Трудная дорога к счастью

Глава 54 POV от Автора: Прошло совсем не много времени, и в комнате прозвучал резкий звук вызова, исходивший из ростового зеркала в изящной раме со множеством завитков, висящего на стене и до этого отражавшего комнату-кабинет с двумя креслами, в одном из которых с удобством расположилась молодая девушка-дроу, и письменным столом-бюро в углу. От внезапного резкого звука девушка чуть вздрогнула и слегка нахмурилась. Молодой гибкий юноша с таким же лицом, держащий в руках прозрачный сосуд, наполовину наполненный опалесцирующей(57) жидкостью, резко обернулся, прерывая движение. Иррар, планировавший успеть до начала разговора угостить госпожу Посла сладким соком, изумительно утоляющим жажду, только и успел, что разлить его по бокалам. Оставив кувшин с соком на столе, он поспешил к заветному зеркалу. Нажав на завиток на раме зеркала, отчего-то сильно волнующийся, что, впрочем, внешне почти не было заметно, Иррар активировал его, позволив осветиться гладкой поверхности. Моментально в зеркале отразился тот, кого он так хотел увидеть: их отец – юноша выглядел его абсолютной копией, конечно, значительно более молодой, чуть более длинноногой и неуклюжей в своей молодости – Искусная Смерть из Клана Темноты, посол Мензоберранзана в Далахане, тёмный эльф, живший там под именем маленького и неприметного Клана. Бросив беглый взгляд на всех, кто находился в комнате, Шинтафаэ прежде всего церемониально склонился перед Квильгос, а затем, после разрешения выпрямиться, выраженного по-родственному и с улыбкой, улыбнулся сам и приветственно кивнул Иррару. Вновь переведя внимательный взгляд на сидевшую в кресле девушку, Шинтафаэ почтительно проговорил: - Вы хотели меня видеть, моя леди? Что-то случилось? - Да, случилось, - веско произнесла, выпрямляясь в кресле, Квильгос. – Я намерена поручить тебе чрезвычайно важное дело, которое имеет огромное значение для интересов Мензоберранзана в Арноре. - Я весь внимание, - подобравшись, отозвался Шинтафаэ, внимательно глядя на Квильгос, в этот самый момент бравшую у Иррара бокал с соком. - Ты уже достаточно долго живёшь в Далахане, а значит – я ни секунды в этом не сомневаюсь, - давно создал мощную сеть шпионов и осведомителей. Мне нужно, чтобы ты, использовав все свои силы и ресурсы, собрал для меня полную информацию на одного человека, проживавшего не так давно в Далахане. Ты должен узнать не только где он жил и что делал, пока пребывал там, но также и о каждом его шаге, каждой встрече, каждой любовнице. Она пригубила сок. - Я опасаюсь, что это будет довольно сложно сделать, - бесстрастно отозвался Шинтафаэ. – Я многое могу, но даже я не всесилен. - Значит, станешь всесильным, - спокойно парировала Квильгос. – Я хочу знать всю возможную и невозможную информацию, и ты добудешь мне её. - Я понял, - опустив голову, кротко ответил Шинтафаэ. – Про кого именно я должен буду «всё узнать»? - Он – родом из Арнора, - внимательно глядя на Шинтафаэ, начала перечислять Квильгос. - После окончания Магической Академии он, как я уже говорила, три или четыре года провёл в Далахане, а затем вновь вернулся в Арнор. Вот эти три или четыре года меня и интересуют. Его зовут Габриэль Арван. Услыхав «Арнор», старший дроу, продолжавший стоять со склоненной головой, затаил дыхание, а когда фраза продолжилась, и девушка назвала эту фамилию – «Арван», – Шинтафаэ резко вскинул голову и в недоумении посмотрел на госпожу Посла. Квильгос, обратив внимание на перемену в поведении своего собеседника, моментально насторожилась и, резко наклонившись вперёд, отрывисто бросила: - В чём причина такой столь странной твоей реакции? Шинтафаэ хмыкнул и отозвался: - Я просто не ожидал, что вы захотите выяснить всю возможную информацию именно о том человеке, из-за которого я сам собирался сегодня связаться с вами, – затем, чуть прищурившись, он проговорил: - Я так полагаю, что ваш интерес к Арвану вызван сегодняшними новостями? - Возможно, – приподняв бровь и чуть склонив голову на бок, отозвалась Квильгос. Затем, откинувшись обратно на спинку кресла и внешне расслабив руки на его подлокотниках, уточнила: – О каких именно новостях ты говоришь? И я разрешаю тебе сесть, ведь, похоже, наш разговор затягивается. Иррар, налей мне ещё сока. - Сегодня я узнал сразу о двух новостях, связанных с Габриэлем Арваном. – размеренно сказал опустившийся в стоящее на его стороне рядом с зеркалом кресло тёмный эльф, а затем начал негромко перечислять: - Первая – что он излечил отравленную невесту одного из арнорских принцев, а вторую – что он является Парой другого принца Арнора. - Я не стану спрашивать, откуда ты столь оперативно узнал про эти новости, - внимательно