Лотос - самый чистый цвет

Беззвучие пустой парты рядом. Вэй Усяня не было на уроках уже неделю. У Цзян Чэна чувство абсолютной неправильности происходящего в его жизни. Не Хуайсан сказал, Вэй Усянь простудился из-за дождя. Разве мог сильный юноша слечь из-за такого? Тот, скорее всего, и не был болен вовсе. Хитрец настолько разленился, что пошел на обман, лишь бы пропускать уроки!.. Цзян Чэн хотел ворваться к ему в комнату и крепко ударить в плечо, снять с него одеяло и надеть пурпурное ханьфу. Сказать ему, разве можно быть таким идиотом, разве можно быть таким лентяем?.. Но то были временные порывы, которые сразу же притуплялись воспоминанием о серых глазах, которые смотрели так нежно. На Него. Пурпурное ханьфу на Вэй Усяня он так и не надел. *** После уроков он проводил время с Не Хуайсаном, так как в одиночестве он с головой уходил в глупые мысли о брате. Ах, Цзян Чэн не знал, что и сказать ему. Вэй Усянь всегда выступал в роли посредника для них, заводя обоих. Вэй Усяня не было здесь. Это ужасное, ужасное чувство, когда человек напоминал о себе своим отсутствием, а тебе совсем и не хотелось его вспоминать! Не Хуайсан был увлечен разглядыванием сияющей чешуи одной из рыб, что они поймали недавно. Зачем поймали? Цзян Чэн не знал. Он не хотел рыбы вовсе. Вэй Усянь сидел так с ними раньше. Босой, с закатанными штанинами и опущенными в воду ногами. И слышался звонкий смех вместо давящего шума молчания. Не Хуайсан провел рукой по гладкой рыбе, держа ее осторожно, как бы та не упала на его одежды и, наконец, обратился к нему: -Цзян-сюн, - закусил губу и отвел глаза. - Повздорили с Вэй-сюном? Отчего же так много этого человека? -Кто так сказал? -Ты ведь не говоришь совсем с ним, а он болен. -Скажешь, болен! Оттого, что он такой обманщик, не иду к нему! Обманщик, обманщик, разве не говорил когда-то давно, что Цзян Чэн - брат его? Тогда откуда у него право смотреть так на других людей? -Вэй-сюн не может обманывать, - Не Хуайсан склонил голову набок и немигающе уставился на него. - Врач был у него. Потом добавил тише: -К тому же, Лань Ванцзи видел его. Если бы Вэй-сюн притворялся, сидел бы еще один месяц в библиотеке!.. Не Хуайсан вскрикнул, когда Цзян Чэн резко схватил его за плечи, но успел отбросить рыбу, уже умертвленную и оттого спокойную, в сторону, уперевшись обеими руками о зеленый ковер травы под ними. -Лань Ванцзи что?! -Цзян-сюн, что не так?! Он тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться и отпустил плечи побледневшего приятеля. -Что Лань Ванцзи делал с ним? - говори спокойнее! - Разве он не ненавидит Вэй Усяня? -Я не знаю, ничего не знаю! -Но ты же видел их вместе, - он ответил тихо, сжав зубы. Не Хуайсан отвел взгляд. -Не знаю, Лань Ванцзи пришел к Вэй-сюну однажды, и больше ничего я не знаю. Вэй-сюн не рассказывает мне. У его брата непозволительно много секретов. Подлец. Разве можно было верить ему теперь? *** Вэй Усянь под ветвями молодой ивы - одно из тех воспоминаний, которое ничего особенного из себя представляет, но которое Цзян Чэн помнит живо и ярко. *** Сегодня Цзян Чэн не видел его ни за завтраком, ни на тренировке, что неудивительно, когда дело касается человека, поздно встающего. Но воспоминания об этой бесстыдной ночи придают действиям Вэй Усяня совсем иной оттенок. Цзян Чэн сидит в тени ивы, что возвышается над озером, и ох, ох, как же ему будет страшно смотреть в глаза брата сегодня. И завтра. И месяц после. Дурак, дурак, дурак! И он, и Вэй Усянь - оба огромные идиоты, неосторожные идиоты, и