Достигнув цели, ночуйте в пустыне

                           В тот момент ему красили глаза. Наносили тени слой за слоем, добавляли красок и акцентов, скрывали неровности. Процесс был настолько рутинный, что Ван Ибо приходилось буквально сдерживать себя, чтобы не уснуть и проснуться уже когда-нибудь потом, когда съемки шоу закончатся и его оставят в покое.              Он был спокоен. И немножечко счастлив. Как бы его ни выматывал шоу-бизнес, как бы ему ни хотелось иногда молчаливо уйти, он все же получал от всего этого — от славы, от камер, от фанаток — ощутимое удовольствие.              Он не ожидал ничего. Ничего странного, ничего тревожного, ничего, что было бы связано с Сяо Чжанем.              С Сяо Чжанем, с которым их разговоры в WeChat становились все более сумбурными и неловкими. Спросили бы Ибо, он честно ответил бы, что не знает, в чем дело: ни расстояние, ни отсутствие личных встреч никогда прежде не влияли на их отношения, но то, что писал ему Сяо Чжань раньше и то, что писал в последние дни, отличалось словно небо и море. Отличалось настолько, что Ван Ибо заподозрил, что над ним смеются и решил пока оставить все, как есть.              Однако именно в тот день и в тот момент все покатилось под гору, не дав Ван Ибо хоть что-нибудь сделать.              — Ван Лаоши, — сказали ему за десять минут до начала съемок, — вас там ожидает ваш друг.              «Там» оказалось закутком за сценой, где количество картонных коробок било все мыслимые и немыслимые рекорды, а темнота напрягала и без того измученные глаза. Словно извиняясь за это, невероятно красивый Сяо Чжань в дутой короткой куртке с густым мехом на капюшоне ему тепло-тепло улыбался. Вот только улыбка эта была такая же странная, как и все сообщения недавних дней.              — Чжань-гэ? — удивился Ван Ибо, борясь со странным желанием отступить назад. — Что ты здесь делаешь?              — А ты не рад меня видеть? — ответил мужчина.              — Видеть Лао Сяо лично — лучший подарок для меня.              Вот только несмотря на слова, Ван Ибо все еще чувствовал что-то странное. Что-то мешающее ему воспринимать стоящего перед ним Сяо Чжаня так, как он должен был воспринимать своего любимого из всех любимых друзей друга. Ибо словно варился во сне — слишком натуральном, чтобы оказаться выдумкой, но все же. Все же что-то было не так.              — Разве ты сейчас не должен быть на другом конце страны? — в конце концов, не выдержав, уточнил Ибо. Ему было немного за это стыдно, но за расписанием Сяо Чжаня он исправно следил.              — Нет, — легко ответил Сяо Чжань, — у меня сейчас нет никаких дел.              «Я все-таки сплю?», — подумал Ибо и тревожно нахмурился. Отличать сны от реальности проблемой для него никогда не было, но Сяо Чжань, который находился здесь, находился рядом с ним и говорил, что свободен — реальностью быть не мог.              Никак.              — А как же съемки? — все-таки попытался разобраться Ибо, все-таки делая трусливый шаг обратно к людям. Что-то не так, понимал он. Что-то очень и очень сильно не так.              — Съемки? — переспросил его Сяо Чжань, делая ответный шаг. Навстречу. Улыбка его при этом стала еще шире и еще нелепей. Неестественной и однобокой. Его Чжань-гэ никогда не улыбался так. — У меня сейчас нет никаких дел.              — Тогда зачем ты здесь? — вернулся к первоначальному вопросу Ван Ибо, снова шагая назад. Его сердце билось все быстрее, а мысли все больше путались. Он не хотел знать, что происходит, но очень хотел, чтобы все это скорее кончилось.              — Мне просто нужно, чтобы ты кое-что мне вернул, — сказал ему Сяо Чжань, продолжив свое наступление. Он не отводил от Ван Ибо глаз, словно боялся что еще чуть-чуть и тот сорвется с места.              — Что именно? — нахмурился Ван Ибо.              В голове у него тут же промелькнуло несколько моментов, когда Сяо Чжань угощал его за свои деньги, но такой вариант ему показался совсем глупым. Его Чжань-гэ был совсем не таким.              