Эскапада

«Хм… А не плохой вид…» Покрутив сигарету в зубах, он сделал очередную затяжку. Через потрескавшиеся тонкие губы с выдохом вылетело облачко сизого дыма. Оно медленно поднималось вверх и растворялось в звёздном небе небольшого города, куда судьба занесла Драгнила. Это было одно из тех немногих мест куда ещё не сумел добраться «Сухой закон», но почему-то была уверенность, что это скоро изменится. Поэтому здесь ещё можно было встретить открытые бары, которые торговали отменным алкоголем. Сам городок не отличался чем-то примечательным, разве что его разделяла река, через которую был перекинут каменный мост. Длинные тонкие пальцы аккуратно потушили сигарету о каменное ограждение. Обведя мост взглядом и убедившись, что никто не увидит того, что он намеревается сделать, он, не заботясь о чистоте клетчатых штанов и белой рубашки, перебрался через преграду и взглянул в мутные воды реки. Как магнит, она притягивала его своими холодными бликами, обещая подарить вечный сон. Холодный октябрьский ещё больше растрепал и так непослушные розовые волосы и заставил Нацу поёжиться. Да, в этом году осень холоднее обычного. Вдохнув вечернюю прохладу, парень попытался запечатлеть этот момент. Свой последний момент. — Ты точно уверен, что хочешь это сделать? Вздрогнув всем телом, парень перевёл свои серые пустые глаза на незнакомку. Та даже не смотрела на него. Прислонившись спиной к каменному ограждению, она устремила свой взгляд куда-то за его спину. — Что именно? — внезапно голос стал хриплым. Было такое чувство, будто он задыхается. — Ты уверен, что хочешь спрыгнуть с моста? — повернув свою голову в его сторону, она открыла своё ничего не выражающее лицо. Тишина липкой патокой разлилась между ними. — Кто вы? — смог выдавить он из себя. — Кто я? Мне более интересен тот факт, кем являешься ты. Знаешь, судя по твоему внешнему виду, я бы предположила, что ты бармен. Но для бармена у тебя слишком мятая рубашка и яркие волосы, а ещё твои рукава все перепачканы в чернилах. Значит, ты — поэт. — Откуда такая уверенность? — хмыкнув, Нацу аккуратно развернулся грудью к мосту. — Секретари уже давно пользуются, как и писатели, печатными машинками. Люди, пишущие письма, обычно делают это в домашней одежде, к примеру в халате… Поэты же, в большинстве своём, отвергают такое изобретение, как печатная машинка, и предпочитают писать от руки. В порыве вдохновения не замечают, как пачкают одежду. — Ладно, сдаюсь. Я — поэт. Теперь-то вы утолили своё любопытство? — вскинув брови кверху, он осмотрел её. Что ей нужно? — Нет, я же сказала — хочу узнать кто ты. — И почему? — Мне любопытно. Резкий порыв ветра растрепал её пшеничные волосы. Карие глаза блестели. У Нацу перехватило дыхание. Впервые в своей жизни он подумал о девушке, что она… «Удивительная…» — И вы хотите, чтобы я удовлетворил ваше любопытство? А мне какой с этого прок? — хохотнув, спросил он. — Да, хочу. И разве тебе не интересно узнать, кто я? — в её глазах поселились смешинки, а на губах заиграла лукавая улыбка. Драгнилу нечего было ответить: ему и вправду хотелось узнать всё об этой девушке. — Предлагаю заключить сделку, — она протянула ему ладонь, которая была обтянута белой перчаткой. — Ты узнаёшь меня, я — тебя. Люси Хартфилия. — Нацу Драгнил, — перехватив её ладонь, он поднёс её костяшки к своим губам. — Миледи.

