Свитер радужного цвета, пахнет тобой)

      Обычное холодное утро. Мороз пробирал насквозь. Ветер забирался под свитер. По коже пробежали мурашки. Клубы дыма от сигарет поднимались вверх. Терпкий запах табака проникал внутрь. Лёгкие наполнялись дымом и от этого становилось трудно дышать. Но к этому он привык. Затушив сигарету, он направился в ванную. Посмотрев на своё лицо усыпанное шрамами, порезами и ссадинами он надел протез. Собрав волосы в два хвоста, собрал учебники и вышел из квартиры. Отец даже не знал что его сын курит. Да ему и пофиг как-то было на то, чем его сын занимался. *** Засунув наушники в уши, заиграла его любимая песня "silver night". Салли шёл неспешно. Он шёл в такт музыке. Голубоволосый не замечал ничего кроме мелодии. Будь его воля, он сбежал бы из этого города. Стал известным музыкантом...И может быть даже забыл бы его. Но нет. Подойдя к школе он вздохнул, и аккуратно зашёл, не показывая своего волнения. И кажется...страха? Он боялся? Нет не банду Фелпса, а посмотреть в глаза ему. Прошёл урок, второй, шестой... Выйдя из класса, воткнув наушники в уши он направился к раздевалкам. Но его кто-то тронул за плечо. -Эй, ты! Повернувшись к незнакомцу, он получил удар ногой в живот. Тут он увидел своего обидчика. Ларри. Тот, кто занимал все его мысли. Тот, кто снился ему во снах. Он потащил его в заброшенное крыло школы. Там ждали его ОНИ. Фелпс и его дружки. Они избивали его. Насмехались. -Ты что, голубой? Хаха, только посмотрите на этого пид*ра! Они били куда попало в живот, по ногам, рукам, по голове, в челюсть, плечо... Хотелось закричать, но он молчал. Слёзы хотели начать литься, но он держался. Кровь текла из носа. На теле появились новые раны. Радужный свитер был залит кровью. Где был синий, красовалось алое пятно. Но Сал держался и говорил про себя: -Ты не должен показывать боль. Ты мужчина. Мальчики не плачут. *** Ноги подкашивались. Но он шёл вперёд до дома. Ветер то подгонял, то мешал идти. Когда он зашёл в подъезд, слёзы всё же начали катиться по щекам. Быстро поднявшись по лестнице, оставляя за собой маленькие капельки крови на ступеньках, он зашёл в квартиру. Забежал в ванную, достал лезвие, покорно ждавшее своего часа под ванной. Засучил рукава и посмотрел на набухшие вены. *** Идя домой, Ларри не мог забыть его глаза. Они выражали боль, обиду и отчаяние. На руках остались капли крови. Она не отмывалась. Зайдя в подъезд, он увидел пятна крови на лестнице. Сердце парня бешено забилось. Он следовал за каплями, они вели к чей-то приоткрытой квартире... Он решил зайти.. Ванная открыта... Следы крови тянуться к ванной... *** Простите, мам, пап... Простите за то что такой странный. Это больно. Очень больно. Осознавать то, что влюбился в того, кому отвратителен. Может... Мне покончить с этим? Я не хочу вас подводить. Взяв лезвие, которое приятно легло в руку, он провел линию. Она тянулась от сгиба локтя до запястья. Алые бусинки стали проявляться. Они набухали. И уже ручьём текли по рукам. Было больно, но он терпел. Потом он перестал ощущать боль. Она исчезла. В глазах начало темнеть. Он уже лежал на полу, как услышал приближающиеся шаги. Кто-то забежал в ванную. Он не мог увидеть лица. Он погрузился в темноту. Перед ним всплывали картины из жизни. Первый шаг, первый класс, первые синяки, первая любовь... А потом он... Он занял все его мысли. Во снах, наяву и в памяти. Лишь он и больше ничего. Длинные тёмные волосы, тёплая улыбка... Но не для него. Большие мужественные плечи, руки покрытые ссадинами, и любовь к тяжёлой музыке. Его идеал. Сал смотрел свою жизнь. Он не жалел. Он давно ждал этого момента. Сзади к нему подошёл человек в длинном плаще. Смерть. Костлявая рука сняла капюшон и протянула руку. -Идём, дитя моё. Он хотел протянуть руку, но пропасть появилась между ними. Она разрасталась. Смерть не могла дотянуться до него. И она ушла. Свет ослепил его. Шум в ушах прекратился. Был слышен лишь звук пикающего прибора и чей-то шёпот. Он не мог разобрать его. Но Сал снова услышал собственный стук сердца. -Очнись, прошу... Открыв глаза, губы голубоволосого накрыли чьи-то губы. Они были мягкие, сладкие и родные. Он не хотел открывать глаза. Пусть это продлиться вечно.