глядя на Шинтафаэ, сказала Квильгос. – Я спрошу иначе: почему тебя вообще заинтересовали новости из Арнора? - Нет, - покачав головой, спокойно отозвался Шинтафаэ. - Меня заинтересовали не «новости из Арнора». Меня интересует всё, что каким бы то ни было образом связано с человеком, носящим имя Габриэль Арван. Так вышло, что я очень хорошо его знаю. - Да? Интересно… - чуть сузив глаза, констатировала Квильгос. – Мне нужны подробности. Руки госпожи Посла в этот момент зажили своей жизнью. Они то сжимались на высоком бокале с соком, то оставляли его, чтобы через ещё мгновение ласкающе подхватить, провести пальцем по запотевшему боку и вновь отставить. - Разумеется, - чуть склонив голову, ответил тёмный эльф. Затем, глубоко вдохнув и выдохнув воздух, он начал говорить: - Так случилось, что я познакомился с лекарем Габриэлем Арваном практически сразу же, как он приехал ко двору Далахана. Мой Пара – Алаундриль(58) – в тот день был на королевском приёме и там приметил этого человека. Как он потом мне сказал, Габриэль вёл себя достаточно своеобразно. Король Далахана представил его двору как лекаря, успешно работавшего в действующей армии и излечившего немало раненных далаханских воинов. Однако, во время этого представления, из уст короля не прозвучало никакого титула, из чего все присутствовавшие в зале сделали совершенно логичный и вполне однозначный вывод: Габриэль Арван являлся простолюдином. Тем не менее, король, который и так пошёл на удивительный шаг и, в нарушение этикета, собственной персоной представил Арвана ко двору, продвинулся в своей милости ещё дальше: Арван был приглашён монархом на королевский обед. Более того, ещё вчера никому не известный лекарь получил привилегию, которую имеют только аристократы: право в любой момент посещать королевский двор и участвовать в королевских приёмах. - Небывалая милость, - задумчиво проговорила Квильгос. - Согласен, - кивнул Шинтафаэ и продолжил: - В течение всего того достаточно долгого вечера, Алаундриль наблюдал за этим человеком и увидел в нём чрезвычайно много интересного. Даже больше того: много противоречивого, такого, что безошибочно указывало на то, что данный человек прекрасно знает правила и традиции, используемые на подобных приёмах. Такое совмещение – отсутствие дворянства и одновременное присутствие знаний, принятых исключительно в этом кругу, - воспринимается достаточно странно. Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, это то, что данный лекарь является бастардом какого-то очень высокопоставленного аристократа. Только в этом случае подобное противоречие находит своё логичное объяснение. - Это интересное допущение, - всё так же задумчиво произнесла Квильгос. – И достаточно многообещающее… Иррар, уже давно – по требовательному жесту девушки – сидевший на скамеечке у её ног, – тоже заинтриговано кивнул головой, и негромко констатировал: - Интереснейшее сочетание, никогда такого не встречал. - Вы правы, - кивнул Шинтафаэ: - В тот же вечер Алаундриль провёл с ним тренировочный поединок, после чего пригласил его прийти в гости в наш дом. По возвращении с этого приёма мой Пара просто не мог говорить ни о чём другом, кроме как о столь любопытном знакомстве. Особенно сильное впечатление произвел на него тот факт, что Арван оказался не только замечательным воином, в совершенстве знающим тактику и стратегию боя на парных мечах, но и то, что он учился владению мечами у настоящего дроу. - Да, я уже знаю про этот факт, - кивнула Квильгос. - Знаете? – переспросил Шинтафаэ. - Да, - слегка улыбнувшись, отозвалась тёмная эльфийка. - Сегодня с Ирраром связался лично Мастер Меча Фиаха ллен Ширинда. – Глядя на то, как Шинтафаэ удивлённо приподнял бровь, она улыбнулась ещё шире. - Да-да, он сам вышел на Иррара, и в этом разговоре и выяснился тот факт, что Арван не только закончил Магическую Академию, где прошёл усиленный курс обучения искусству боя у Мастера Меча, но и был любимым и наиболее успешным учеником Отмеченного Смертью из Клана Ловкого Кинжала. Шинтафаэ согласно кивнул: - Да, вы абсолютно правы: его первым наставником, обучившим Габриэля искусству сражения с парными эльфийскими мечами, был именно Фиаха ллен Ширинда, один из самых выдающихся воинов наших гор. - Если он был «любимым и наиболее успешным» учеником Фиахи, то это уже очень многое говорит про данного человека, – включился в разговор внимательно слушавший их Иррар. - Без сомнения, - отозвался Шинтафаэ. – Ты абсолютно прав. Когда на следующий день Габриэль Арван пришёл к нам домой, я много разговаривал с ним, подняв во время нашей беседы множество самых разнообразных тем. Именно из этой беседы я и узнал, что он закончил