Дурные сны - дело нехитрое

Дорогу до Петербурга Алексей помнил обрывками. Днем, когда отъезжали, еле отодрал себя от постели и сам спустился к пригнанной из города карете, в душе искренне благодарный упорному и деятельному альбиносу, за то, что позаботился обо всем: подготовке к отъезду, отправке выживших бунтовщиков в столицу. Не допросил, ну и ладно. И без них допросят. Дверка стукнула и на сидение напротив опустилось черное облако. Алексей еле сфокусировал взгляд, чтобы понять, что перед ним Маша. Бледная, молчащая. Она действительно казалась черным облаком в своем черном платье, перчатках, ботинках. Казалось, только лицо и каштановые волосы выпадали из этой картины. Даже темные глаза в темноте кареты казались черными. Девушка молча качнула головой. Отвечать Алексей не стал. Когда карета опять качнулась, принимая внутрь последнего пассажира, он уже спал, уютно привалившись в обитой мягким стенке. Пришел в себя через несколько часов, почувствовав на коленях что-то тяжелое. Опустил руку и ощутил комок теплой уютной нежной шерсти, который пошевелился под его пальцами и довольно заурчал, усыпляя человека обратно. Все дни поездки были одинаковыми. За окном чаще всего моросил мелкий дождь, он дремал внутри или смотрел в окно, старательно не думая ни о чем. Или из-под опущенных ресниц наблюдал за ставшими очень молчаливыми спутниками, пытаясь понять, что занимает их мысли. Гладил одного из двух котов, как оказалось машиных. Маленькая светленькая кошечка не отходила от Льва, видимо, идентифицировав его как своего по цвету, а вот второй огромных размеров кот, больше похожий на дикое животное, предпочитал делить сидение с ним. Алексею казалось, что Маша кутается в своего спутника. Его руки, обнимающие женщину, казались совершенно белоснежными, мраморными, на фоне ее черноты. И белый клубок, нежно поглаживаемый этими белыми пальцами. Весь день молча. Единственное, женщина иногда нажимала на маленькую черную коробочку по своему желанию или тихой просьбе спутника. Зато по вечерам на постоялом дворе он видел, как мрачно уставившись перед собой, она выпивала кружку за кружкой чай. А затем ночью, лежа в соседней комнате, неизменно пытался заснуть побыстрее, чтобы не слышать внезапно смущающих его звуков, доказывающих, что супруги обладают большой выдержкой и малой долей стеснения. Утром, перед прибытием в Петербург, Алексей осознал, что наконец-то восстановился. Не полностью еще, но по крайней мере мог свободно мыслить и не засыпал при равномерной качке кареты. Да и стоило разорвать тягостное молчание, предупредив о том, что их всех ждет дальше. Конец пути, видимо, чувствовали все трое. Маша спускалась в карету, впервые за дорогу прикрыв лицо и волосы шляпкой. Да и сев на свое место, не попыталась сразу оградиться от мира живых. Наоборот, ее уже ставшее отрешенным выражение лица сменилось сосредоточенным, между бровей залегла легкая складка. -Мария Давидовна, мы сегодня прибываем. Могу я дать вам несколько советов по поводу особенностей поведения в столице и конкретно с теми… -Расскажите о Бенкендорфе. Советы оставьте при себе, разберусь как-нибудь. А вот о нем расскажите. Алексей задумался ненадолго: -Алексей Христофорович крайне приятный господин. С мягким голосом, отличными манерами. И не заподозришь, что бывший военный. Только я бы не стал на вашем месте обманываться его видом. Он…бывает жесток. Но обосновано жесток. Честно говоря, я бы на вашем месте заранее обдумал, как доказать, что вы будете полезны Империи. И ему лично. -Ясно. -Это не все. Вас обоих обязательно отправят побеседовать с нашим духовником. Не врите ему. Отец Нестор он не маг, но вам от этого не легче. Не врите при нем ни секунды, даже в мелочах. Дело даже не в том, что он чует ложь. Он любопытен. И если ему что-то покажется интересным, вы расскажете об этом, хотите того или нет. И далеко не факт, что для вас утоление его любопытства. Однако, я был бы благодарен, особенно вам Лев Павлович, если бы вы не упоминали в разговоре с ним особую породу своих казаков. -Не беспокойтесь. Не буду. Колеса кареты уже стучали по мостовой, подвозя их к зданию третьего отделения. *** Всю дорогу из деревни до Петербурга Маша думала. О себе, о произошедшем. О том, что должно еще произойти. И была бесконечно благодарна Льву, молча обнимавшему ее всю дорогу, молча подливавшему ей чай по вечерам и после не отбивавшемуся от ее настойчивых предложений в постели. Он не мог поддержать словами, но делал это так, как умел. И это дало свой результат. В последнюю ночь перед приездом Маша отказалась от чая, предпочтя воду. И уснула, едва коснувшись подушки, успев только обозначить место, куда хотелось попасть. Демон был приятно удивлен, когда почувствовал вторжение в свой импровизированный кабинет. И поспешил занять место хозяина… На этот раз Маша не проснулась на диване, она прошла к свету камина из Тьмы. Но более всего повелителя, вставшего из кресла навстречу гостье, поразил ее вид. Обычно она приходила в той же одежде, в которой уснула. Или он заботился о ее одеянии. На этот раз Путешественник пришла на встречу в своем наряде, явно не отражающем ее одежду в этот момент. Плащ, брюки, виднеющийся ворот рубашки. Женщина была в том костюме, в который Тьма преобразовала доспех Гвардейца для нее. Не хватало только книги на тяжелой цепи и пистолета. Демон всмотрелся в ее лицо. Глаза остались ее, темными провалами, окруженными мягким свечением темно-карих радужек. В каштановых волосах проглядывали белые волоски. Поменялся только костюм. Очень незаметно, удивительно даже для себя, Демон выдохнул, улыбнулся и жестом профессионального администратора предложил даме занять ее место. Маша молча опустилась в кресло и дождалась, пока он тоже сядет. Вынула плеер, поставила заряжаться. -Чаю? -Нет, пожалуй, с