Надеюсь, ты — мазохист

— Здесь довольно прохладно, да? Может постелить плед? Как думаешь? — Карма осматривал ледяные стены, проводил ладонями по кирпичам, дотрагиваясь пальцами до застывшей крови. Здесь как будто проходил сквозняк, но как это возможно? Они же в подвале. Под землёй. — Почему ты не отвечаешь? — будто опомнившись, Акабанэ подходит к нему почти вплотную. Лёгким движением руки он сдирает скотч с нежной кожи лица. Нагиса вскрикивает, зажмуривая веки, — вот так будет лучше, да? Я могу больше не затыкать тебе рот, если пообещаешь не кричать. Мы же не хотим, чтобы ты снова был наказан? — Не… нет, — голос дрожит. Странное чувство, словно ком подкатывает к горлу. Волнение где-то внутри оттягивается вниз, заставляя чувствовать себя… прескверно. — Вот и славно. Милый, ошейник не жмёт? — Карма дотрагивается своими холодными пальцами до шеи. Шиота вздрагивает, как будто боясь того, что руки сомкнутся и начнут сжиматься… — почему ты боишься меня? Я ведь люблю тебя. — Пож…пожалуйста… не… не на… — истощённый организм только и мог, что плакать. Сколько дней Нагиса провёл здесь? Эта комната как будто душила его, как будто являлась могилой… Как так получилось? Какое неправильное действие привело его к такому исходу? Шиота ведь… он просто… — Ну же, не надо плакать… ты считаешь меня сумасшедшим? Но ведь всё, что я делаю только для тебя, для нашего счастья. Только… для того чтобы мы оба были счастливы… да? Тебе всего лишь нужно посидеть на цепи. Пару дней, месяцев, лет… неважно сколько. Поверь, как только я пойму, что ты будешь готов остаться со мной, я сниму их… сниму всё, — он провёл рукой по лодыжке, резко хватаясь за кандалы. Акабанэ оттянул их на себя, поднимая ногу Нагисы. Ласковые прикосновения приносили невероятную душевную боль. Они как будто твердили все в унисон: «Ты никогда не сбежишь». Лет… он сказал, ему придётся быть здесь много лет… вот теперь подвал частного дома можно считать настоящей могилой. Могилой, в которой закопан живой человек… Подумав об этом, сердце Шиоты забилось сильнее. Оно начало отдавать болью с каждым ударом где-то в голове. Пульсация усиливалась. Руки… они задрожали, а разум… был ли он ещё с ним? — За что? — тихо спросил Нагиса. — Милый, о чём ты? Что случилось? Ты выглядишь таким расстроенным… — Карма явно подыграл ему, обиженно надув губы. Его ладонь… она начала подниматься вверх, вызывая ещё большую дрожь. — Пожалуйста… нет… — Что такое? Неужели мне нужно научить тебя говорить? Иначе ты совсем не можешь выражать свои мысли, — ладонь прошлась по коленке и остановилась на внутренней стороне бедра. Ласковые движения теперь казались ещё более страшными, — скажи прямо. Я постараюсь тебе помочь. — Отпусти… пусти меня… я хоч… хочу жить… — Шиота поднял голову вверх, чувствуя, как слёзы стекают по лицу. Они проходились по следу, оставленному от скотча и падали на ключицы, где заживали недавние синяки и… засосы. Сколько времени должно пройти, чтобы человек в заточение сбился со счёта? Ответа нет… Если он в месте, где нет света, надежды на спасение… где он постоянно подвергается насилию и изнасилованию… — Ну же, не плачь, я не убью тебя. Только если ты не… не посмотришь на кого-то другого. Помни, ты можешь любить только меня… нет, может и существует вариант, при котором мне придётся убить тебя, но давай обойдёмся… без этого шоу, — его нежная улыбка словно насмехается над положением Нагисы. Шиота продолжает держать голову задранной вверх, смотря в потолок как-то… опустошенно, что ли…? Что такого сделал Нагиса? За что ему все эти муки? Карма раздвигает его ноги, прижимаясь вплотную. Он обнимает Шиоту, начиная бродить ладонями по дрожащей спине. Майка задирается, и теперь холод его прикосновений ощущается как никогда сильно. Настолько, что становится больно. Кажется, это медленно убивает… но, возможно ли такое? — Я люблю тебя… Нет смысла кричать о том, чтобы он остановился. — Люблю только тебя… Нет смысла… Горячее неуравновешенное дыхание опаляет ухо. Взгляд как-то отстраненно пытается смотреть в другую сторону, лишь бы не видеть этих алых волос… какой дурак придумал, что алый цвет означает любовь? Чушь… Холодная рука оттянула нижнее бельё вниз. Затем прошлась по члену. От неизбежной ненависти и возмущения Нагиса стиснул губы, даже слегка прикусывая нижнюю зубами. Кажется, именно сейчас его порог страха был переступлен. Боялся ли он? Нельзя сказать, что нет, но ярости Шиота испытывал куда больше. Но, несмотря на смешанные чувства, где-то внутри, он всё-таки чувствовал волнение. Даже если бы захотел, не смог бы оттолкнуть Акабанэ. Он связан по рукам и ногам, куда же дёргаться? Уже до боли привычные ласкающие движения, снова начинали вызывать приступы тошноты. Но самым тяжёлым моментом всегда был тот, когда Карма начинал смотреть прямо в глаза… без своих привычных эмоций, будто ученый, ставящий безжалостный эксперимент над беззащитной лабораторной мышкой. Не останавливаясь, он надрачивал ему, будто пожирая взглядом. Затем свободная рука вновь касалась бедра, а после опять поднималась выше. Настолько, что останавливалась только у шеи и оттягивала ошейник так, что он… Сжимал горло. Душил его. Зачем?! Прерывистый кашель вырывался изо рта, а глаза как-то странно закатывались вверх… вместе с этим приходило уже знакомое, выработанное чувство наслаждения. К сожалению, Нагиса был покорно приучен к тому, что бы кончать от удушения. — Я принесу тебе плед, — пришептывал ему на ухо Карма и уходил. Оставлял Шиоту одного бороться с его травящими мыслями. Свет выключался. Захлопывалась дверь. Подвал погружался в темноту. — Спасите…