Магическую Академию, где искусству боя его обучал сам Мастер Меча Фиаха ллен Ширинда. И это, я соглашусь с мнением Иррара, уже очень многое говорит о личности данного человека. – Переведя дыхание, Шинтафаэ продолжил: - Проверив лично его искусство владения мечами и понимание тактики и стратегии поединков, я могу с полной уверенностью говорить о том, что Габриэль – хороший ученик, весьма многое позаимствовавший от своего Учителя. К тому же во время наших с ним тренировочных поединков он, как губка, вбирал в себя и мои познания в этой области. Каждый раз, когда он переступал порог нашего дома, он всегда проводил спарринги со мной, Селдсавином и Алаундрилем. И после каждого такого поединка он просил нас научить его тому или иному приёму, после чего привносил их в свой бой. Кроме того, знакомство с мэтром Фиахой сделало этого человека весьма сведующим в законах и традициях, принятых среди тёмных эльфов. Он знает наш язык, письменность, нравы и обычаи. И не просто знает, но и относится к ним с большим уважением. - Это весьма ценное качество, - задумчиво проговорила Квильгос. - Чрезвычайно интересное сочетание знаний, умений и интересов. - Вы правы, - вновь кивнул Шинтафаэ и продолжил свой рассказ: - В последующие дни Габриэль постоянно приходил в наш дом. Как мне кажется, его влекла к нам не только возможность оттачивать своё искусство владения клинком, но и возможность задушевно поговорить – то, что было ему непозволительно во время его пребывания в действующей армии Далахана. Ведь там Габриэль был не просто один. По сути, он был изгоем, к которому обращались только если нужно было воспользоваться услугами лекаря. Поэтому я уверен: в нашем обществе он отдыхал душой. Мы часами разговаривали, и Габриэль многое рассказывал нам о своей жизни. О забавных историях, произошедших в Магической Академии, или же об интересных событиях, случившихся в армии. Достаточно часто, со словами «А вот был ещё такой случай…», он рассказывал о каких-то комических приключениях, заставляющих нас достаточно много смеяться. Однако, когда я через свои каналы навёл справки о жизни Габриэля в армии, то выяснил, что в реальности в его жизни весёлого было весьма мало. С первого момента, как Габриэль приехал на работу в лазарет далаханской армии, он попал под пристальное внимание главы данного подразделения ведомства охраны государственной безопасности, герцога Этайна Конна. Можно сказать, что герцог занялся его персоной лично, и не только пристально следил за каждым шагом Габриэля, подозревая его в шпионаже в пользу Арнора, но и этим своим неусыпным наблюдением и вниманием отпугивал от него даже потенциальных приятелей, а не то, что друзей. Все, кто не был связан с этим лекарем по работе, просто избегали возможного «шпиона». - Ну, зная нравы Далахана, - задумчиво протянул Иррар, - я не вижу в этом ничего удивительного. - Конечно, «удивительного» в этом, действительно, ничего нет, - согласился с ним Шинтафаэ. - Только всё это очень многое рассказывает про его жизнь в течение тех трёх лет, что Габриэль находился в военном лагере действующей армии Далахана. - Ты, разумеется, прав, - отозвалась Квильгос. – Хотя, должна сказать, подобное развитие ситуации меня очень даже радует. Тот факт, что подданный Арнора по доброй воле поехал работать в Далахан, уже заставлял меня напряжённо искать в его поступках «второе дно». Но то, что там он не нашёл ни с кем из местных жителей близких, приятельских отношений, не может не радовать. Это автоматически делает маловероятной перспективу того, что он был завербован далаханской службой безопасности и может теперь работать на своей родине в качестве их шпиона. - Нет, нет, - покачал головой Шинтафаэ, как-то едва заметно приподняв углы рта в улыбке. – Уж в этом вопросе вы можете быть абсолютно спокойны. Особенно, если вспомнить ту причину, которая заставила его покинуть Далахан. - И какова же эта причина? – вскинула голову Квильгос. – Ты знаешь? - Да, - кивнул Шинтафаэ. – Я знаю эту историю из первых рук, от самого Габриэля. Но я ещё дойду до этого. А пока продолжу. Общаясь с Габриэлем, я много расспрашивал его о том, как ему работалось в армии Далахана. И он, повторюсь, бывая у нас в гостях, рассказывал огромное количество интересных историй, связанных с его профессиональной деятельностью. Также я обратил внимание на ещё один весьма любопытный факт. Почти всегда, рассказывая тот или иной забавный или поучительный случай, Габриэль показывал достоинства тех, кто его окружал. Он ни разу не сказал мне что-нибудь в том смысле, что то или иное событие произошло из-за его гениальности как лекаря. Нет, всегда заслуги приписывались кому-то другому. Например, рассказывая