ним пора завязывать. Вина, пожалуй. Легкого какого-нибудь. -Как пожелает госпожа. Рядом с ней появился кубок полностью дублирующий его. Девушка отхлебнула и улыбнулась, немного поерзала, устраиваясь поудобнее в кресле, под внимательным взглядом зеленых глаз. -Почему ты пришел к Льву, а не ко мне? Не подумай, я очень и очень благодарна тебе за котов. Но к нему зачем надо было являться, да еще и в таком виде? -А в каком виде я явился? Твоему бравому офицеру не понравилось? А я ведь так старался подобрать лицо ему по вкусу. -Да, конечно. -Я не вру, ты же знаешь. Я действительно выбирал облик, который твой львенок считал бы совершенным. Ну, кроме глаз. Здесь мне больше нравится твой выбор. -Зачем? -Это меня развлекает. Маша поняла, что добиться точного ответа не получится. Демон не врал, но уходить от прямого ответа может вечно. -Ладно, мелочи. Спасибо. -Ммм? -Да за все скопом спасибо. У меня тут было время поразмыслить. Знаешь, мне везет на друзей. -Это ты о ком? -О Тиберии, о Волкове. О тебе, в конце концов. Нет, я понимаю, что твой интерес ко мне сугубо рабочий. Но самая крепкая дружба часто строится на некоторой взаимной выгоде. Так что я считаю тебя своим другом. Ты можешь со мной не соглашаться. Женщина смотрела в огонь камина и не заметила, как по спокойному лицу скользнуло странное выражение, словно где-то там под маской кожи реальное лицо выразило эмоции. Чуть ярче вспыхнувшей зелени глаз она тоже не заметила. -Друг, значит. Ну что ж почту за честь. -Я не стану твоим Гвардейцем. И я ценю то, как ты себя повел, проиграв. Мне кажется, я должна вернуть должок. И помочь тебе как друг другу. -И что же это значит, при том, что ты отказываешься встать об руку со мной? -Это значит, что как только я разберусь с делами там. С этим странным делом. Я приду сюда и сделаю то, ради чего была нужна тебе с самого начала. Не факт, что сразу. Но приду. -Подпишем договор? Что ты хочешь за это? -Считай это дружеской помощью. Без договора. -Ты знаешь, что мне лучше не врать? -Друзьям не врут. Ладно, мне пора. Девушка отставила кубок на столик и встала. Не поворачиваясь к Демону, она проговорила: -И еще одно. Скажи мне сейчас, пока я не увязла в этом по самую шею. За всей этой неразберихой в том мире стоишь ты? -Нет. -Хорошо. Она немного помолчала: -Но ты связан с ней. -Договоры у меня есть. -Понятно. Не буду спрашивать с кем и на что. -Я бы и не ответил. Дружба –дружбой, а дела врозь, так, кажется, говорили в твоей стране? -Да. Ладно, я пойду. Еще пересечемся. Она сделала несколько шагов прочь. -Ты плеер забыла. Девушка обернулась, удостоверилась, что хозяин комнаты сидит к ней спиной, быстро шмыгнула обратно, отключая гаджет, и быстро удалилась в темноту. -Надо же. Друг, значит. Ох, девочка. *** Почти в полдень, как раз в тот краткий час, когда все служащие Третьего отделения либо уже, либо еще на своих рабочих местах, прямо у парадного входа затормозила карета, одна из тех, что использовались для дальних поездок. Из нее легко и бодро выскочил господин в слегка помятом, но дорогом и модном костюме с небрежно накинутым на плечи пальто, без положенного головного убора. За ним, куда более неуклюже спустился человек в слегка потертом и полинявшем полицейском мундире, с абсолютно белыми волосами, уложенными в длинный хвост, спускающийся на спину. Человек аккуратно придерживал одной рукой на сгибе локтя маленькую кошечку, другую руку он протянул даме, выходящей следом. В ней примечательного не было совершенного ничего. Черное пальто странного, слишком узкого кроя, из-под которого выглядывала черная же бархатная юбка, ей явно недоставало модной в этом сезоне пышности. Волосы прикрывала простенькая опять же черная шляпа. Единственное, что привлекло внимание нескольких служащих, стоявших как раз на ступеньках у входа – огромный очень мохнатый кот, которого дама держала на руках. -Может оставите все-таки животных? Их вместе с вещами на мою квартиру отвезут? –Алексей сделал последнюю попытку уговорить Машу не делать глупость. -Нет. Кто его знает, что с ними по дороге сделают. Мои коты пойдут с нами. В подтверждение её слов светлая кошечка сместилась с руки невысокого мужчины на плечо, выпустив когти в мундир и вполне удобно себя там чувствуя. Алексей вздохнул. Троица двинулась к парадному входу высокого в 4 этажа, построенного по итальянской моде выкрашенного в светло-желтый цвет здания. Заинтересованный служащие радостно поприветствовали знакомого и даже попытались вызнать у него, кто его спутники, но получили только очаровательную улыбку, подмигивание и легкомысленное «Ох господа, это самая страшная государственная тайна». На самом деле они остались довольны и этим. Алексей Иванович вернулся, да еще и с такими спутниками. Уже к вечеру их ждали интереснейшие подробности не только возвращения следователя, но и его успеха или неудачи. Последнее, конечно, было бы желательнее и интереснее. Троица шла по коридорам неспешно, возглавлявший ее следователь не упускал момента поздороваться с каждым знакомцем, дать рассмотреть повнимательнее своих спутников, будто сознательно оттягивая момент встречи с высоким начальством. Однако высокая дверь из светлого дерева, отделанная тонкой резьбой неминуемо приблизилась. А за ней в светлом кабинете и восседающий за своим столом как всегда свежий и цветущий Юлий Тацитурн, которого по случайной своей прихоти Александр Христофорович уверенно звал Юрием. Странной своей фамилией юноша был обязан тому же человеку, что и Реликтов. Да и направлением на службу именно в эту приемную тоже. Потому недолюбливали друг друга два птенца одного гнезда, оба веря, что другому повезло больше. -О, явились-таки, Алексей Иванович. А что ж в таком виде перед светлые очи начальства, даже привести себя в порядок