И правда, от Ибо Сяо Чжаню были нужны совсем не деньги.              Он сунул руку в карман своей теплой куртки и достал из нее небольшую подвеску. Бесспорно красивую и точно такую же, которую лично подарил Ибо уже очень давно и с которой последний, сам не зная, почему, отказывался расставаться даже в душе и ночью.              Сяо Чжань протянул руку вперед, и голова быка повисла и призывно закачалась в его руках.              — Верни мне свою и возьми эту.              — Зачем это? — не понял Ван Ибо и снова отступил. Еще немного и он должен был вывалиться прямо на сцену, где уже вовсю устанавливали аппаратуру. — Что в ней такого особенного?              Сяо Чжань улыбнулся, немного нетерпеливо и нервно, и снова потряс рукой.              — Давай же, Ван Ибо.              Тогда, кроме первичного беспокойства и непонятного страха, в Ван Ибо вспыхнула злость. Он всегда был самым настоящим холериком, и пусть годы и опыт помогали ему сглаживать собственные острые углы, он все же не мог бывало не загораться.              — В какие игры ты играешь, Чжань-гэ? Это уже несмешно.              Он собирался уйти, да, вот так просто — бросить человека, которого уже давно после окончания Неукротимого хотел увидеть вживую еще хотя бы разочек, но Сяо Чжань вцепился в него клещом.              — Просто отдай мне этого быка, Ван Ибо. Я принесу тебе взамен хоть тысячу подобных подвесок.              Чужую руку от своей он оторвал с большим трудом, но когда у него это все же получилось, Ибо практически прорычал:              — Нет.              — Нет? — очевидно злясь, переспросил Сяо Чжань.              — Она моя, — ответил Ибо, раздувая ноздри. — Мне не нужны другие.              Натянутая улыбка все-таки слетела с лица Сяо Чжаня полностью. Он покачал головой и бросил копию подвески прямо себе под ноги. Атмосфера не сулила ничего хорошего, но Ван Ибо все же оставался на месте. Ему даже было интересно, куда приведет эта сцена.              — Глупец, — тихо протянул Сяо Чжань, в итоге. — Ты хоть знаешь, кого ты покрываешь, нося эту бычью голову на шее?              Ван Ибо лишь покачал головой.              — Прекрати этот спектакль, Чжань-гэ, это совсем не смешно. Если ты хотел доказать, что ты хороший актер, то не стоило — я и так это знаю.              — Глупец, глупец, глупец, — продолжал повторять мужчина перед ним. — Я даю тебе последний шанс передумать, прежде чем я заберу у тебя ее силой.              Глаза Сяо Чжаня горели — искренностью, решительностью и злобой, и Ван Ибо практически поддался мысли все это закончить здесь и сейчас. Отдать подвеску и забыть о Сяо Чжане, которого так ценил, но который посмел поступить с ним так низко, очевидно переборщив с шуткой. Вот только стоило ему открыть рот, чтобы согласиться (хотя ладно, очевидно, что он этого ни за что бы не сделал — просто потому что забыть о Чжань-гэ невозможно), за спиной Сяо Чжаня мелькнула тень. Человеческая, высокая, с чем-то объемным в руках — с чем-то, направленным Сяо Чжаню в голову.              «Берегись!» — хотел выкрикнуть Ибо, потому что шутки шутками, но он все еще питал к Сяо Чжаню… То есть… Он очень ценил его, а потому не мог допустить, чтобы с ним случилось что-то плохое, даже если он его разозлил. Да, он хотел помешать той тени, хотел предупредить своего Чжань-гэ, но, как это обычно бывает от большого потрясения, слова застряли прямо у него в глотке, а язык совсем не ворочался.              Прямо за Сяо Чжанем стоял Сяо Чжань — в такой же короткой куртке, с таким же пушистым воротником и даже с такой же злостью на лице. В его руках была музыкальная колонка, взятая, видимо, из старой, сломанной аппаратуры, которую свалили за сценой. Шаг за шагом он приближался к своему двойнику, и Ван Ибо не мог ничего сделать или сказать.              — Здравствуй, Бо-ди, — сказал второй Сяо Чжань после того, как ударил свою копию колонкой. Тело у его ног совсем не двигалось и не дергалось. — Прости за все это, но нам нужно будет сейчас с тобой уйти.              