ему кажется, будто и матушка, и отец, и сестра - все видят их ужасную глупость. Вэй Усянь не захочет видеть его более, и Цзян Чэн впервые в жизни не хочет злиться. Разве что на себя самого. Неужели он такой? Мужеложец, воспылавший похотью к своему шисюну? Неужели Вэй Усянь тоже?.. -Цзян Чэн. Вэй Усянь по-дружески сжимает его плечо, но Цзян Чэн чувствует слабость в его ладонях и сомнение в голосе. Ему страшно оборачиваться, тело будто окаменело, но, к счастью (к счастью ли?), Вэй Усянь садится рядом с ним (он выдумывает, или брат сел дальше обычного?). -Слушай, - Вэй Усянь смотрит прямо перед собой. - В этом нет ничего страшного, серьезно. Я знаю несколько мальчиков, которые делают так же, но они не мужеложцы, правда-правда! -Ты что, хочешь быть, как эти мальчики? - Цзян Чэн избегает смотреть на Вэй Усяня, но говорить старается твердо. Вэй Усянь начинает перекатывать камешек носком сапога и бормочет: -Я девочек люблю, - камешек укатывается в воду. - Дело в том, что так делают многие, и это нормально. Цзян Чэн не знает, как отвечать. Спасибо, очень рад? Внезапно Вэй Усянь разворачивает его к себе, отчего у Цзян Чэна замирает дыхание. -Цзян Чэн, посмотри на меня! - ах, Вэй Усянь всегда был самым смелым из них двоих. - Ну, подумаешь, поцеловались, тебя когда девушка поцелует, тоже от нее прятаться будешь? -Вэй Усянь, помолчи! - Цзян Чэн пытается убрать чужие руки со своих плеч, но они держат его только крепче. -Не помолчу, не помолчу! Не желаю, чтобы ты прятался от меня! От девушки можешь, но со мной поступать никто тебе такого права не давал. -Это кто мне тут права раздает? Ты, что ли? - он, наконец, поднимает взгляд на брата. -Да-да, я! - лицо Вэй Усяня светлеет, на губах его появляется улыбка. - Я же твой брат, помнишь? Я тебе все разрешаю. Хочешь побить меня? Сначала не дает права, потом разрешает все. Он весь состоит из одних противоречий, этот Вэй Усянь. -Не хочу я тебя бить, твое мертвое тело по воде не пустишь, - Цзян Чэн пытается расслабиться и улыбаться брату, как прежде. Вэй Усянь вздыхает с притворным возмущением. -Ах так!.. Я тебя тогда первым убью! -А ты попробуй своими маленькими ладошками! -Что?! - он отрывается от Цзян Чэна и разглядывает свои ладони. - Ты с ума сошел? Вэй Усянь супится. У него и правда ладони меньше чем у Цзян Чэна и других старших мальчиков в Ордене, но никто ему до этого никогда на это не указывал! -Сейчас эти ладони как толкнут тебя в воду, будешь знать, как старшему брату дерзить! Цзян Чэн усмехается, как всегда усмехался раньше на слова Вэй Усяня, и, кажется, напряжение между ними исчезает. Вэй Усянь чувствует себя комфортнее и, как раньше, ложится на его колени. -Хорошее местечко, под ивой не так жарко, а то сегодня печет ужасно. Старший брат, старший брат... Что сказал бы ты, поцелуй я тебя еще раз? *** Ночью совсем не до сна. Вэй Усянь всегда приходил к нему, или Цзян Чэн к нему, и спать с ним стало обыденной вещью. Сейчас же это устоявшееся правило было нарушено. Где же Вэй Усянь теперь? Спит ли он, есть ли кто-нибудь сейчас рядом с ним? Цзян Чэн чувствовал ужасную детскую обиду: ах, если Лань Ванцзи тебе нравится больше, то и дружи с ним теперь! Облачные Глубины забрали у него брата. Лань Ванцзи был первым во взятии. Цзян Чэн думал мстительно, Вэй Усянь бросит Лань Ванцзи так, как бросил Цзян Чэна. Его брат жесток и неосторожен. Когда он находил новое развлечение, тут же забывал о старом. Примерный ученик Лань Ванцзи забыл: воровство наказуемо, а причиненное зло возвращается вдвое больше.