не удосужились? -А вы, Юрий Филимонович, - маг сделал ударение на исковерканном имени секретаря, - Что так о моем внешнем виде печетесь? Вы не переживайте о нем, не переживайте, не у всех модные платочки – главное достоинство, иных и за другое ценят. Доложите, что мы прибыли. И чайку мне заварите. -Доложить-то доложу, а вот с чайком обождать придется. А то не особо-то охото мне фарфор наш в казематы таскать. Парень поднялся со своего места и направился к еще более великолепной двери, находящейся в противоположном углу помещения. Проходя мимо двух других членов делегации, только бросил на них быстрый и незаинтересованный взгляд. Дверь почти бесшумно открылась, пропуская его внутрь и закрылась, оставляя посетителей в одиночестве. -Ну что? - отвлекся от очередной бумаги Александр Христофорович. -Явились. -Каковы наши гости? -Ну, Вольмер, как и было описано. Белый весь, невысокий, двигается несвободно, видно раны недавние сказываются. Лицо холодное, ни единой эмоции, как и описывали его старые приятели кавказские. Единственно что, кошку свою больно любит. -Кошку? -Ну да, светленькую такую с темной мордочкой короткой. Она на плече его сидит, а он к ней голову склоняет, слегка совсем, незаметно. -Кошку, забавно. А женщина что? -Ну, она вся в черном. Кот у нее на руках знатный, огромный такой, мохнатый, как дикий. И глазищами своими сверкает. -Да что тебя на котах заклинило? Хотя да, котов в моей приемной еще не было. Какая она из себя. -Она, - юноша запнулся, - Она в черном. Вроде высокая. С меня ростом. Или нет. А на лицо…Простите, Александр Христофорович, не разглядел. Юноша выглядел совершенно растерянным, даже вечное капризно-высокомерное выражение с лица куда-то пропало, на секунду подчеркивая изящную простую красоту совсем молодого лица. -Не запомнил значит, чадо. Ну иди с Богом, посмотри на нее внимательнее, а нам Алексея Ивановича позови. Пусть поведает о своем странствии, - сидевший в кресле немного сбоку от рабочего стола начальника Третьего отделения и читавший газету священнослужитель с внушительной почти полностью седой, с редкими каштановыми полосами, бородой и усами, круглыми очками, за которыми виднелись узкие азиатские черные цепкие глазки, отложил чтение в сторону. -Юра, ты гостям хоть чаю принеси. С теми пирожными, что я тебе с утра трогать не велел. Все еще растерянный, секретарь быстро кивнул и вернулся в свой кабинет. -Вот и первые чудеса, отец Нестор. -Коты – то не чудо, мало ли, кто любитель каких животных. -Коты-то может и не чудо, а вот то, что Юра виденного гостя не запомнил… Дверь стукнула, к столу начальника направился улыбающийся своей привычной очаровательной открытой улыбкой следователь третьего отделения по особым делам (а на самом деле, маг-следователь особого приказа). Александр Христофорович светло, по-отечески улыбнулся своему любимому протеже и рукой указал на кресло перед столом. -Ну-с, Алексей Иванович, рады видеть вас в добром здравии, хоть и таком потрепанном виде. Весьма рады. Расскажите же, чем удивлять нас с отцом Нестором сегодня будете, каких гостей чудных нам привезли из глуши. И что интересного о тех людях, что оставили там, в глуши этой, еще расскажите. -Я, пожалуй, с оставленных знакомцев начну. Отец Нестор, простите мне такие вести, однако я имею основания подозревать, что местный священник служит не только Богу и Империи. -Это, чадо, мы из письма твоего прошлого поняли уж. Братья инквизиторы выехали дабы наставить овцу заблудшую и вернуть ее в стадо, буде такая возможность предвидится. -Это все, что вы не включили в свой отчет? -Нет, Александр Христофорович. Вынужден я был также утаить сведения о командире местных казаков и некоторых из его отряда. Петр Николаевич Волков – вожак местной стаи вервольфов, которые, в основе своей, казачьи мундиры и носят. -И почему же вы, любезный, не упомянули об этой мелочи в отчетах ранее? - Начальник смотрел на своего мага добрыми голубыми, почти синими глазами, мягко улыбался. Вместе с рано наметившейся лысиной, вокруг которой были зачесаны короткие светло-каштановые волосы, -это создавало впечатление поистине ангельского характера. Алексей прекрасно знал, что впечатление это полностью обманчивое. И что сейчас смотрят на него в упор не только синие глаза, но и черные, шаря одновременно в его голове, улавливая малейшую ложь. -Это было условием договора, ваше благородие. Я обязан был замолчать в своих отчетах информацию о волчьей породе некоторых людей, в ответ на это Мария Давидовна соглашалась добровольно прибыть в Петербург и предстать перед вами. Я посчитал, что ее добрая воля стоит того, чтобы донести подобную информацию до вас позже уже лично. -Не врет. Ну что ж, Александр Христофорович, здесь дела мне уж нет. Пойду побеседую с гостем вашим, с Львом. Посмотрим, что он на душе держит. -Пойдите, пойдите, отец. Только вы уж аккуратнее там. Человек он уже не ссыльный, да и происхождения благородного. Тучный священник медленно поднялся со своего места, поправил очки и двинулся к выходу из комнаты. Алексею показалось, что дышать ему стало значительно легче. *** Вернувшийся из-за двери секретарь бросил злобный взгляд на заходящего в кабинет Реликтового и улыбнулся расположившимся в паре удобных кресел для ожидающих аудиенции Льву и Маше. Затем быстро убежал в соседнее помещение, куда вела небольшая дверка, отделанная в том же стиле, что и стена, а потому незаметная. Через минуту он вернулся с подносом и принялся расставлять чашки, чайничек, сахарницу и блюда с маленькими пирожными, покрытыми взбитыми сливками на столике перед гостями. -Вот, простите, что ожидать приходится, да сами знаете, Алексей Иванович любит болтать попусту. Вот и у Александра Христофоровича время отбирает. Да вы не стесняйтесь, пирожные от лучшего кондитера