Этот Сяо Чжань опустился на колени и начал рыться в чужой куртке. Он выглядел немного напряженным, пока в руках его не оказался телефон, который он с легкостью разблокировал. Через несколько секунд он хмыкнул.              — Что за херню он писал тебе?              — Ты… — пришел в себя Ибо. — Кто ты?              Сяо Чжань поднял голову, а потом и вовсе встал, чтобы ответить:              — Я — это я.              Ван Ибо кивнул, понимая, что впервые с того момента, как ему сказали о друге за сценой, он не чувствует беспокойства.              — А он?              — Просто оболочка, — пожал плечами Чжань-гэ, а потом резко поднял свою ногу над чужим животом и… наступил.              Второй Сяо Чжань под его ботинком промялся до самого пола, сдулся, а потом и вовсе с тихим хлопком лопнул, оставив после себя кучу разноцветных конфетти. Зрелище было не самым приятным и, определенно, травмирующим, однако больше всего тошнило от осознания, что это никак не может быть сном. Реальность все еще ощущалась реальностью и ею была.              — Ты в порядке? — уточнил Сяо Чжань, видя нездоровый цвет лица Ибо.              Ван Ибо пошатнулся, а потом серьезно спросил:              — Ты — это, правда, ты?              — Я — это я, Бо-ди, — мягко улыбнулся ему Сяо Чжань, но не сделал попытки подойти ближе и как-то успокоить. Казалось, он видел в Ван Ибо дикое испуганное животное, которое одним лишним словом или движением можно было спровоцировать на прыжок. — Как мне доказать тебе?              Ван Ибо сам сделал шаг вперед.              — Могу я потрогать?              — А? — нервно хихикнул Сяо Чжань. — Хочешь ударить меня, Бо-ди?              — Тебе не привыкать, — ответил Ван Ибо, намекая на съемки Неукротимого, но, когда Сяо Чжань согласно кивнул, вместо удара Ибо провел ладонью по чужим волосам. Те оказались липкими от запекшейся крови. — Он тебя ударил по голове?              Сяо Чжань смущенно увернулся из-под руки и вздохнул.              — Два дня назад. Вырубил меня, выскочив из-за угла, украл мой телефон, а меня оставил валяться в подвале в ритуальном круге. Нашли меня, к сожалению, не сразу, а сам я выбраться не мог.              — В ритуальном круге? — переспросил Ибо так, словно боялся, что ослышался. Кровь с руки он обтер о собственные штаны. Плевать ему в тот момент хотелось, что на нем костюм для шоу.              — Ага, в нем самом, — подтвердил Сяо Чжань. — Я объясню тебе все позже, обещаю, но сейчас мы должны уйти.              Аккуратно, словно боясь, что Ибо сейчас убежит от него, он схватился за рукав его ярко-желтой кофты и заглянул ему в глаза. Взгляд Сяо Чжаня был умоляющим.              — Пожалуйста, Бо-ди, — просил Чжань-гэ. — Это, правда, я.              — У меня шоу.              — Я это решу.              — Как это? — засомневался Ибо. — Я не хочу терять этот контракт.              Сяо Чжань улыбнулся.              — Не потеряешь, я обещаю. Просто поверь мне. Просто скажи мне «да».              Воздух вокруг сгустился, а нервозность, которая было прошла, вернулась вновь, окрасившись в какие-то другие цвета. Всего лишь Сяо Чжань, который самый лучший, который идеальный друг, который очень дорог и ценен — казалось бы, всего лишь. Казалось бы, что тут такого, но вот Ван Ибо всмотрелся в его лицо и вдруг понял, что его так смущало в том, первом, Сяо Чжане.              Родинка.              Под губой.              Ее не было.              — Чжань-гэ, — с облегчением заключил он. — Это ты.              — Я, — ответил Сяо Чжань, пока в глазах его играли смешинки, мол, я же тебе уже столько раз говорил. Он улыбнулся очень солнечно и очень по-сяочжаневски и уточнил. — Так, все-таки, да? Идем? Я обещаю, что с твоим контрактом все будет хорошо.              — Хорошо, — согласился Ибо, — но не понимаю, как ты можешь быть в этом уве…              Что значило в понимании Сяо Чжаня простое «идем», Ван Ибо с того момента понятно не было тоже, потому что стоило ему сделать шаг за тянущим его мужчиной, как пространство под ним превратилось в песок. Все вокруг, казалось, превратилось в песок, но на деле эта была всего лишь пустыня.              