про то, как однажды он смог излечить раненого воина, используя обычные травы, растущие вдоль дороги, на которые никто из далаханских лекарей не обратил ни малейшего внимания, Габриэль особо подчеркнул, что если бы не эльф, преподававший в Магической Академии траволечение, который рассказал своим студентам о целебных свойствах этой «бросовой» травы, то и он тоже не смог бы ничего сделать для излечения этого раненного далаханца. В другой раз, рассказывая о том, как из-за отсутствия элементарных медикаментов он был вынужден на ходу придумывать, как из нескольких оставшихся в его распоряжении порошков и подручных материалов, собранных прямо на той поляне, где он лечил раненных, сооружать что-то, что смогло бы оказать целительный эффект, Габриэль особо подчеркнул, что никогда бы не смог сращивать переломы воинам при помощи, как он выразился, «голой силы и такой-то матери», если бы в своё время в Академии ему не преподавал науку анатомии и биологии очень обстоятельный и въедливый гном. Или же, когда он рассказывал про то, что была в его жизни ситуация, когда он был вынужден прервать лечение раненного далаханского воина и выскочить из палатки, где шла операция, только с парными мечами наголо, отбивая атаку наступающих войск противника, то и тут заслугой в том, что тогда он остался в живых, Габриэль назвал не своё умение обращаться с оружием, а мастерство своего преподавателя по боевой магии и боевому искусству тёмного эльфа Фиахи ллен Ширинды, который был его личным учителем и научил его всему, что Габриэль знал и умел. То есть всегда, когда он достигал каких-то успехов, то заслуга в этом отводилась Габриэлем тому или иному своему преподавателю в Магической Академии. Хотя несколько раз в своих рассказах Габриэль, забываясь, говорил, что бывали ситуации, когда он из-за отсутствия необходимых ему лекарств, экспериментировал с теми травами, которые были у него под руками, и с их помощью придумывал новые мази, которые и использовал потом для лечения раненных. Другой раз он проговорился, что не испытывает никаких проблем с деньгами, так как у него в гномьем банке лежит огромная сумма, набежавшая как процент за патенты на создание лекарств, которые продаются во многих лекарских лавках в городах всех людских государств. - Значит, он даже не заметил, что проговорился о том, что он гораздо более искусный лекарь, чем те, кто его обучал в Магической Академии? – задумчиво заметила Квильгос. - Да, - кивнул Шинтафаэ. – Я уверен в этом. Он настолько привык думать, что все его умения – это исключительно заслуга его преподавателей, что всегда только их и выпячивал на первый план. Но для шпиона или разведчика подобные промахи не только непростительны – они указывают на абсолютную невозможность такого вида деятельности. Так что шпионом, разведчиком кого или чего бы то ни было, Габриэль Арван быть не может однозначно. - Его скромность похвальна и удивительна для людей, - негромко проговорил Иррар. - Да, - опять кивнул Шинтафаэ. – Но и это ещё не всё. Среди черт его характера есть ещё и те, которые в полной мере проявились тогда, когда он столь внезапно покинул Далахан, что позволило мне оказать человеку одну из наивысших почестей, принятых в нашем мире. - Так, так, так, - заинтересовано протянула Квильгос. – Наконец-то мы добрались до этого вопроса. Так и что же это была за причина? Шинтафаэ глубоко вздохнул, развел руками и продолжил свой рассказ. - При угрозе, как он думал, жизни и здоровья как моего, так и моего Пары, он – бросив всё и забыв о себе, – кинулся предупреждать нас об опасности. - Чтооо?! - подскочили со своих мест оба близнеца. Шинтафаэ вновь глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ. - Это случилось в один из тех вечеров, когда ты меньше всего мог бы предположить, что он станет в твоей жизни знàчимым. Ещё с самого утра день не давал ни малейшего намёка на то, каким он станет в итоге. Он начался обычно и шёл по вполне привычной для нас дороге. Утром мы занимались текущими делами и решали необходимые хозяйственные вопросы. Днём, как мы уже привыкли за несколько предыдущих недель, к нам приезжал Габриэль. Его посещение тоже было вполне привычным: мы сначала провели лёгкую разминку, потом устроили несколько тренировочных спарринговых поединков. Затем был обед и дружеская беседа. И опять-таки как всегда ближе к вечеру Габриэль уехал, чтобы подготовиться к вечернему посещению королевского приёма. После его отъезда у нас тоже всё протекало обыденно. Я разобрался с несколькими накопившимися текущими делами, пока и для нас не настало время готовиться к поездке на приём ко двору. И вот когда мы были уже почти полностью готовы к поездке, в