Петербурга, по специальному рецепту для наших гостей делают. Юноша налил чай в две чашки, со своей мягкой, но слегка высокомерной улыбкой на лице продолжил щебетать: -Ой, какие у вас коты красивые. И необычные. И не приходилось таких видеть. Огромный, прямо дикий будто, - болтал он, вглядываясь будто только в Чудовище, расположившегося на коленях у хозяйки и придремавшего. Только на протянутую к нему руку зверь среагировал моментально, стукнув по ней лапой, пока без когтей, но достаточно сильно, чтобы чужак понял. -Не надо тянуть руки, животные этого не любят. По крайней мере наши животные, - Лев попытался говорить мягко и дружелюбно, однако получилось у него только тихо и холодно, слишком он волновался. -Ну, от чая я, пожалуй, пока откажусь, -весело, чуть громче обычного проговорила Маша, - А вот пирожные попробую, раз они по специальному заказу. Девушка поднесла угощение к лицу и незаметно понюхала. От белого великолепия пахло перекаленным железом. -А может и нет, - Лев с беспокойством глянул на нее, и отодвинул от себя тарелку с пирожными. Открылась дверь, выпуская плотно сложенного, полного и невысокого священника – азиата. -Сын мой, простите, что отвлекаю от вкушения пищи, но не пройдете ли вы со мной. Поговорим о вещах душеспасительных, - заметив, как Лев метнул беспокойный взгляд на Машу, добавил, - О спутнице своей не тревожьтесь, ничего ей здесь не сделается. Дождется она вас. О, и зверя своего оставьте, а то знаете, бог наказал чихом на шерсть этих малюток. Лев аккуратно передал Красавицу Маше, встал и ушел вслед за священником. А девушка откинулась в кресле и прикрыла глаза, автоматически поглаживая животных и думая о чем-то своем. *** Оповещение от особого отдела пришло совсем незадолго до того, как часы пробили 12 дня. Александр Романович отправил Тихона за Жераром, а сам начал собираться. Постоял перед зеркалом, расчесывая бороду, кивнул сам себе и направился к выходу. В холле, напротив широкой лестницы, ведущей на второй этаж, уже мялся молодой человек, едва перешагнувший 20летний порог. Брюнет, как и все Львовы, высокий и необыкновенно тощий, настолько, что в своем светло сером сюртуке казался странным насекомым, он постоянно поправлял небольшие очки и явно нервничал. Александр Романович вздохнул, смотря на него, очередной раз понимая, что активного члена семьи из юноши не выйдет, проведет он жизнь свою в лабораториях и библиотеках, дабы чести семейной и репутации не ронять. И дело тут не в талантах и их отсутствии, а в том, что не было у юноши из французской ветви главного семейного достоинства – умения создавать свой вид. Сам Александр Романович и после 40 сохранял крепкую, почти юношескую фигуру, был узковат в плечах и слишком подвижен в повадках. Да не вязалось это с образом его, а потом носил он костюмы, специально скроенные так, чтобы делать его более широким и тяжелым на вид, выбирая темные цвета и тяжелые ткани. Вот и сейчас подавали ему массивное пальто, бобриным мехом отороченное, хотя и было на улице уже вполне тепло, хоть и ветрено. Он последний раз по извечной привычке своей посмотрел на стену вверху первого пролета широкой лестницы, оттуда холодным взглядом огромных темных глаз ему ответила женщина с крупного портрета. Старинное платье, собранные в строгую прическу практически черные волосы, лишь слегка подернутые начинающейся сединой, узкое красивое лицо, напоминающее Мадонн с старых картин европейских мастеров, строгая поза. Портрету было больше 50 лет, а потому такой Александр Романович свою бабушку, всесильную Марфу Никифоровну Львову, державшую в кулаке мужа своего, детей и весь род на протяжении 40 лет, с самой юности своей, не помнил. Это она вырастила единственного позднего сына своего непутевого старшенького, она научила многому, в том числе и тому, что не магический потенциал – главное в управлении этой семьей. Она дала возможность в нужный момент обыграть дядьев и братьев двоюродных и сесть в кресло главы семьи, да не номинально, а доказав свое полное на то право. Жестко, так, что все ветви то право подтвердили. Но любил он смотреть именно в это еще молодое лицо. Художнику удалось уловить то особое спокойное выражение лица, под которым проглядывалась сила и необузданность дикого зверя. Его окликнули. Карета уже подъехала. Как всегда, про себя попросив бабушку пожелать ему удачи, он отвернулся от портрета и побрел своей медленной, степенной, медвежьей почти походкой, чуть косолапя, к выходу. К кабинету Бенкендорфа их проводил услужливый служащий в летах уже, а в просторной светлой комнате их встретил знакомец – секретарь, совсем еще мальчишка, однако мальчишка сверх меры полезный. Он с всегдашней своей любезностью сообщил, что Александр Христофорович уже ожидать изволят, да просили только лично князя допустить. Но пусть за спутника не переживает его светлость, присмотрят за ним наилучшим образом. Даже не пытаясь понизить голоса, Львов буркнул Жерару: -Смотри, не вздумал предложенными угощениями лакомиться. И болтать с этим прохвостом не вздумай. Юрий или Юлий (как звали юношу на самом деле, но Александр Романович предпочитал вслед за начальником его звать мальчишку на русский лад, когда ничего не надо было от него) неизменно улыбаясь, церемонно открыл перед ним дверь, в которую князь и шагнул, предвкушая очередную интересную встречу с сиятельным Бенкендорфом. Спиной к нему прямо перед рабочим столом сидел какой-то человек в черном, с волосами, для женщины обрезанными слишком коротко, а для мужчины очень уж длинно. Человек чуть повернул все тело, чтобы увидеть вошедшего, и сердце Александра Романовича пропустило очередной мощный привычный удар. На секунду ему показалось, что он смотрит на портрет в своем холле. *** После того, как Льва увел куда-то священник, Маша совсем