Отголоски чувств

У Ким Сокджина есть одна такая вредная, задалбывающая всех привычка, — если он захочет съесть что-то вкусное, то он достанет всех в радиусе пяти миль, а особенно своего хорошего друга и соседа по квартире — Чон Хосока, но получит эту еду. Вот чтоб его. — Дурацкий Джин-хен, что ж тебе приспичило пожрать этот торт сейчас? — на улице целый день стоял мороз, который конкретно так подпоганил всем настроение. Мало того, что он был колючим и щипал за все, что можно, так еще и подморозил все дорожки. Хосоку с его старыми стоптанными кедами и так не очень живется, — ноги коченеют до синевы, — так еще теперь он каждую божью минуту поскальзывается, чуть ли не летя носом в асфальт. — Дурацкий Джин-хен, — в очередной раз бормочет Чон и останавливается посреди дороги, ежась. До магазина, где продается чертов торт, минут десять пешком, но если побежать, то он справится за пять. Хосок вздыхает и смотрит вниз на свои кеды, умоляя их не подводить его, и стартует со своего места вперед. Половину пути он скользит по замерзшему асфальту, изображая разного рода фигуры, а другую часть времени катится кубарем вниз. На самом деле дорожки не такие уж и ледяные, ну или Хосок просто ударился головой во время полета, но факт остается фактом — асфальт совсем не холодный и очень даже удобный. А еще можно смотреть на звезды, которых в большом городе, конечно же, нет. — Черт. — Вы в порядке? — свет от фонарей и вывесок загораживается каким-то силуэтом с обеспокоенным лицом, Чон ни в какую не хочет признавать, что это обычный человек. Симпатичный даже, — Что вы делаете? — На звезды, — голос хрипит, и парень только сейчас ощущает насколько он замерз, — смотрю. — Так их же не видно? — Потому что люди слепые, я вот вижу. Хосок поднимается с асфальта и отряхивается, а потом, горделиво приподняв голову, проходит мимо хохочущего парня. И валится прямо у лестницы магазина, плюхаясь задним местом на асфальт. Хохот становится громче, а силуэт с симпатичным лицом сгибается пополам, по всей видимости, не выдержав харизмы Чона. Парень фыркает и почти ползком заходит в магазин, сразу же направляясь к отделу с любимым джиновым тортом. А незнакомец топает следом, все еще красный от смеха и мороза. — Чтоб тебя, дурацкий Джин-хен, бесишь, — ворчит парень, осматриваясь в поисках правильной вкусности. Он ее замечает и чуть ли не пищит, ведь та последняя оставшаяся, и уже протягивая руки к десерту, Хосок матерится. Тот гребанный силуэт с симпатичным лицом забирает его торт, из-за отсутствия которого Чон может остаться на улице. В холод и голодный, черт. — Черт. Эй, эй, будь другом, отдай тортик, пожалуйста, — незнакомец смотрит на все лепетание парня хитрющими глазами и ухмыляется, как последняя скотина. — С чего бы? — Ну пожалуйста, ну что тебе стоит, — Хосок готов хоть расцеловать его, пусть только десерт отдаст, — если я не принесу его, то могу оказаться на улице. Меня отправят на скамейку у подъезда, в холод и голодного! Тебе меня не жаль? — По моему тебе было вполне уютно на холодном асфальте? — теперь Чон мысленно сгребает все торты и обмазывает это симпатичное лицо, вот что за люди пошли, а. — Не отдашь? — Неа, — незнакомец улыбается, скотина такая, и проходит мимо, направляясь к кассе. Парень следует за ним по пятам, сверля злым взглядом и мечтая сделать в его голове огромную дыру. Чтоб его, гада такого. На улице по всей видимости стало еще холоднее, а в Хосоке как-то странно прибавилось смелости — ночевать на скамейке не хочется совсем, да и живот урчит, требуя еды. Как бомж какой, честное слово. «Дурацкий Джин-хен.» Чужая спина маячит совсем рядом: незнакомец болтает с кем-то по телефону, неся торт в руках. Чон еще пожалеет о том, что задумал, ох, как пожалеет. Парень останавливается и тянет за руку силуэт с симпатичным лицом; тот недоуменно смотрит, пытаясь что-то сказать, но Хосок не дает ему это сделать. Хватает за шею и тянет на себя, быстро касаясь своими губами чужих, и пока незнакомец находится в полнейшем шоке, забирает у него торт и скользит старыми кедами, приноровившись. Видимо у него не только смелости прибавилось. >\\\< — В смысле, ты торт украл? — Ты бы меня без этого торта домой не пустил, — у Чона до сих пор красные щеки и кружащаяся голова. Смелость пропала, когда он прибежал домой, и остались только дичайшие стыд и смущение. Что, черт возьми, он такое сделал. — Чего это? Пустил бы, ты вообще-то половину аренды платишь, — Сокджин фыркает и идет открывать дверь, в которую настойчиво стучат. — Это кто? — Я же говорил, что ко мне друг приедет, — в коридоре слышится копошение и гул, а потом Хосок узнает в одном из голосов своего знакомого незнакомца и сползает под стол, прикрываясь этим чертовым тортом. — Хосок-а, знакомься, Ким Намджун, мой друг детства. Намджун, это– — Воришка тортов, привет, — силуэт с симпатичным лицом и обретший имя, широко улыбается, а Чон все ниже спускается под стол, — эй, ну и куда ты опять? Намджун присаживается на корточки так, чтобы видеть парня под столом, а тот пищит и ползет в другую сторону, намереваясь сбежать. Да только не получается и его ловят, доставая из-под стола. — Уйди, блин. — Неа, ты мне должен вообще-то, — Ким держит крепко, а Хосок уже даже не пытается вырваться, — мне не хватило одного банального чмока за такой вкусный торт, что насчет свидания, м? Хосок бормочет что-то, прикрывая лицо ладошками, и кивает. Торт почти весь съедает Сокджин, наблюдая за этой странной парочкой.