Всего лишь.              — Я сплю? — спросил Ван Ибо напряженным голосом, потому что знал, что нет, не спит. Потому что резкий перепад температуры, низкая влажность и удушливый воздух никак не могли ему присниться. Потому что Сяо Чжань рядом с ним отпустил его рукав и взял за руку, переплетая их пальцы вместе.              Вокруг них был только песок, но Сяо Чжань, казалось, видел только Ибо.              — Не волнуйся, Бо-ди, мы ненадолго. Давай скорее спрячемся, пока ты не получил солнечный удар.              — Ты обещал объяснить, — запротестовал Ван Ибо словесно, но руку при этом из хватки Сяо Чжаня не вырвал и послушно пошел следом.              Какая паника бы его не снедала, как бы сильно ему не хотелось кричать и требовать объяснений и как бы на него не давила его рациональная сторона, Чжань-гэ, тот самый очень дорогой его сердцу Чжань-гэ, с легкостью подавлял все эти эмоции. Поэтому-то Ван Ибо и шел, поэтому и старался не поддаваться желанию проблеваться. Тошнило на нервах сильно, до спазмов, но Ибо старательно терпел.              Всего минуту спустя Сяо Чжань дотащил их обоих до ямы в песке. Она не выглядела надежной, но даже так была крайне привлекательной. Стоять в пустыне под палящим солнцем и без головного убора граничило с мукой. Ступенек не было.              — Нужно прыгать? — с сомнением уточнил Ван Ибо.              — Ага. Не бойся, тут не так уж и глубоко, зато прохладно и есть вода. Там и поговорим.              — Вместе? — спросил Ибо, опустив взгляд на их крепко переплетенные пальцы.              — Вместе, — лукаво улыбнулся Сяо Чжань и прыгнул первым, тут же утягивая за собой и Ибо.              И снова то ли магия, то ли что-то еще (Ван Ибо даже не был уверен, что хочет знать) наплевала на правила современного мира и не позволила им упасть, сломав что-либо. Ван Ибо словно обняли потоки воздуха, а потом аккуратно поставили рядом с уже стоящим Сяо Чжанем. Последний смотрел на него очень и очень довольно. Кто из них с Ибо еще больший выпендрежник, стоило подумать.              — Добро пожаловать в мои родные пенаты! — хмыкнул Сяо Чжань, обводя скудную обстановку вокруг рукой. — Хотя, говорить «пенаты» все же неправильно. Я все-таки египетский бог, а не римский.              С этими словами он отвернулся от Ван Ибо и прошел прямо до статуи быка в полный рост. Та была крайне старая, покрытая каменной крошкой, песком и пылью, но все еще внушала уважение к мастеру, что сделал ее. Ибо как-то пробовал делать скульптуру, а потому понимал, как это сложно.              Кроме статуи, в этой крохотной комнате под землей было море воистину египетских сосудов и чаш. Глиняные, с головами фараонов и животных-богов все они до краев были наполнены водой. Взяв один из сосудов в руки, Сяо Чжань вылил жидкость на статую, и та, словно промокшая под ливнем собака, замотала головой.              — Не злись, — попросил Сяо Чжань у быка, похлопав его по холке.              Животное, с каждой секундой становившееся все «живее», взревело, а потом вдруг уставилось на Ибо, пытающегося переварить хоть что-нибудь в сторонке.              — Да, это мы, — вновь подал голос Сяо Чжань. — Я сам отдал нас, так что будь добрее к Ибо.              Сяо Чжань все еще разговаривал с быком, так что Ван Ибо решительно не понимал, о чем идет речь. Двойники, боги, оживающее быки — все это выглядело и звучало так, как звучала бы дикость, будь у нее своя собственная мелодия. Однако та самая жгучая порывистая сторона характера Ван Ибо заставляла его адаптироваться довольно быстро. А может быть, все дело в самом Чжань-гэ. Тут сказать очень и очень трудно.              — О чем ты говоришь? — спросил Ибо, в итоге. — Что за «мы» и как ты его отдал?              Сяо Чжань улыбнулся, продолжая тискать беспокойное животное, с которого все еще капала вода и которое больше не напоминало статую. Оно было по-настоящему живое. Ван Ибо так же по-настоящему был близок к обмороку.              — «Мы» — это мы, — Сяо Чжань указал сначала на себя, потом на быка, а затем и на Ибо. — Наша душа с этим быком или сущность или что угодно — называй, как хочешь — сейчас в твоем кулоне.              — Ага, — растерянно отозвался Ибо, — классно.              Подвеска на его шее, казалось, вдруг стала весить тонну.              — Наверное, хочешь узнать, зачем я тебе ее отдал? — проницательно уточнил Сяо Чжань. Его глаза смеялись, но тело было напряжено. Ван Ибо хмыкнул, подумав, что Чжань-гэ собрался его ловить, если он хлопнется в обморок. И не то чтобы такой вероятности не было — Ван Ибо сам чувствовал, что была, но стоило все-таки надеяться на лучшее.              — Хочу, — согласился он. — Ты обещал объяснить.              — Да-да-да, но ты присядь сначала.              Ван Ибо усадили прямо на пол, подложив ему под задницу ту самую теплую куртку Сяо Чжаня, которая в пустыне смотрелась немного странно, зато в этом погребе — самое то. Сам Сяо Чжань, недолго думая, присел около копытец быка. Смотрелся он при этом, на удивление, гармонично.              — Что ты так смотришь? — кокетливо спросил он у Ибо. — Нравится то, что ты видишь?              — Просто пытаюсь не упасть в обморок.              — Ах, обидно, но честно. Как и ожидалось от Ван Лаоши!              — Ну, что ты, Лао Сяо, с тобой мне не сравниться. В конце концов, ты у нас тут бог.              Сяо Чжань фыркнул и стушевался.              — Ну не будь таким, Ибо, я же не виноват в том, кто я есть. Я же все еще тот же обычный парень-дизайнер-актер-певец и что там еще.              Ван Ибо тут же вспомнились все те видео, что он видел с Сяо Чжанем времен дебюта X NINE. Там Чжань-гэ был сильно моложе, так что на бессмертного египетского бога он не походил.              — Как ты можешь быть обычным?              — Вот так. Расскажу тебе историю. Я родился со знанием того, что я бог, но по сути я всего лишь один из многих, — начал Сяо Чжань. — Вряд ли ты знаешь, но раньше люди в Египте поклонялись Апису — священному быку. Только благодаря ему вода в Ниле обновлялась и река не пересыхала, вот только египтяне считали, что быть богом без оболочки — невозможно. Каждые двадцать пять лет они находили нового быка, которого жертвовали Апису, и тот занимал его место. Как только двадцать пять лет подходили к концу, быка зареза́ли, а Апис занимал тело нового.              Ван Ибо никак не мог оторвать взгляда от разом притихшего быка и Сяо Чжаня у его ног.              — И что потом?              — Потом, — продолжил Сяо Чжань, — время богов ушло, и Апис оказался заперт в эдаком святилище. Сейчас ты, наверное, думаешь, что это место убого, но тысячи лет назад оно было другим. Однако время не только упокоило богов, но и вернуло нас обратно. Когда люди со своим прогрессом дошли до раскопок могил, они снова стали верить — пусть единицы, не больше десятка, но они все же верили. И многие из нас очнулись, и просто решили проживать жизни, вместо того, чтобы гнить среди пустыни. Мы не так сильны, как раньше, но нам хватает.              — Так ты… вселился в младенца? — пришел к странному выводу Ибо.              Сяо Чжань тут же поперхнулся воздухом и возмущенно посмотрел на него.       Бык взревел.              — Нет! Этим младенцем был я. Всегда только я.              — А как же твоя память бога? Ты помнил все? Все тысячи лет прямо с рождения?              — Конечно, нет, — проворчал Сяо Чжань, — так и двинуться головой недолго. Это трудно объяснить, но это пришло постепенно, с возрастом, и совсем не пугало. Я не особо помню свои предыдущие человеческие жизни, но я помню свою божественную жизнь. Так что, по сути, я всегда был таким, каким был. Тебе не стоит бояться, что я выдавал себя за кого-то другого. В этой жизни я Сяо Чжань, у которого просто есть немного странных воспоминаний и сил и который очень хочет стать хорошим актером и певцом.              В голове Ван Ибо мелькали вопросы и клубились чувства, но ярче всего он чувствовал облегчение и спешил как-то выразить его, потому что оно, казалось, готово разорвать его на части. Он приложил руку к сердцу, чтобы не слышать свое сердце так громко, и спросил:              — Так ты что-то вроде героя MARVEL?              