заскучала. Секретарь вернулся на свое место, изредка бросая на нее взгляды. В комнате стояла полная тишина, пока не стукнула тихо дверь и не прозвучали знакомые шаги. Им тут же ответил быстрый стук каблуков щеголевато одетого юноши. Алексей, улыбаясь, подошел к ней и опустился рядом: -Александр Христофорович очень заинтересован и настроен по-доброму. Маша, я тебя очень прошу, будь разумной. И тогда все будет хорошо. Давай, иди. А за котами я присмотрю. -Разумной? Была бы я разумной, я бы во все это не вляпалась. Поздновато, однако, для этого совета. Она встала, потянулась, дождалась, когда из-за двери появится выглядящий крайне озадаченным и растерянным парень, и твердым шагом направилась в кабинет к главе Третьего отделения. Мужчина оказался именно таким, как его изображали на портретах, единственно, мундир был не так парадно зашит золотом, однако жесткий воротник под самый подбородок был на месте. Маша улыбнулась ему своей особой улыбкой, натренированной, нагловатой и подошла к столу, без приглашения опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. Под платьем это было не так заметно, но она была уверена, что мужчина увидит. -Здравствуйте, Александр Христофорович. -Мария Давидовна, раз наконец познакомиться лично, - если он и был ошарашен поведением девушки, то ничем этого не показал. -О, это взаимно. -Ну что ж, я рад. Мой подопечный много о вас писал, да и вы прислали от себя весточку. Прямо скажем, рассказ о вашей судьбе и способностях выглядит совершенно фантастично. Однако я уже имел удовольствие убедиться, что в одном Алексей мне не соврал. -И в чем же? -Ваше лицо совершенно невозможно запомнить. Это магический трюк или особая способность? -Скорее побочный эффект. -Ну, эффект, так эффект. Он не суть важен. Однако мне невероятно было бы интересно пронаблюдать в действии и две другие особенности, о которых вы меня уведомили. Ваше умение исчезать и появляться где вздумается мы еще проверим, а вот считывание информации. Маша резко протянула к нему руку в перчатке ладонью вверх: -Желаете подержать меня за руку? -О нет, я, пожалуй, воздержусь от такой чести, - он поднял небольшой колокольчик, стоявший на его столе и позвонил. Звук не раздался, но через несколько секунд стукнула дверь и в комнату вошел секретарь. -Юра, не поможете ли вы нам в одно эксперименте. Идите сюда. Снимите перчатку и протяните даме руку. Маша медленно стянула с ладони ткань. -Прости парень, про личное рассказывать не буду, не бойся. -О, меня не интересует вся его жизнь. Мне нужен ответ только на один вопрос: кто подарил моему секретарю его часы? Лицо парня дернулось, Маша же свое выражение лица удержала, хотя все тело и напряглось. Выискивать конкретную информацию в потоке воспоминаний ей еще не доводилось. -Ну что ж. Попробуем посмотреть, – она решительно сжала мягкую холеную ладошку секретаря в своей и погрузилась в водоворот его воспоминаний, отрезая при этом себя от его силы, которую успела задеть при первом касании. Ей потребовалось больше минуты, чтобы найти ответ на вопрос командиров жандармов, но выудить нужное звено все-таки получилось. Она разжала пальцы и откинулась на спинку кресла, надеясь, что выглядит не слишком уж уставшей. -Не дарили ему никаких часов. Те, что этот юноша сейчас носит на цепочке, были в его колыбели, когда его принесли в монастырь. По крайней мере так сказал священник, их отдавший ему. -Можешь идти. Там Львов должен приехать вскоре. Проводи его сюда, как появится. Дверь стукнула. Маша приоткрыла немного глаза, наблюдая за потерявшим свое беспечное выражение доброго дядюшки лицом собеседника. -Что ж, и в этом не соврал Алексей. Хорошо. Однако вы, думаю, уже знаете, что не только пол ваш является преградой во исполнении высказанного вами желания служить под моим началом. Фамилия, которой вы представиться изволили, весьма известна в Империи. И в особых кругах тоже. -Да, Алексей Иванович что-то такое рассказывал. -Вы понимаете, что верить вам на слово мы не можем. А потому я попросил главу этой семьи посетить сегодня нас и провести специальный обряд. Он, по мнению представителей этой семьи, покажет, состоите ли вы с ними в родстве. -О, магический ДНК тест? Весело. Я согласна. Будет очень смешно, если он окажется положительным. Дверь за ее спиной стукнула. Она обернулась и увидела высокого массивного мужчину, с большой черной бородой лопатой, красивым лицом, на котором выделялись два ярко-голубых глаза. Из-за легкого изгиба правой брови, он казался лукавым. «Черт, почему все вокруг голубоглазые? У них тут что это доминантный ген?» - быстро пронеслось в голове. -А это собственно сам князь Александр Романович. Маша встала навстречу человеку и протянула руку для приветствия, человек, смотря на нее в упор дернулся чтобы ответить, но был остановлен спокойным, но уже далеко не настолько добрым голосом главного жандарма: -Я бы не советовал вам, Александр Романович, крайне не советовал. А то будете меня потом обвинять еще в чрезмерной коварности. Человек остановился. Маша оглянулась на Бенкендорфа: -Его рука в перчатке, вообще-то, так что угрозы не было. Но, чтобы вам было спокойно, - она натянула свою перчатку на руку и снова протянула ее вошедшему- Мария Давидовна. Человек скорее на автомате, чем действительно понимая, что делает пожал руку, отпустил, а потом откровенно удивленно уставился на свою собственную ладонь. -Да, вот такие удивительные гости бывают у меня в кабинете, - послышался понимающий голос Бенкендорфа, - Это и есть то дело, ради которого я попросил вас посетить мою скромную обитель. Эта милая леди утверждает, что ее зовут Мария Давидовна Львова. Смелое, на мой взгляд, заявление. Но у нас есть некоторые опасения, сами понимаете. Да и вам будет полезно узнать, если появится случайно блудный