак Чимин. Взгляд Юнги убежал куда-то в сторону, за пределы мягкой кровати под балдахином, и парню ничего не осталось, кроме как проследить за ним. Пилон. Именно в этот момент он счёл себя за идиота, ибо не заметить столь необычную деталь интерьера было чертовски неосторожно с его стороны. Нервно сглотнул. Не то, чтобы он умел танцевать стриптиз… Но то, как это должно выглядеть, он знал… И даже пару элементов… И мог их повторить… Ладно-ладно, хорошо, он учился этому. Перевел взгляд на хена. И как этот хитрожопый котяра все узнал? А, в общем, уже не важно. Чимин смущённо кивнул, и Юнги отстранился совсем, выпуская из своих объятий. Ну что ж. Вдох-выдох. Юноша встал, затеребил вспотевшими ладошками края полосатой футболки и подошел к пилону. Слегка коснулся подушечками пальцев. Холодный. Прижался ближе, обвивая ногами. Перевел взгляд на парня. Тот смотрел выжидающе, но не давил. Так, хорошо. Успокойся. Приватный танец для тебя не впервой. Но все равно как-то… Волнующе?       Все же на силу уняв дрожь в коленях, Чимин начал плавно двигаться, демонстрируя гибкость и красоту своего тела, как бы случайно уронил серо-зеленый пиджак. Юнги ему, естественно, не поверил, но прикинуться стоило. Поднялся чуть выше, опрокинулся вниз головой и игриво посмотрел на хена. Да, именно игриво. Изображать из себя невинность он продолжит чуть позже, а сейчас задача: соблазнить. Полосатая футболка с и без того большим вырезом задралась, оголяя подкаченный торс. Чимин знал, насколько сексуально он сейчас, да и вообще, выглядел. Вопросительно посмотрел на Юнги, ловя жадный взгляд. И, как бы снисходительно, помог и этой ткани упасть на пол.       Решив, что буквально расплавиться от подобного взгляда, если не покончит с этим быстрее, повернулся обратно, чувствуя лёгкое головокружение от резкой смены позиций. Прижался к пилону спиной. Все ещё холодный. По телу пробежали мурашки от одной мысли о том, что когда он останется без одежды — непременно попадет в теплые и властные руки. Возбуждающе. Стянул с себя слабо застегнутый Юнги ремень, который опустился как-то слишком близко к кровати, переняв на себя на какое-то время заинтересованный взгляд Юнги. Ох, Чимин, пожалеешь ты об этом, пожалеешь. Но юноша моментально про это забыл, возвращаясь к выписыванию плавных движений, в попытке возбудить как можно сильнее, чтобы отыграться за кольцо на собственном члене.       Наконец решив, что с него достаточно, обернулся, изучая взгляд. Голодный, раздевающий. Но Юнги проявлял поражающее самообладание, оставаясь на месте. Хотя между тем, у него самого штаны приспущены, и он поглаживал свое возбуждение через тонкую ткань боксеров. Чимина прошибло резкой волной желания. Ну нельзя же смотреть, как твой обожаемый (во всех смыслах и позах) парень ласкает себя, глупый. Себе же хуже сделал.       Сделав ещё пару пируэтов, наконец лишил себя джинс. Уши начали безбожно гореть, и Чимин готов поклясться, что они, вкупе с щеками, сейчас имели ярко-розовый цвет. Попытка показать ещё одну фигуру с треском провалилась по причине дрожащих рук и возбуждения, что захватило абсолютно все мысли. Отвел взгляд и осторожно стянул с себя последнюю ткань, краснея ещё больше, хотя казалось: куда уж. Нерешительно поднял глаза, ожидая реакции, и увидел, как Юнги похлопал перед собой по кровати, призывая подойти. И Чимин охотно это сделал, усаживаясь перед ним на колени, готовый поддаться искушению.       Юнги впился в его губы, стараясь сдерживаться под невинным обаянием. Коснулся прекрасной талии, наслаждаясь нежностью кожи. Чимин показался расстроенным, когда одна рука его любимого хёна пропала с его тела.       — Дай мне свои руки, — прошептал так тихо и интимно, что по телу пробежали мурашки, выдавая все эмоции бедного парня.       Юнги закрепил на запястьях кожаные наручники, соединяя их короткой цепью, уронил Чимина на кровать, поднимая его руки над головой, и начал выцеловывать шею и плечи, уже привычно жалея о том, что из-за ближайших выступлений нельзя оставлять метки практически нигде. Спустился ниже, мягко укусив за ключицу, провел влажную дорожку, принялся играться языком с бусиной соска. Парень едва заметно дернулся и сдавленно простонал.       — Мое сокровище, — еле слышно прошептал Мин, возвращаясь к розоватым щекам.       — Юнги-я, — сладко проворковал Чимин, пытаясь перестать стонать хоть ненадолго, но, не без помощи черноволосого, естественно, все эти попытки оказывались тщетны.       — Ммм? — лениво промычал в ответ, даже не подумав оторваться от своего увлекательного занятия по выбиванию из парня стонов путем ласк.       — А почему мы сегодня здесь? Обычно же квартиру… Ах… Снимаем…       Юнги на несколько секунд задумался, будто сам не знал, почему.       — Из-за игрушек, — и, поймав непонимающий взгляд, коснулся цепи, отчего та зазвенела.       У Чимина в голове закрутились шестерёнки, в попытке переработать услышанное. В итоге мозг выдал, возможно, не самую лучшую идею, но, тем не менее, парень, игриво улыбнувшись, проворковал:       — Тогда поиграй со мной.       Юнги вопросительно изогнул бровь, но долго его упрашивать не пришлось. Уже в следующую минуту Пак был поднят на руки, а после и вовсе лежал на столе. Да, тут был стол. А Чимин, как всегда не заметил самое важное. И именно поэтому цепь оказалась закреплена за что-то за головой, из-за чего руки упорно не хотели подниматься. Мин же наклонился, проводя дорожку поцелуев от кадыка до бедренной косточки, где позволил себе поставить засос: здесь никто не увидит. Сам Пак этого не позволит. Черноволосый провел носом по нежной коже, тычась кончиком и едва ли не мурлыча. Оставил ещё несколько меток в укромном местечке, попутно доставая из ящичка стола лубрикант и… Чимин почувствовал, как в него входит что-то маленькое. Холодное. Металлическое. Юнги сделал несколько медленных движений, и следом погрузился шарик побольше. А Пака унесло от контраста: снаружи теплые руки и почти горячие поцелуи, а внутри — мокрое и прохладное. К тому же, он себя не растягивал ещё с того раза, как парень ему запретил прикасаться к себе без его согласия, а секса у них не было давно. Очень давно. Настолько, что уже после третьего шарика юноша до звездочек зажмурил глаза, впиваясь ногтями в свои же ладони и где-то на задворках сознания слыша собственный стон. Юнги умел доводить его до того состояния, когда хотелось извиваться под прикосновениями и молить взять его, но глубоко в душе желая, чтобы он продолжал его мучить, как можно сильнее растягивая минуты блаженства.       — Какой ты громкий, малыш, — по лицу Мина пробежала озорная улыбка. — Твой голос могут узнать.       И после он навис над юношей, несколько раз целуя около пупка и в губы, нежно провел по подбородку и заботливо убрал выбившуюся прядку розово-рыжих волос за ухо.       — Подними голову, — пухлые губы обхватили яркий шарик, а ремешок застегнулся на затылке. — Молодец. Послушный мальчик.       