наш рутинный вечер буквально ворвались новости. Чуть не загнав коня, к нам без предупреждения вернулся Габриэль. Когда он переступил через порог нашего дома, то сразу же попросил дворецкого, чтобы тот пригласил своих хозяев для очень важной беседы. Он был не просто взволнован, он был в полной панике. Сразу стало ясно, что за те несколько часов, что мы не виделись, что-то случилось. И что это не какая-то банальная мелкая неприятность. Нет, мы сразу поняли, что случилось что-то по-настоящему серьёзное. На Габриэля было просто страшно смотреть: бледный до синевы, его руки постоянно нервно подрагивали, искусственно спокойный тон голоса, который бывает только тогда, когда ты исключительно только силой воли сдерживаешь своё желание заорать от захлёстывающих тебя эмоций. - Ты описал его состояние настолько подробно, что невольно возникает вопрос: почему ты так хорошо его запомнил? – уточнил Иррар. - Я дойду до этого, торопыга, - улыбнулся Шинтафаэ. – Когда мы расположились в гостиной, то первые пару минут Габриэль молчал, подбирая слова для начала разговора. Затем, вдруг резко успокоившись, он начал рассказ про то, как вернувшись в королевский дворец, он в коридоре столкнулся с младшим сыном короля. Весьма в не двусмысленных выражениях принц поставил Габриэля перед очень чётким выбором: либо человек соглашается стать его наложником, либо он будет отправлен сначала в подвалы королевской темницы, а потом и на плаху, под топор палача. Видимо, это предложение уже звучало ранее и не получило желаемого Его Высочеством продолжения, потому что принц ещё добавил, что в темнице коротать время до казни Габриэль будет не один. Так как принц знает, что арнорец сблизился здесь с подданным Далахана и его любовником-дроу, то и они оба, – чтобы Габриэлю не было скучно, - тоже вместе с ним отправятся в тюремные казематы. После того, как Габриэль рассказал все свои новости, мы некоторое время молчали. А потом Селдсавин поинтересовался у Габриэля: почему он так перепугался. Ведь как бы не хорохорился младший принц и насколько бы он не пытался приписать себе те возможности, которых у него, благодаря деспотической власти короля Далахана, нет и никогда не было, но при отсутствии железных доказательств виновности Габриэля – подданного другой страны – в шпионаже, король никогда не пойдёт на то, чтобы испортить отношения с Арнором. Ведь в данный момент ему чрезвычайно выгодно сохранить приязненные отношения с этой страной. Услыхав этот вопрос, Габриэль поднял голову и несколько мгновений в полной прострации смотрел на Селдсавина. У меня даже возникло такое впечатление, что он вообще не понял смысла данного вопроса. Затем, недоумённо обведя нас глазами, он пожал плечами и ответил, что, во-первых, с его точки зрения, любого слова принца вполне достаточно для того, чтобы арестовать когда угодно и кого угодно, и даже подданного другого государства. И, во-вторых, он же объяснил, что тут речь идёт не только об его собственной жизни и чести, а и о жизнях всех нас. Ведь, если нас всех арестуют вместе с ним, а потом обвинят в шпионаже во славу Мензоберранзана, то итогом этого, вероятнее всего, будет не только его, но и наша смерть тоже. Я помню, что я тогда смотрел на него и не понимал: он что, действительно считал истинным всё то, о чём тогда говорил? Неужели он совершенно не отдавал себе отчёта в моём статусе? Тогда я решил задать ему пару наводящих вопросов, чтобы выяснить, насколько он ориентируется в той ситуации, которая сложилась в моих взаимоотношениях с королём Далахана. И я спросил его про то, что – исходя из его точки зрения – нам теперь нужно делать? Я считал, что человек, который провёл при дворе Далахана уже достаточно много времени, просто не мог не знать, что я – Посол, присланный в эту страну, чтобы отстаивать тут интересы Великой Ллос. Посол и, следовательно, персона совершенно неприкосновенная. Однако его ответ оказался совершенно иным, нежели я ожидал. После того, как Габриэль всё рассказал, он как-то обмяк в кресте, ссутулился. Казалось, что из него просто вынули стержень, который поддерживал его. Моментально исчезла та нервная дрожь, которая прокатывалась по его телу в начале нашего разговора. Теперь он смотрел на нас как-то устало и отрешённо. После того, как он услыхал мой вопрос, Габриэль пожал плечами и сказал, что, насколько он уже успел прикинуть, у нас есть где-то около полусуток для того, чтобы уехать из Далахана и вернуться в Мензоберранзан. Потому что принц будет ждать до истечения срока своего ультиматума, а, значит, приказ о нашем аресте последует, только начиная с полудня завтрашнего дня. Выслушав это, в беседу вступил мой Пара, который спросил у