член вашей семьи. -Да, конечно. Я сомневаюсь, что у нас появится неизвестный родственник, но чем Бог не шутит, - голос мужчины был необычным, глубоким и хриплым, словно тот сильно простужен или надсадил его где-то. -Тогда не будем терять времени, вы, как и я человек занятой. Вы взяли с собой специалиста? -Конечно. Но я не вижу здесь отца Нестора. Или вы наконец начали мне верить? -Не начал, не переживайте, - Александр Христофорович рассмеялся легко и по-доброму, поднялся из-за стола, - Отец Нестор уже внизу, он присоединится к нам в ходе действа. Мужчины вышли из кабинета, подозревая, что Мария отправится за ними. Маша, почувствовавшаяся себя неуютно из-за того, что про нее словно забыли, пожала плечами и отправилась за ними, гадая про себя, связывают ли их дружеские чувства или они оба ненавидят друг друга. В соседней комнате к ним присоединился странный тощий тип, оттеснивший девушку еще дольше от мужчин и пристроившийся за спину Львову. Из кабинета секретаря они нырнули в ту небольшую замаскированную в стене дверку, за которой оказалось небольшое помещение, заканчивавшееся узкой лестницей, уходившей вниз. Девушка с интересом оглядывала коридор, в который они спустились. По стенам горели светильники, а двери, мимо которых они проходили, были плотно заперты. Из-за них не доносилось ни звука, и никто им не встретился по дороге. Только из последней двери, перед новой лестницей, при их приближении вышел давешний священник, быстро закрыв дверь за собой. Он что-то тихо сказал Бенкендорфу, и вся компания направилась в низ. Конечной точкой путешествия оказалась уютное помещение, освещенное лампами и разлаженным камином. Из мебели в просторной комнате был лишь большой стол посередине и несколько стульев, расставленных по всему пространству. Тощий парень метнулся к столу, раскрыл большую сумку, принесенную с собой и начал в ней ковыряться. Бенкендорф и священник сели на стулья напротив стола. Львов подошел к нему с другой стороны. О ней словно забыли. Маша прошлась по комнате, попинала какой-то стул. -Готово, - прозвучал необычно низкий голос от стола, почти бас. Девушка оглянулась на его обладателя и заметила приглашающий жест, который сделал ей князь. Подошла к нему. -Сейчас Жерар уколет вам и мне палец. Я прошу прощение за причиняемую боль, но для обряда нам нужна частица крови. Могу ли я просить вас снять перчатку, - Маша моргнула, голос князя неуловимо изменился. Нет, он так же хрипел, но интонации поменялись совершенно, сейчас рядом в ней стоял обходительный джентльмен, а не тот медведь, что ввалился в кабинет Бенкендорфа. -Без проблем. Это мелочь по сравнению с тем, сколько я уже успела ее потерять. – она стянула перчатку и протянула руку парню. Потом опомнилась и отдернула ее, -Пусть только наденет перчатки, а то, боюсь эффект нашего соприкосновения ему не понравится. Да и мне тоже. Львов сделал жест и Жерар натянул перчатки на недавно только освобожденные от них руки. Острое лезвие кольнуло подушечку пальца, по нему потекла кровь. Юноша совсем не нежно сжал запястье, заставив подвесить палец над какой-то странной деревянной конструкцией, очень напоминающей макет лабиринта. Ее кровь капала на один из входов в него. Когда налилось достаточно, по мнению мага, руку была отпущена. Маша отступила, потирая заболевшее запястья и завистливо посматривая, как юноша повторяет всю процедуру со своим патроном, но гораздо деликатнее и нежнее. Когда основные ингредиенты были на месте, парень зажег свечку, торчащую из центра странной конструкции и затянул заунывный речитатив на языке, который показался девушке смутно знакомым. Она оглянулась, все мужчины в комнате пристально смотрели только на мага. Тот через пару минут замолчал и повернулся к князю с каким-то жалким выражением лица: -Не выходит… Александр Романович бросил ему какую-то фразу на щелкающем языке, юноша кивнул и снова склонился над работой, начав проговаривать слова с начала. -Сын мой, говори на понятном присутствующим языке, а не на вашем бесовском наречии – послышался раздраженный голос священника. -Я просто предложил поменять одно слово в заклинании, расширяя область поисков. Оно не сработало из-за того, что мы с этой женщиной родились слишком далеко друг от друга. Священник удовлетворенно кивнул, наблюдавший за этим Бенкендорф тоже качнул головой. Тем временем юноша закончил говорить, деревянный лабиринт засветился, а капельки крови побежали по желобкам к середине. Наконец они встретились в центре и поменялись местами, не соединившись. Маг поднял глаза на наблюдателей: -Не родня. -Жаль, вы миленький, я бы не отказалась от такого дядюшки, -тут же выдала Маша, увидел ошарашенные лица мужчин, улыбнулась и продолжила, - ну а теперь что, господа? Какое еще веселье меня сегодня ждет? -Думаю, теперь мы можем вернуться в мой кабинет и попрощаться с князем. Все встали и пошли к дверям, задержался только маг, быстро складывавший в сумку свои инструменты. Маша дождалась, когда все выйдут, и шагнула за ними, снова поплелась в конце делегации, прикидывая, как они среагируют, если она внезапно рванет в другую сторону или откроет какую-нибудь дверь. От этих мыслей ее отвлек тихий хриплый шепот Львова, совершенно незаметно оказавшегося вдруг по левую руку от нее. Князь шагал, смотря прямо перед собой и почти незаметно шевеля губами: -Я знаю, что вы. Найдите меня сегодня в полночь. Помните, что за вами будут приглядывать. Нам надо поговорить. Маша сделала вид, что не услышала, а князь в два широких шага снова оказался впереди нее. Когда они выбрались на свет в кабинет секретаря, мужчины светски попрощались, князь и его помощник ушли, а Машу снова попросили зайти в кабинет вместе с Бенкендорфом и священником. В кресле перед столом уже сидел Лев. Девушка улыбнулась и совершенно