***

Форд тихо отъезжал от кладбища, что находилось недалеко от покосившейся церквушки. Деревья стояли кольцом вокруг поляны, которая была усеяна крестами и надгробиями. Недалеко от дуба, что рос в её центре, была свежая могила. В кабине машины царила липкая тишина. Она, казалось, сдавливала лёгкие, не давая сделать ни единого вдоха. Люси ленивого следила за тем, как капли дождя стекали по стеклу. Уже прошёл примерно год с их знакомства, но он так и не знал ничего о её жизни до их встречи. Ему было известно лишь то, что она путешествует по стране, изучая людей из разных штатов, параллельно с этим пишет книгу. Он стал для неё неким компаньоном. Как-то она сказала, что ей стало скучно путешествовать одной, а Нацу просто подвернулся под руку. Парень так и не понял была ли это правда или ложь. Во время их совместного путешествия, он понял, что она немного странная: старалась держаться холодно налюдях, но была очень эмоцианальна когда они оставались наедине — она стала показывать свои чувства только спустя месяц их знакомства. Ещё одна её странность заключалась в том, что она могла подолгу смотреть в никуда, и тогда её лицо становилось отрешённым. Но несмотря на все странности, Люси ему нравилась. Он не мог сказать, что именно в ней его цепляло, но, каждый раз смотря на неё, он ощущал, как что-то тёплое разливается у него внутри. Было такое чувство, будто он её знает с самого детства, будто они старые друзья. И хоть иногда она и доводила его до ручки, но это никак не умоляло его симпатии к ней. Сейчас же она была подавлена. Её лицо было таким же как и в тот день их встречи. Люси стала такой когда ей пришло письмо, после которого из неё как будто бы выкачали все эмоции. Они приехали в неизвестный Нацу городок, около которого располагалось кладбище. Имя на надгробии, к которому они пришли, ввело поэта в шок. — Эм… Соболезную… — Не стоит. Он был ужасным отцом… — голос её был хриплым, словно она прорыдала несколько часов подряд, хотя за всё это время она не проронила ни слезинки. — После того, как умерла мама, он полностью изменился. Мне тогда было восемь, я чувствовала как он всё больше и больше отдаляется от меня. Я читала всевозможные книги, поступила в школу благодаря только своим знаниям… Я делала всё, чтобы он заметил меня. Но в итоге получилось так, что он лишь запер меня в нашем доме. А когда я узнала, что он связался с мафией, то сбежала… — Плохая ты девочка, Люси, — Нацу попытался разрядить обстановку, но когда столкнулся с затянутыми пеленой слёз глазами, то сразу умолк. — Я устроилась журналистом одной небольшой газеты в соседнем штате. Там меня заметил один старый учёный, у которого я брала интервью, и предложил стать его ассистенткой. Я согласилась. А в тот день, когда мы с тобой встретились он умер, передав мне его дело. И всё это время мой отец ни разу не пытался меня найти. Я думала, что ему и правда плевать на меня. Но… — вдруг всхлип прервал поток слов. Нацу остановил машину, и в тот же миг его плечо промокло, а хрупкие руки намертво вцепились в рубашку. — Но в том письме… он искал меня, искал всё то время, что я путешествовала, но так и не смог отыскать… И я поняла, что всё-таки я его любила… Всё это время… Он был… Я любила так сильно только двух мужчин в своей жизни… — Но, если первым был твой отец, то кто же… Их первый поцелуй был с привкусом слёз. Её губы, до одури мягкие, танцевали с его губами тягуче медленный танец. За окном продолжал лить дождь.

***

В маленькой комнатке захудалого отеля горела лишь одинокая свеча. Из-за бури электричество отключили, поэтому приходилось обходиться этим. По стенам расплывались неясные тени, которые нагнетали и без того мрачную атмосферу. Нацу заснул прямо за столом. Он был слишком вымотан. На пропитанной потом постельном белье свернулась комком Люси. Её трясло. Лихорадка не отступала уже несколько дней подряд, накатывая волнами. Нацу проснулся от кашля, которым зашлась девушка, и подорвался к ней. Ему было страшно. Он не хотел её терять. За эти несколько лет она стала для него смыслом жизни. Её улыбка, глаза, голос и руки — всё это было тем, без чего он умрёт. О боги, если бы он мог, он бы отдал свою жизнь ради того, чтобы она осталась жива. Но боги были глухи, а врачи бессильны. Девушка увядала, как срезанная роза. Волосы потускнели, глаза потеряли блеск. — Нацу, — мелодичный когда-то голос хрипел. Парень посильнее сжал её руку. Нельзя плакать, нельзя. — Нацу, ты где? — её лицо выглядело растерянным, взгляд проходил сквозь Драгнила. Его сердце дрогнуло — это был конец. — Люси, милая, я здесь, рядом с тобой. — Нацу, ты где? Почему ты не отвечаешь? Где я? Здесь так темно. Так хочется спать… Её ладонь дрогнула и безвольно повисла в ладони Нацу. Горькие слёзы покатились по щекам, Вой заполнил комнату. Она не дышала, её сердце не билось. Она умерла. Шатаясь, он поднялся, и на дрожащих ногах подошёл к чемодану. Немного покопавшись отыскал то, что сейчас поможет ему. Вымученная улыбка исказила его губы. — Если ты, Люси, нарушила свои условия нашего договора, то я не должен выполнять и свои… Ведь я так многого тебе не рассказал… Выстрел, и оглушающая тишина окутала комнату.