Сяо Чжань засмеялся.              — Бо-ди, ох уж эти твои выводы!              — А что? Разве нет? Я так понял, ты просто понял, что обладаешь супер-силой. Это круто. Мог бы стать первым настоящим героем, а не… Кстати, да, почему нет?              — Потому что я бог!              — Тор тоже был богом.              — Но я-то настоящий!              — А Тор разве нет? — удивился Ван Ибо. — Или боги реальны только в Египте?              Сяо Чжань хлопнул себя по лицу и застонал.              — Тор-то настоящий, но в комиксах выдумка! Да и вот уж кто точно не захотел бы стать супер-героем в реальности, так это он!              — Ооо, Чжань-гэ знаком с Тором?              — Чжань-гэ с кем только не знаком. Например, с прекрасным Ван Лаоши.              — Но все еще не таким прекрасным, как его божественность Лао Сяо.              И стоило им рассмеяться, стоило почувствовать, что ничего, казалось бы, не изменилось, как у Ибо отлегло от души, а язык развязался уже насовсем. Тошнота и близость обморока укатили далеко и надолго тоже.              — Так что там с тем двойником? И подвеской? Причем здесь вообще я?              Сяо Чжань вдруг стушевался и обернулся на быка, словно искал в нем поддержку. Тот однако только что-то проревел на своем языке.              — Ну, в общем, — сказал новоиспеченный бог, — этот бык — я. Точнее, это тело последнего быка, которого пожертвовали мне и которого превратили в камень. Все бы ничего, но в последние годы вдруг объявились все эти ковены ведьм, которые…              — Подожди, ведьмы тоже существуют? — перебил его Ибо.              — Ага, — ухмыльнулся Сяо Чжань, — вампиры тоже. И где твое уважение к богам?              Ван Ибо ухмыльнулся в ответ.              — Этот бог слишком стар, чтобы кто-то еще помнил и уважал его.              — Ауч! — наигранно схватился за грудь Сяо Чжань. — Бо-ди совсем не любит меня, если говорит такое.              — Я, — растерялся Ван Ибо, вдруг походя на самого себя больше, чем когда-либо — на большого двадцатилетнего ребенка с не по-детски острым языком. — Я… просто шучу.              — Я знаю, — смягчился Сяо Чжань и продолжил, — так вот. Ведьмы. Они разнюхали про то, что есть множество восставших богов, и про то, как отнять у нас силы, если вдруг удастся взять нас в плен, так что мы с ребятами подстраховались.              — Подстраховались? С ребятами? Как много вас?              — Не то чтобы много, но хватает. Осириса ты даже встречал. Из нас многие сейчас в Китае.              Ван Ибо с трудом подавил пораженный вопль.              — В смысле встречал? Кто он?              — Не могу сказать, — захихикал Сяо Чжань. — В любом случае, тебе это ничего не даст. Так вот, ведьмы. Мы изъяли что-то вроде сердцевины наших сущностей, поместили в особые вещи и отдали их людям, которым доверяем. Я слишком часто мелькал на телевидении, так что меня разоблачили, и ну… Мне очень жаль, что ты попал под удар этих ненормальных. Хотя, они бы все равно ничего тебе не сделали — если бы они попробовали, голова на твоей шее сожгла бы их. Ну или еще чего. Не уверен, как это работает, на самом деле.              Ибо поперхнулся воздухом и схватился за подвеску.              — В смысле, ты не уверен? Она и меня может сжечь?              — Ну… я не уверен?              — Чжань-гэ! Это разве не твоя сущность? — сказав это, Ван Ибо даже поднялся на ноги.              — Моя.              — Так почему ты… ах. Я понял. Это месть? — Ибо нервно рассмеялся и оставил голову быка на своей шее в покое. А ведь он уже готовился ее снять и швырнуть в Сяо Чжаня! — Ты такой злопамятный старикан, Чжань-гэ.              — Над карапузами вроде тебя, так и хочется пошутить.              