беззастенчиво присела на гладкую ручку кресла, наклонившись и положив руку для поддержки на плечо мужа. -Ну что же вы, сейчас вам принесут кресло. -Не надо, мне вполне так удобно. Итак, ваш эксперимент закончен. И что вы скажите теперь? -Я бы попросил вас продемонстрировать вашу третью способность, если это не очень вас затруднит. -Да нет, отнюдь. Маша встала на ноги, на секунду замерла на месте, а потом шагнула вперед и пропала. -Впечатляюще, не так ли, отец? -Если сие действие не освящено силой врага человеческого, то да, вполне достойно, однако же, когда нам ждать возвращения девицы? -Думаю, сейчас, - холодно проговорил молчавший до того Лев. Бенкендорф ощутил у себя на плече внезапное давление и резко вскочил, повернувшись. Прямо за ним стояла странная женщина и улыбалась, казалось, издевательской улыбкой. -Бу. Ну что, довольно вам? Или мне прогуляться в ту чудную кондитерскую, откуда вы берете зачарованные пирожные? Девушка вернулась на свое место. Бенкендорф осторожно сел на место и снова по-доброму улыбнулся: -А с чего вы взяли, что она зачаровано? Алексей не упоминал о вашем таланте видеть магию. Неужто вы обманули моего бедного следователя? -Ничуть. Я ее не вижу. Но унюхать могу. Это чертовски странно, знаете ли, когда пирожные пахнут пережжённой сталью. Не знаю уж, что вы хотели с нами сотворить, но это делает вас чуть менее приятным работодателем. -А вы все также хотите на меня работать? -Да, мы все также хотим на вас работать. Думаю, не надо объяснять, что на этом рынке талантов мы продаемся только комплектом. -Не надо. Я бы и не подумал разъединять такую чудесную пару. Однако служащая барышня, да еще и в таком месте, вам не кажется это странным? -Нет. В моем мире и моем времени женщины еще и не в таких местах служат. О, вы были бы совершенно поражены. Ну так что, в моем потенциале вы убедились. Потенциал моего супруга, думаю, вам известен не меньше. -Честно говоря, я не рассчитывал, что все обернется так, как обернулось. И, если позволите, Мария Давидовна, желал бы еще раз обдумать сложившуюся ситуацию. Позволите ли вы нам предоставить подготовленную для вас с супругом квартиру, чтобы вы могли отдохнуть с дороги. А завтра с утра мы могли бы закончить этот разговор. -Я не против. Только позаботьтесь о запасе провизии. Мне нужно в том числе сырое мясо для котов. -Всенепременнейше. И Лев Павлович, я понимаю, что ваше желание увидится с старыми друзьями, отцом, показать даме Петербург возможно будет сегодня сильно, но советую вам от этого воздержаться. -С отцом? – Лев непонимающе посмотрел на собеседника. -Ну да, Павел Карлович всю зиму и весну провел в столице, а вы не знали? Ну что ж, тогда я рад, что принес вам эту весть. Но, однако же, отложите семейное воссоединение до завтра. В карете ехали молча. Молчали и во время обеда, перебрасывались разве что незначительными фразами. И лишь после того, как удалились в спальню и приведя себя в порядок, устроились в одном нижнем белье на огромной кровати, почесывая котов, наконец заговорили. Правда перед этим Маша обнюхала все вещи в небольшой комнате, пытаясь уловить странные запахи. -Что у тебя выпытывал этот в рясе? -Заставил рассказать о себе, о тебе, о всем, что в Радищеве происходило. Меня словно наизнанку выворачивало, как будто кто прямо в мозгу копался. Отвратительное ощущение, - Лев лежал у Маши на коленях и наслаждался ощущением пальцев, поглаживающих и перебирающих пряди его распущенных волос, это ощущение убирало головную боль, оставшуюся после разговора со священником, - Ему совершенно невозможно соврать. Когда что-то переиначиваешь, как будто прут стальной раскаленный в висок вонзается. А с тобой что творили? -Да ничего. Попросили показать, как я информацию считываю. Потом князь Львов пришел. Внушительный такой мужик. Проверяли, не родня ли. Оказалось, не родня. Маша помолчала. -Этот князь потом уже, когда обратно шли мне шепнул, явно не хотел, чтоб Бенкендорф прознал. Сказал найти его сегодня в полночь. Предложение у него для меня есть. Сказал, что знает, кто я такая. Интересно, откуда? -Мы пойдем? -Я пойду. Прости, счастье мое, но тебя за собой утащить я не смогу, а по-человечески в гости съездить нам не дадут соглядатаи нашего гостеприимного хозяина. -Маша, это опасно. Я тебя не отпущу, даже не думай. У нас и оружия нет никакого с собой. Я проверил, из моих вещей забрали все. -Ну, мое осталось при мне. Прихвачу с собой кукри и пару ножей. Но я пойду. Это слишком странно. А вдруг он тот хвост, та ниточка – которую мы упустили? Может он тоже с Оракулом связан и тем немцем? -Тогда это втройне опаснее. -И интереснее. Лев, я понимаю твои опасения. Но давай бояться будем чуть позже, когда продадим себя подороже. А знания о этих ребятах очень повысят нашу цену в глазах Бенкендорфа. -Знаю. Но все равно против. -Хорошо. Я учту. А ты, если я не вернусь часам к 4 утра поднимай тревогу. Хорошо? -Хорошо. *** Собирал Машу на ночную вылазку Лев лично. Растрепанный, в одной рубашке и штанах, он выхаживал вокруг своей одетой в одежду из родного мира супруги и опытным взглядом определял, не видны ли посторонним только что им же закрепленные несколько ножей. Затем протянул ей свой ремень с прикрепленным уже кукри в ножнах. Она застегнула пряжку поверх пальто, устроив его за спиной так, чтобы рукоять чуть выдавалась вправо. -Мне все равно это не нравится. -Мне тоже. Но зато это интересно. Девушка шагнула ему на встречу, поцеловала, отстранилась, сделала пару шагов ему за спину и пропала. Во Тьме было привычно тепло и уютно, даже как-то жарковато. Она закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь уловить ощущение теплого шарика в груди, представляя перед глазами Александра Романовича. Через несколько минут это получилось, и она начала выбирать