Грешники искупляются во сне

Постепенно ветер утих, предоставляя двоим собеседникам возможность поговорить. Сейчас Чарли и Аластор сидели на том самом подобии скамьи, разглядывая ночное небо Пентаграмм-сити. Они наконец говорили не о работе. Каждый из них делился мыслями о насущном, рассказывал о прошлом и будущем, предаваясь особой ауре ночи. В темноте, точно так же, как и на Земле, демоны становились развязнее и, что более опасно, болтливее. Несмотря на то, что на улице потеплело из-за отсутствия ветра, Чарли не хотела отдавать пиджак Аластору. Ей было комфортно в этом огромном "убежище", которое приятно пахло им. Казалось, что Шарлотта могла отдать всё, лишь бы никогда не расставаться с этим красным одеянием. Радио-демон же не был против такого расклада и, возможно, впервые комфортно почувствовал себя с кем-то без пиджака. По своей сущности Аластор имел склонность одеваться стильно, а самое главное аристократично, отдавая дань своему образу и прошлому. Сейчас, когда его одежда была на девушке, он думал о том, что она пропахнет его запахом; а пиджак, в свою очередь, пропахнет ей. Чарли, как казалось Аластору, пахла прелестно. Этот аромат напоминал ему конфеты, словно возвращая его в детство. Детство, которого у него никогда не было. Что вообще демон помнил о своей прошлой жизни? С годами многое забылось, но в основном в памяти появлялся образ окровавленных трупов убитых его руками людей, их предсмертные крики и вздохи, агония приближающейся смерти. А ещё их глаза... Полные всепоглощающего безумства глаза, выражающие высшую степень страха. Демон ухмыльнулся. Неужели не было ничего хорошего в людской жизни? Ну почему же, было. Матушка, джамбалайя... И смерть, которая привела его к лучшей жизни. В Аду. Аластор считал подарком судьбы возможность попасться тому охотнику на глаза и умереть от выстрела из ружья. Смерть стала его порталом домой; прибыв сюда, демон осознал, что буквально был рождён для этого мира. Парадоксально, но в Аду Аластор ощущал себя живее, чем на Земле. Он отпустил все тяготы прошлого, оказавшись здесь. Демон прервал поток мыслей и взглянул на Шарлотту. Сейчас она разглядывала еле различимые признаки восхода пентаграммы, символизирующей начало нового дня. В принципе, в Аду было сложно различить день и ночь, но сейчас, находясь на крыше, это явление имело завораживающий вид. Прочувствовав момент, собеседники встали и подошли к краю крыши. Медленно, но верно пентаграмма ползла вверх по небосклону, обнажая своё свечение и озаряя город. Смертельно красиво. Чарли думала о том, что весь отель или даже весь город мирно спит, пропуская столь эффектное зрелище, а они с Аластором наблюдают его на крыше. Вдвоём. Вдали от всех. Интересно, что он думал и испытывал сейчас, видя то же самое, что и она? — Аластор, твоя матушка вознеслась в Рай, верно? — казалось, что Чарли вовсе не думает о том, что сейчас говорит, как будто восход затуманил ей разум. Демон словно не обратил внимание на её слова. Глядя на пентаграмму, он вспоминал её смех, голос, нежные руки. Как будто сейчас мама снова подошла к нему и чуть ли не насильно положила в карман еловую веточку, пропитанную цитрусовым маслом. — Да, она вознеслась, потому что была самой замечательной женщиной, которую я когда-либо знал при жизни. Чарли взглянула на него, поражённая ответом. Скучает ли он по ней, раз говорит такое Он умеет скучать? И как вообще получилось, что у "самой замечательной женщины" сын вырос серийным убийцей? Аластор ухмыльнулся. Он знал, о чём думает Шарлотта, и какие вопросы хотела бы ему задать. — Ал, — девушка повернулась к нему лицом, приобнимая себя за плечи руками, — ты веришь в искупление? Он еле заметно качнулся и вовсе отвернулся от девушки, сжимая руки в кулак. Зачем она задает такие глупые вопросы ему, пускавшему в радиоэфиры свои зверства? Зачем ей вообще знать мнение демона, которому чуждо проявление какого-либо сочувствия? Зачем ей знать его слабые стороны? Но вместо того, чтобы колко ответить Чарли, Аластор повернулся к ней. Сейчас она напоминала ему ребёнка в возрасте "почемучки" с добрыми, бездонными глазами. И как такое существо могло появиться в