Габриэля о том, а что же будет дальше с ним? Посмотрев на Алаундриля, Габриэль передёрнул плечами и недовольно пробормотал, что он пока ещё и сам не знает. По его словам, у него ещё не было времени сесть и спокойно всё обдумать. Сразу же после разговора с принцем он поспешил сюда, чтобы предупредить нас об опасности. - Полное самоотречение ради друзей… – задумчиво негромко проговорила или, скорее, восторженно прошептала Квильгос. Конечно, острый слух дроу позволил Шинтафаэ услыхать её слова. - Да, - кивнув, проговорил тёмный эльф. Его нежная улыбка обозначилась яснее. На хищном лице она смотрелась неожиданно правильно, смягчая резкие черты и воодушевляя его. – Я даже предположить не мог, что в людских королевствах ещё водятся подобные бриллианты. На протяжении всего времени нашего с ним общения, он проявлял всю возможную деликатность, которая настолько не вяжется с обычным людским любопытством. Например, он ещё во время первой встречи и нашего знакомства увидел мой супружеский браслет. Однако, видя нежность наших отношений с Алаундрилем, он, тем не менее, ни разу не позволил своему любопытству вылиться в бестактность и заговорить о моём браке. - Человек, лишённый любопытства – это, мягко говоря, весьма странно… - вставил в разговор свою реплику Иррар. - И не говори, - кивнул Шинтафаэ. – Меня тоже это весьма изумляло. - Умный, скромный, не любопытный и тактичный. Готовый забыть про себя и свои интересы ради друзей… Никогда не встречала у людей такого сочетания, - покачав головой сказала Квильгос. - Да, я тоже, - мгновенно отозвался Шинтафаэ. – И потому я понял, что должен спасти этого юного романтика. Но вначале я рассказал ему, что я – Посол, а, значит, обладаю дипломатической неприкосновенностью. И подобная же неприкосновенность распространяется и на моего возлюбленного. Поэтому ему нет необходимости переживать за нашу свободу и жизнь. Но, добавил я, это нисколько не умаляет его поступка. После этих моих слов, Габриэль как-то судорожно вздохнул и, закрыв глаза, полностью откинулся на спинку дивана, на котором полулежал после своего рассказа. Несколько секунд он молчал, а потом, открыв глаза, посмотрел на меня. И тогда я продолжил. Я сказал ему, что глубоко ценю его порыв, приведший Габриэля этим вечером в наш дом. Ведь он пытался спасти нас, и я этого не забуду. И теперь я спасу его. Ради этого я решил воспользоваться своим домашним магическим порталом, созданным в нашем доме благодаря милости нашей Великой Матери. - Ты решил открыть постороннему наши тайны? – нахмурившись, недовольно спросила Квильгос. Шинтафаэ чуть побледнел, однако, уверенно посмотрел в глаза Квильнос и твёрдо ответил: - Да. Но я всё сделал правильно, а потому вам нет нужды беспокоиться, моя леди. Сейчас я дойду до этого. Я предложил Габриэлю такой вариант. Я направил своего слугу в королевский дворец, чтобы он собрал там все вещи Габриэля и принёс их в мой дом. Параллельно другим слугам я приказал подготовить для него ужин и принести в гостиную. Я же дал Габриэлю свой подробный географический атлас Арнора. Пока мы собирали все необходимые для человека вещи, он должен был выбрать на территории своей страны город, куда он хотел бы направиться, чтобы я мог настроить на него наш портал. Пока Габриэль ужинал, мы собрали для него всё то, что могло бы ему пригодиться на первое время. Для этого я подарил ему наш, эльфийский, дорожный мешок с наложенным на него магическим заклинанием увеличения пространства. - Ничего себе, - не сдержал эмоций Иррара. Квильгос шикнула на него, однако и она сама выглядела удивлённой. - Это – поистине королевский подарок, - проговорила она, покачав головой. - Да, - отозвался Шинтафаэ. – Вы правы. Но и моя жизнь тоже стоит весьма не мало. То, что человек не знал, что мне нечего опасаться, нисколько не умаляет его поступка… Переведя дыхание, Шинтафаэ продолжил: - Итак, я подарил ему наш дорожный мешок, а Алаундриль передал ему собственноручно написанные рекомендации. В людском мире очень ценят, когда ты можешь похвалиться рекомендательными письмами от того или иного влиятельного лица. Мы рассудили, что лекарь, имеющий возможность похвастаться рекомендательными письмами от виконта де Вальдара, чьим лечащим врачом он был весь тот период, пока жил при королевском дворе Далахана, сможет с гораздо меньшими усилиями устроить свою жизнь на новом месте, чем человек, не имеющий за спиной ни одного покровителя с громким именем. Квильнос фыркнула и заметила: - Ты, разумеется, абсолютно прав. Люди весьма ценят подобные вещи. Шинтафаэ довольно кивнул и продолжил: - Я дождался, пока Габриэль упакует все вещи, складывая вместе те, которые были принесены слугами из его