Сяо Чжань тоже встал и подошел к Ибо. Он улыбался и, казалось, все живое, что было в этом месте (Ван Ибо, бык и куча древних грибков и микробов), улыбалось тоже. Быть может, это было божественное обаяние, а может быть, все дело в восприятии самого Ибо. Не то чтобы он не знал, как сильно ценит своего Чжань-гэ, но все же в нынешних обстоятельствах думать всякое о нем было еще неудобнее и смущающе.              — И долго нам тут прятаться? — перевел тему Ибо.              — Пока Осирис не разберется со всем.              — Опять он? Почему ты не сам? Разве у тебя не хватит сил на каких-то ведьм?              Сяо Чжань ударил Ван Ибо по плечу и рассмеялся.              — Каких-то ведьм? Что за снисходительное отношение?              Ван Ибо вернул ему тычок.              — Я дружу с богом, ведьмы — не мой уровень.              Сяо Чжань ударил в ответ.              — Ты такой зазнайка, Ибо, я не могу!              Ибо ударил тоже. Сильнее.              — Я просто везунчик.              Сяо Чжань протестующе застонал.              — Эй, полегче, ты!              — Но ты первый начал, Чжань-гэ.              Они было успокоились, когда Ван Ибо вдруг подозрительно сощурил глаза.              — Чжань-гэ.              — Что?              — Почему ты отдался мне?              Сяо Чжань закашлялся и возмущенно уставился на Ибо.              — Это что еще за формулировка такая? — просипел он, держась за горло.              — Обычная, — ответил Ибо, но в глазах его плясали чертята. — Ну так что? Почему именно мне? Это же должен был быть особенный человек, да? Которому ты доверишь свою безопасность и жизнь?              Сяо Чжань — бог он там, священный бык или незнамо кто еще — очень даже по-человечески покрылся стыдливым румянцем. Выглядел он так потеряно и так обиженно, словно его тыкнули в его постыдный секрет носом перед кем-то особенным, и это только сильнее разожгло в Ван Ибо огонь.              Серьезно, он никогда не был глупцом, так что…              Тем более, Сяо Чжань ему, правда, дорог. И ценен. Еще и бог! И друг из него отличный. А из отличных друзей всегда получаются самые лучшие возл…              — Эй, ты, не делай такое лицо! — возмутился смущенный Сяо Чжань.              — Какое?              — Вот это твое обычное!              — Мое обычное? — хмыкнул Ван Ибо, ухмыляясь сильнее. Его вдруг перестали смущать и божественная магия, и похищение его со съемок шоу, и самый настоящий бык за спиной.              — Самодовольное!              — Чжань-гэ придирается.              — Чжань-гэ правду говорит.              — Тогда, — решил поймать его на слове Ибо, — если Чжань-гэ говорит правду, то он должен честно ответить, особенный ли я человек для него.              Жаль, подумал Ибо, что вокруг не играет музыки. Что-нибудь победное сейчас очень подошло бы.              — Бо-ди, — застонал Сяо Чжань.              — Чжань-гэ?              — Ну зачем ты так со мной?              — Не понимаю, о чем ты, — чуть ли не пропел Ибо, наступая на Сяо Чжаня так, как наступал на него ранее клон. Сяо Чжань, правда, в отличие от Ван Ибо не пятился (но глаза его все равно в панике бегали по окружающей обстановке и опасались смотреть на Ван Ибо).              — Все ты понимаешь, противный ребенок!              Еще шаг.              — Но Чжань-гэ меня именно таким и любит.              И еще один.              — Я такого не говорил.              И еще.              — Но подумал, — пропел Ван Ибо, а потом просто обхватил лицо Сяо Чжаня ладонями и припал в поцелуе к его губам.              Ибо совсем не думал о том, что целует древнего египетского бога, которому тысячи лет.              Не думал, что целует того, кого так долго и упорно старался воспринимать только как друга.              Он думал лишь о том, что, наконец-то, целует своего невероятно ценного, своего непревзойденного и любимого Чжань-гэ, который, все еще жутко смущаясь, но очень пылко и страстно, целует его в ответ под рев священного быка.              Наконец-то.              

__________________________________________________________

             — А как ты собрался разобраться с тем, что я пропустил съемки шоу? С помощью магии?              — Лол, нет, я им просто заплачу.