109 дней

      -Чон…       -Я услышал тебя с первого раза, Кенсу. Если это то, чего ты действительно хочешь…тогда я буду уважать твое мнение и просто уйду.       -Что… куда ты собрался? Ты не должен этого делать.       -Я не знаю происходит, но ты перестал ложиться спать рядом со мной и даже перестал прикасаться ко мне. Я правда не понимаю, что происходит с тобой или с нами. Но все уже не так как раньше, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь.       109 дней без Чонина.       У Кенсу появилась странная привычка, как только он ушел.       Каждую ночь он звонит ему, чтобы пожелать спокойной ночи.       И каждую ночь Чонин не берет трубку.       109 пропущенных звонков от Кенсу.       Правда в том, что Кенсу не хотел, чтобы он уходил. Кенсу хотел, чтобы он остался, но Чонин был прав. Что-то таинственное произошло между ними, заставив их заметно отдалиться друг от друга. Это было слишком прискорбно, потому что, несмотря на убеждения Чонина, Кенсу не хватало его каждую ночь, а по утрам он слишком сильно скучал по его губам на своей шее и его любимой фразе «Вставай, пока я не заставил тебя»       Он вспоминает, как отвечал ему: «Заставь меня», и каждый раз получал его любимую сонную улыбку. Кенсу знал, что насколько бы сильно не хотел спать его парень, у него всегда найдутся силы, чтобы поцеловать его. Это было самой большой наградой, которую он мог получить, просыпаясь каждое утро.       Кенсу видел Чонина рядом с собой в будущем. Он действительно слишком сильно привязался к нему, и если кто-то скажет, что это не совсем нормально, Кенсу просто ответить, что этот человек не знает истинной любви.       Кенсу немного привыкал к отсутствию Чонина, когда его мысли были заняты работой или друзьями, но каждый раз, поворачивая ключи в замке, он молил небеса и надеялся, что тот ждет его там, включив свет в каждой комнате, ожидая, что Кенсу в сотый раз будет ругать его за это. Запах чего-то, что провело слишком много времени в духовке и обернутые вокруг талии руки Чонина, шепчущего куда-то в район шеи «Ты же сможешь это исправить?». Кенсу был в порядке, до тех пор, пока не вспоминал, что он больше не вернется домой.       Кенсу обнаружил, что больше никогда не включает свет, и вместо готовки он покупал себе на ночь бутылку вина, сопровождавшую его мысли в раздумьях о том, когда все пошло не так.       Так было каждую ночь без перерыва в течение последних трех месяцев, но даже за такое время он не мог дать ясное объяснение всему происходящему. Может быть это, а может и то. Может такова была их судьба. Кенсу никогда не был уверен в том, что же это такое, но чтобы это ни было, он ненавидел это.       Последние слова Чонина всегда отдавались эхом в его голове, а вместе с тем и то, что он сказал ему той ночью. Он никогда этого не хотел. Он хотел лишь одного, Чонина рядом с собой раз и навсегда.       И теперь это желание ощущалось как потребность.       Может быть, поэтому он так бесстыдно набирал его номер каждую ночь, тогда его пальцы начинали работать быстрее, чем его мозг, который после напоминал ему, что все действительно кончено. Может быть, поэтому у него были бессонные ночи, пока он не сдавался, вытаскивая из задней части шкафа его шарф, единственная вещь, которую он забыл.       Но ни одна ночь не была похожа на эту. Нисколько.       Эта ночь была намного тяжелее, чем остальные. Месяц за месяцем они планировали то, как проведут свою годовщину. В конце концов, он научил бы Чонина готовить, по крайней мере, попытался бы, боясь за жизнь их кастрюль, сковородок и их квартиры в целом. Потом они бы пошли гулять, после чего он подарил бы Чонину кольцо, потому что тот был тем, с кем бы он поделился своей фамилией. И если Чонин, вероятнее всего, ответил бы: «Ким Кенсу… люблю», Кенсу, скорее, опровергнул бы: «До Чонин»       Все не должно было быть вот так.       Когда Кенсу сделал последний глоток вина для храбрости, он поднес телефон к уху. Первый гудок. Второй гудок.       Чонин никогда не позволял Кенсу доходить до третьего гудка, прежде чем поднимал трубку. Боль в груди и чувство капающих слез по щекам, когда он услышал его. Он попытался сделать глубокий вдох и оправится от очевидного поражения, прежде чем услышать голос, соответствующий его собственной мрачности.       -Кенсу...