комнаты в королевском дворце с теми, что собрали ему мы, а потом спросил, принял ли он решение о том в какой город хочет отправиться жить? В ответ Габриэль ткнул на карте Арнора в какую-то точку. Подойдя к нему, я взял атлас и внимательно изучил тот город, который Габриэль избрал для своего дальнейшего места жительства. Это был город Морлео, на юге страны. - Морлео? – переспросил Иррара. – Я знаю это место. Хорошо знаю. – Затем, подавшись вперёд, он, попеременно переводя взгляд то на Шинтафаэ, то на Квильгос, продолжил: - Мы постоянно направляем туда наши торговые караваны. Там удобный и вместительный порт, через который идёт бóльшая часть нашей торговли. К тому же, Морлео славен не только своими богатыми рынками, торгующими разнообразными диковинными товарами, но и отличается достаточно высоким уровнем жизни. Там твой Габриэль вполне мог зарабатывать куда как больше, чем пока был лекарем в действующей армии, или жил при королевском дворе Далахана. Шинтафаэ покачал головой и, поощрительно улыбнувшись, сказал: - Ты практически слово в слово повторил те слова, которые я тогда сказал Габриэлю. Именно эти доводы и я приводил, когда одобрял этот его выбор. Только я ещё добавил, что в Морлео ему будет гарантирована спокойная жизнь. Ведь нет ничего лучше для сохранения здоровья, чем тихий провинциальный город, удалённый от придворных интриг. И что только чрезвычайно разумный и осторожный человек предпочтёт поселиться не в центре политики, а в центре торговли. - Да, очень осторожный, - кивнула Квильгос. – Но это вполне объяснимо. «Юный романтик», хлебнув придворных интриг, пожелал теперь находиться как можно дальше от них… - Вот только не очень-то это у него вышло, учитывая сегодняшние новости, - проницательно добавил Иррар. Квильгос кивнула и задумчиво отозвалась: - Да, как любят говорить люди, человек полагает, а Величественная Ллос располагает… Шинтафаэ, внимательно глядя на задумавшуюся Квильгос, замолчал, опасаясь своими словами помешать ей проанализировать всю ту информацию, о которой он сейчас рассказывал. Но вскоре Квильгос встрепенулась и, посмотрев на Шинтафаэ, поторопила его: - И что было дальше? Шинтафаэ кивнул, и, сглотнув, продолжил: - Так как время уходило, то мы направились в беседку, где стоит наш стационарный портал. Подойдя к ней, я сказал Габриэлю, что вот прежде, чем он увидит наш портал в действии и уйдёт в безопасное место, я хочу совершить один очень важный и ответственный ритуал. – Вновь сглотнув и судорожно переведя дыхание, Шинтафаэ произнес, чеканя каждое слово: – Я провёл обряд имянаречения. - Что-о-о-о? – уже почти привычно за время этого разговора подскочила в своём кресле Квильгос. Иррар же просто застыл на месте, затаив дыхание. Обряд имянаречения! Для человека, даже не Пары для кого-то одного из них, а на тот момент просто – обычного человека?! - Да, - не обращая внимания на шок и недоверие, с которым на него взирала Квильгос, тёмный эльф решительно продолжил: – Я сказал ему буквально следующее: «Сегодня переменчивая Жизнь заставила тебя проявить те черты характера, которые обычно каждый из нас прячет в тщательно укрытых от постороннего глаза глубинах своего сознания – своё истинное «я». Ты, забыв о себе, попытался нынче спасти жизни своих друзей. И хотя сейчас мы расстаёмся, и – как знать! – возможно, навсегда, я, тем не менее, никогда не забуду этого. Я полагаю, что столь замечательный воин и целитель, как ты, достоин великой чести – получить славное имя, под которым тебя будут знать среди тёмных эльфов. Ты благороден, мой друг, а потому именно этим именем я и назову тебя». Вскинув голову и выпрямившись в кресле, Шинтафаэ, не спуская глаз с Квильгос, отчеканил: - Я провёл ритуал по всем правилам и нарёк его именем моего народа. Тем именем, которое с этого момента он – гордо и с достоинством – будет носить на протяжении всей своей последующей жизни. – Ещё больше выпрямившись, хотя, казалось, этого сделать было уже невозможно, Шинтафаэ сказал: - Я нарёк его тёмноэльфийским именем Калгьелд(59). И отныне для любого дроу оказать помощь Габриэлю – это всё равно, что помочь своему побратиму. - Ничего себе, - ошарашено пробормотала Квильгос. – Такого я не ожидала… - Помолчав некоторое время, Квильгос чуть склонила голову и поинтересовалась: - И как он воспринял подобную честь? Шинтафаэ почтительно склонил голову и произнёс: - Он был потрясён. Когда он услышал своё тёмноэльфийское имя, он вздрогнул всем телом, а потом, замерев в полном потрясении, очень долго стоял и безмолвно смотрел на меня. - То есть он понял, что оно значит? - Разумеется, - пожал плечами Шинтафаэ. – Я же уже говорил, что Габриэль, благодаря своим урокам