По телу прокатилась приятная дрожь. Чимину нравилось, когда его хвалили. Когда его хвалил Юнги. А ещё ему безумно нравилось быть податливым и послушным для него. И то, как металлические шарики входили все глубже, плавно растягивая сильнее, пока не задели комочек нервов. Перед глазами родилась сверхновая, и парень хотел было простонать, оповещая о полученном удовольствии, вот только получилось лишь промычать что-то, откидывая голову обратно на твердую поверхность, отвлекаясь от созерцания черной макушки, с неменьшим наслаждением вытрахивавшей его. Из-за долгого перерыва было больно. И эта боль тщательно заглушалась поцелуями куда придется, а теперь ещё и граничила, наверное, с лучшими ощущениями в его жизни. Руки начинали затекать, а сознание уносилось куда-то неимоверно далеко, так что парень начал чувствовать что вот-вот впадет в транс или свалиться в обморок. Последнего совсем не хотелось.       Краем глаза юноша увидел, как Юнги ухмыльнулся. В его руках было что-то смутно знакомое. Затем он собрал его ноги в охапку и за лодыжки поднял. Со стороны казалось, будто он не способен долго их удерживать, да и вообще удерживать хоть сколько-нибудь, но Чимин, положа руку на сердце, мог сказать, что это не так. Далеко не так. А потом последовал удар, которому вторило бессвязное мычание. Не так уж сильно, вполне терпимо, но след остался. Да и утром, наверняка, болеть все же будет. И мокрый язык на пострадавшей ягодице. Ещё удар. И Юнги снова зализывал. Пак не знал, сколько это продолжалось, ибо уже после третьего удара окончательно потерял связь с реальностью, чувствуя лишь разливающееся по всему телу мощной волной удовольствие. Он ошибся, когда думал, что зря положил ремень так близко: можно было бы ещё ближе, потому что это так… Восхитительно.       На периферии сознания, спустя огромную задержку между действием и пониманием, почувствовал, что ноги опустились на чужие плечи, а внутрь медленно входил член. Захотелось зарыться руками в черные волосы, притянуть ближе и целовать, целовать, целовать… Правда, несколько раз дернув руками, парень сошёлся на том, что и без этого ему до подогнутых пальцев на ногах хорошо. Но Юнги, будто прочитав его мысли, наклонился сам, коротко поцеловал подбородок, слизывая скатывающуюся слюну. Шарик мешал. Но им на самом деле стоило быть тише, так что это считалось за необходимость. Медленно набирал темп, слыша такие приятные, правда, неудачные попытки простонать его имя. Внутри все сжалось вокруг его члена. Чимин на пределе. Юнги нежно провел рукой по дрожащему торсу, спускаясь ниже. Снял кольцо. Попутно сделал несколько размашистых движений.       — Кончи для меня, Минни.       И он кончил. Выгнувшись в спине и закрыв глаза, так сильно сжимаясь, что Мину самому уже было не сдержаться. Тяжелое дыхание на двоих. Младший, витающий где-то в облаках с совершенно затраханным видом. Очаровательная картина, честное слово. Юнги бы на нее каждый день смотрел. Медленно вышел, какое-то время приходя в себя, наблюдая как капельки его семени стекали по чужому бедру, разукрашенному метками.       — Хэй. Минни. Все хорошо? — парень легонько похлопал на вид уже спящее чудо по пухленьким щечкам.       — Ммм? — раздалось в ответ от лениво приоткрывшего только один глаз.       Юнги чмокнул в носик, отчего парень его мило сморщил, и принялся убирать ремни с утомленного тела. Первым полетел восвояси кляп, и Чимин расплылся в блаженной улыбке, разминая губы. Потом освободились и руки. Юнги утащил парня на кровать, долго растирая и целуя затекшие кисти. Пак медленно приходил в себя.       — Хочу посмотреть фильм — вышло не совсем внятно: язык отказывался подчиняться, хотя юноша смотрел уже почти полностью нормальным взглядом карих бездн, в которых читалось детское предвкушение.       — Тогда пойдем в душ? — Чимин весело кивнул, резво вскакивая с кровати, тут же поежившись от ощущений в заднице, но ни на секунду не останавливаясь.       Теплая вода приятно обдала разгоряченные тела. Пак потянулся за баночкой с шампунем, когда Юнги обнял его со спины, утыкаясь носом в изгиб шеи, целуя и гладя руками чужой торс.       — Люблю тебя, — пробормотал он, потихоньку, шаг за шагом, толкая парня к кафельной плитке. — Такой красивый. Малыш.       Чимин уже не чувствовал того всепоглощающего желания — его заполняла нежность. Хотелось все то же самое, только уже без веревок, ремней и твердого стола под спиной. Упёрся руками в стену, наслаждаясь стекающими по спине каплями воды вперемешку с трепетным поглаживаниями. Повернул голову в бок, получая смазанный, но полный чувств поцелуй. Как же сильно они любили друг друга. Юнги снова входил. Только теперь аккуратнее, стараясь не порвать вуаль счастья и мягкости, витающую в воздухе. Чимин тяжело дышал, тихо постанывая. На его возбуждение опустилась чужая рука, начиная ласки. Его целовали. В лопатки, плечи, шею — во все, до чего Мин мог дотянуться не меняя положения. И медленно трахали. Наслаждение невесомо касалось тела, заставляя закрыть глаза и откинуть голову на сильное плечо. Юнги время от времени делал быстрые резкие толчки, но снова возвращался к медленному, размеренному темпу. Интервалы между ними постепенно сокращались. Юноша отлично чувствовал неумолимо приближающуюся грань. Слышал хриплые стоны над ухом. Что ещё нужно для счастья?       — Юнги-я, — сладко и на одном дыхании выдал младший, изливаясь в руку с красивыми пальцами.       Силы отступили, выталкивая наружу такую уязвимость, что он держался только благодаря рукам черноволосого, который сделал завершающие движения и оперся ладонью о кафель, все ещё удерживая расслабленное до предела тело. Несколько минут ушло на то, чтобы хотя бы относительно собрать мысли в кучку, и пальцы Юнги уже массируют намыленную голову зажмурившегося не то от удовольствия, не то от щипучей глаза пены парня.       — Хён. Мы всегда будем рядом? — наконец вернулся в реальность Чимин, когда Юнги уже сидел перед ним на коленях, старательно смывая следы их «преступления».       — Конечно, солнце.       — Я люблю тебя.       Закутанный в белое махровое полотенце парень, сидящий на кровати и тихо-мирно попивающий красное вино, найденное в мини-баре под аккомпанемент какого-то диснеевского мультфильма на экране, выглядел крайне мило. Юнги лежал рядом, облокотившись на мягкие подушки, и придерживал свое личное сокровище за талию, поглаживая красивые бедра. Кажется, он сам не заметил, как забрал бокал из рук клевавшего носом парня и поставил его на тумбу, попутно распутывая полотенце, выключая телевизор и укладывая Чимина себе под бок, целуя в лоб и обнимая.

***

      Утро началось просто восхитительно — с завтрака в постель и нежного поцелуя. И никакая боль в пятой точке не способна его испортить. Ни-за-что. У них есть ещё несколько часов на то, чтобы насладиться уютной компанией друг друга, прежде чем нужно будет возвращаться в общежитие, оправдываться за исчезновение перед лидером и менеджером и возвращаться к повседневной работе. И это время они намерены использовать сполна.       Чимин радостно уплетал свой любимый десерт, когда в голову пришла интересная мысль. Он протянул ложку со сладостью сидящему рядом Юнги, тот закатил глаза, но все же рот открыл. Пока нежно-розовые губы смыкались на десертной ложечке, парень сунул палец в самый крем, тут же пачкая им нос и щеку рядом сидящего, заливаясь при всем при этом озорным смехом. Преступление должно быть наказано, и Мин поймал запястье, нарочно медленно слизывая оставшийся на пальце крем. Чимин густо покраснел, отводя взгляд от кофейных глаз. Один — один.       Домой Пак так же ехал с глупой улыбкой на все лицо. Приятный вечер. Приятное утро. Конечно, жаль, что такой не может быть вся их жизнь, но обычно вполне достаточно и того, что хотя бы засыпать на одной кровати с Юнги он мог и в присутствии остальных.