Аду, среди проституток и маньяков? Как вообще это недоразумение, привлекавшее его с первых секунд знакомства, могло существовать для Радио-демона? Притянув девушку за рукава пиджака, он запечатлел на губах Шарлотты поцелуй. Освобождающий, искупляющий поцелуй. Сначала девушка вовсе не поняла, что произошло. Спустя пару секунд Аластор уже чувствовал, как сердце девушки выбивается из груди отчётливой серией громких ударов, а дыхание обжигает его лицо, словно она пробежала марафон по бегу. Ещё через пару секунд Шарлотта напрягла абсолютно каждую мышцу своего тела, задеревенев в руках демона. Но через мгновение уже обмякла, одной рукой трогая его щёку, а другой водя по шелковистым волосам на голове. Казалось, что их поцелуй длился если не вечность, то хотя бы век точно. Чарли уже свободно отвечала на поцелуи Аластора, прижимаясь всем телом к его груди. Из-за низкого роста девушка привстала на носочки, чтобы упиваться моментом в полную силу. Демон, в свою очередь, насколько мог нежно придерживал Шарлотту за талию, когтистыми пальцами чувствуя тепло её тела и сохраняя общее равновесие. Губами девушки хотелось наслаждаться без остатка; его губами хотелось владеть снова и снова. Поцелуи становились напористее, и уже вскоре Чарли почувствовала, что её демоническая сущность начинала набирать энергию от бушующих эмоций. Рога проступали, вокруг летали искры, а волосы даже начали взмывать вверх. Сквозь полустон девушка провела рукой по голове Аластора, понимая, что его рога тоже увеличились в размере, а общий радиошум вокруг повысился в несколько раз. Если эти двое не остановятся, то разнесут весь отель к чёртовой матери. Нехотя, через силу она отстранилась от демона, наблюдая, как постепенно и её, и его сущности отступают. Сейчас эти двое смотрели друг на друга так, будто виделись впервые после долгой разлуки, при этом в голове прокручивая мысль о том, что буквально пару секунд назад еле-еле разорвали страстный поцелуй. Шарлотта, прошипев что-то вроде "к чёрту всё", прильнула к Радио-демону, поджимая руки к своей груди. Аластор, никогда раньше не чувствовавший что-либо подобное, улыбнулся и обнял её, упиваясь конфетным запахом чуть растрепавшихся волос. Пентаграмма уже практически полностью осветила город. Вдалеке было видно, как на улицах начали появляться демоны и машины. Пентаграмм-сити постепенно просыпался, даря его жителям силы для совершения новых грехов и злодеяний. — Чарли... — чуть слышно позвал Аластор девушку, которая тихо сопела у него на груди. Сейчас ей больше всего не хотелось поднимать голову, нарушая идиллию момента, но не отозваться она тоже не могла. Нехотя высвободившись из объятий его рук, Шарлотта подняла взгляд на демона, еле заметно вопросительно кивая. Аластор смотрел в глаза девушке, упиваясь добротой её взгляда. Её глаза напоминали ему глаза его матери, такие же ласковые и светлые. Только вот уникальность Шарлотты была том, что это прелестная особа была рождена в Аду, сочетая в себе черты ангела с чертовски привлекательной внешностью. Демон осторожно погладил щёку девушки, не желая того, чтобы она опускала глаза куда-то ещё. "Пусть она смотрит только на меня." Спустя два часа Аластор аккуратно занёс Чарли в её кабинет. Шарлотта мирно посапывала у него на руках, совершенно выбившись из сил. Она по-прежнему была в его пиджаке, в котором буквально утопала. Удивляясь всей гамме тёплых эмоций, нахлынувших на Аластора, он осторожно уложил её на диван, подкладывая под голову подушку. Чарли пробубнила под нос что-то невнятное, слегка поёжившись в одеянии своего демона, и опять мирно задышала, давая понять, что наконец-то заслужила отдых. Аластор ещё пару минут смотрел на то, как Шарлотта по-детски сопит в его пиджаке, и уже было собрался уходить, но, дойдя до двери, он тихо вернулся назад и ласково навис над девушкой. — Могу поздравить тебя, моя принцесса, — он ухмыльнулся, глядя на то, как она улыбнулась. — Один из демонов успешно искупился. Ты выиграла пари. Запечатлев на макушке Чарли поцелуй, Аластор бесшумно закрыл дверь кабинета и скрылся среди бесконечной вереницы номеров отеля. Девушка прижала к себе колючую еловую веточку.