направление. Шагнув обратно в мир, она оказалась в небольшом по местным меркам кабинете, заставленном книжными шкафами, на полках которых кроме крупных томов громоздились еще и различные папки, свитки. За столом прямо посередине в свете двух ламп сидел и что-то писал сам хозяин. Она сделала шаг вперед, и мужчина поднял голову, реагируя на стук каблука. -О, вы пришли, - он глянул на циферблат лежавших рядом часов, -Вы опоздали. -Ну извините, искать человека, которого знаешь всего пару минут – это не самое быстрое занятие. Зачем вы меня сюда позвали, князь? - Поговорить? Знаете, какое слово в заклинании пришлось заменить, чтобы оно сработало? -Не имею понятия. -Мир на миры, - он улыбнулся, - Предвосхищая ваше удивление, да, я знаю про то, что наш мир не единственный. -А в кого это вы такой образованный и просвещенный? -Моя любимая бабушка всегда говорила:«Учись Саша, читай, кто владеет информацией – владеет миром», и так вышло, что среди моего чтения были и наши архивы, а в них презабавнейший дневничок одного из моих дальних предков. У нас его считали чекнутым, а потом он вообще пропал. Но для моей семьи это скорее норма, чем исключение. Так вот, он-то и описывал в нем «другие места», интересно описывал. Я понимаю, почему его считали умалишенным. А встретив вас, я подумал, что возможно он был не так уж неправ. Да и заклинание не сработало. -Это чем же я так отличаюсь от обычных людей, что вам так подумалось? -Вы? Всем. Боже, как Александр Христофорович вас вытерпел, я не представляю. Вы же понимаете, что наши барышни себя так не ведут? А ваша фраза про то, что я миленький, - мужчина хохотнул, - Это было потрясающе. Но дело не совсем в этом. Он встал со своего места. -Пойдемте, покажу, что навело меня на мысль о том, что вы, скажем так, неординарная личность. Они прошли через несколько комнат, коридор, спустились по лестнице почти в полной темноте, освещая себе дорогу лампой, и остановились на одном из пролетов. Князь поднес лампу к висящей на стене картине, и она заблестела, открывая Маше лицо сурово смотрящей на нее женщины. -Ну что? Вижу, вы также поражены, как был и я. Безусловно, это не можете быть вы. Цвет волос у вас различается, да и она была чуть пониже вашего. Однако вы поразительно похожи. -Кто это? -Моя бабушка. Увы, ее вот уже 20 лет нет в живых. Вы не родня. Но сдается мне, провидение не просто так привело ко мне ее копию. Скажите, почему вы не касаетесь людей голой кожей? -Перед тем, как я отвечу, я сама спрошу и понадеюсь на честный ответ. -Я не буду врать вам. -Что вы знаете о Оракуле? – Маша пристально всматривалась в лицо человека, улавливая малейшие изменения, но увидела лишь удивление. -Оракул? Так в Древней Греции называли тех, кто мог предсказать будущее, если я не ошибаюсь. А что? -Ничего. Какие у вас отношения с царем? -У меня? Да, собственно, никаких. Мне нравятся два наших последних правителя и нравится, куда идет эта страна. Я могу заниматься своим делом, могу появляться на великосветских приемах. При их дедушке нам такое было не по чину. Не могу служить, да я от этого и не страдаю. Да и с магической точки зрения мы чуток вздохнули посвободнее, когда Бенкендорфу все это доварили. Он умен, хотя и военный, быстро прознал выгоду. Оно же всем лучше, когда поставщик ингредиентов свой, родной, а не немцы какие-нибудь. А к чему вы вообще интересуетесь? Уж не испытываете ли вы ненависти к государю императору? -Да так. Будем считать, что я вам верю. Пойдемте, что ли обратно, что здесь торчать. И я вам расскажу, что умею. А вы мне расскажите, зачем меня ночью из постели выдернули. -Зачем вам Бенкендорф и вся эта казённая служба, Мария Давидовна? Мужу вашему я еще понимаю, но вам? Работайте на меня. Сохраните фамилию, я введу вас в светский круг как свою родственницу. В семью мы вас, конечно, не примем, но то дело наше внутреннее, о том и не узнает никто сторонний. Подумайте. Я предлагаю вам обеспеченную жизнь в обмен всего лишь на незначительную помощь при переговорах с деловыми партнерами и выполнение кое-каких поручений. -Как же интересно вы это все рассказываете, Александр Романович. Прямо-таки пряник золотой, а не работа. -Ну, пряник- не пряник, но всяко лучше, чем государев мундир носить. -вы же понимаете, что сегодня я не скажу вам ни да, ни нет. Подумать тут надо. Да и предложение Бенкендорфа выслушать. Знаете что, а приходите-ка завтра часов в 10 к Александру Христофоровичу, поговорим. Скажете, что пришли разобраться, что делать с моей фамилией и с предложением, ввести меня в свет, как свою родственницу. Вместе насладимся выражением лица Александра Христофоровича… -Я могу считать, что это предложение сродни положительному ответу? -Вы можете надеяться, что я подумаю. Серьезно подумаю. И постараюсь не обидеть вас своим ответом. А теперь, простите, но мне пора. Если я не успею к назначенному времени, супруг мой поднимет тревогу. А я сомневаюсь, что вы захотите, чтобы к вам молодцы Бенкендорфа вваливались. Маша дождалась вежливых слов прощания от Львова, и шагнула в Тьму, а затем бегом рванула в сторону привычно горящего в груди шарика, обозначающего Льва. Вывалившись в свою спальню, она застала мужа читающим при свече. При ее появлении он встал и подошел к ней: -Ну, что? -Что,что. У нас покупатель номер два. А как стелет-то. Скажи, у вас тут все считают женщин совсем дурочками? -Ну, в общем и целом, многие, -Лев смутившись отвел глаза и даже слегка покраснел. Маша нежно повернула к себе его лицо, прижалась ко лбу лбом и тихо выдохнула: -Тогда нам повезло. Быстро отстранилась и пошла копаться в своих вещах: -Найди мне несколько листов бумаги, пока я ищу нормальную ручку. -Зачем тебе? -Договор будем составлять. Думаю, радость моя, у меня получится продать нас раза в два дороже, чем я думала.