с Фиахой, знал наш язык. А наше общение ещё больше углубило его познания. Квильгос растерянно покачала головой: - Да, не ожидала я подобного поворота… Некоторое время в комнате царила полная тишина. Боявшийся пошевелиться Иррар с тревожным ожиданием смотрел на глубоко задумавшуюся Квильгос. С таким же тревожным ожиданием на неё смотрел и Шинтафаэ. Наконец, Квильгос глубоко вздохнула и констатировала: - Хорошо. Значит, так тому и быть. Опять-таки, как говорят люди, всё, что ни делается – всё к лучшему… Шинтафаэ облегчённо перевёл дух, и продолжил: - Когда я отправил Габриэля в Морлео, то сразу же вызвал к себе Влондриэля ллен Урдена и дал ему задание также отправиться в этот же город и, поселившись там, тайно приглядывать за Габриэлем, за его жизнью и в случае каких-то изменений в его жизни, немедленно связаться со мной, и вообще сообщать обо всех, даже мелочах, его жизни самым подробным образом. Именно от него я и узнал о том, что прошлой ночью туда прибыли королевские гвардейцы и забрали Габриэля в королевский дворец, чтобы излечить отравленную невесту одного из арнорских принцев… - То, что ты рассказал, - задумчиво произнесла Квильгос, - очень важно, Те черты характера этого человека, какими ты описал Габриэля Арвана, дают нам надежду на то, что мы сможем влиять на него и использовать его во славу Великой Ллос, для процветания нашего Дома. Благородный человек – по нынешним временам такая редкость в нашем мире, – к тому же, связанный побратимством с нашим Домом – это сила, которую можно использовать с огромной перспективой и успехом. - Я не уверен, что Габриэль позволит себя «использовать», - тихо попробовал возразить Шинтафаэ. – Он – личность, со своей, возможно, странной, системой жизненных правил и приоритетов. - Я это уже поняла, - коварно улыбнувшись, кивнула Квильгос. – Но на все правила и принципы всё равно можно отыскать правильные подходы и убедительные противоядия. Да, человек чести не станет наёмным убийцей или шпионом. Но он вполне может помочь нам в той или иной торговой деятельности. Если мы окружим его нашими дроу, работающими в посольстве, или, даже лучше, нашими единомышленниками, но которые не столь заметны в человеческом обществе, если сможем стать ему друзьями, то он вполне может познакомить своих новых друзей, тем более связанных с его побратимом узами одного Дома, с тем или иным влиятельным сановником Арнора. К тому же на друга Пары принца крови вполне приязненно посмотрит как другой принц, так, возможно, и сам король. Я уже не говорю про перспективы, которые открываются перед нашим Домом, если мы станем близки к особе короля или всех арнорских принцев. Насколько я знаю, все дети Брана дружны между собой. А потому было бы очень желательным стать другом наследнику арнорского престола. Таким образом, мы заручимся дружбой с Арнором ещё как минимум на одно поколение его правителей. Полагаю, тебе нет нужды рассказывать, как это важно для нашего Дома? - Ага, - подсказал Иррар. – А также стоит задуматься, что эти перспективы очень больно ударят по планам и амбициям Второго Дома. Слова Иррара вызвали удовлетворённую усмешку на устах у Шинтафаэ, который, правда, проворно убрав её, проговорил: - Да, успех нашей политики в Арноре наверняка вызовет досаду у Великой Матери Второго Дома. Ведь Сиятельнейшая Армго МезʼБаррис просто спит и видит, как её Дом занимает первое место в Мензоберразане. Квильгос с видимым удовольствием кивнула головой и поощрительно улыбнулась. - У нас есть ещё одна возможность испортить ей настроение, - промурлыкала Квильгос. – И за это мы тоже можем сказать большое спасибо твоему побратиму – этому незаурядному во многих отношениях человеку. Услыхав эти слова, Шинтафаэ удивлённо приподнял бровь, а потом резко наклонился в кресле, чуть ли не припадая к самому зеркалу. - Что вы имеете в виду, госпожа Посол? Загадочно улыбнувшись, Квильгос повернулась к Иррару и распорядилась: - Расскажи, что ты сегодня узнал, когда изучал жизнь этого Габриэля Арвана. – Затем, внимательно взглянув на Иррара, добавила, дополнительно подчеркнув тоном свои слова: - И особенно остановись на вопросе твоих переговоров с Луаэри ллен ОрлззʼХьиноном. Произнеся эти слова, Квильгос резко повернулась к Шинтафаэ и поинтересовалась: - Ты же помнишь, кто это? Напрягшись и насторожившись, Шинтафаэ осторожно произнёс: - Разумеется. Луаэри ллен ОрлззʼХьюн – это муж Великой Матери Двадцать восьмого Дома, Сиятельной Инстры ОрлззʼХьюн. - Правильно, - поощрительно кивнула Квильгос. Затем, опять повернувшись к Иррару, повелительным тоном распорядилась: - Рассказывай. Почтительно склонив голову, Иррар начал рассказывать Шинтафаэ про все события, случившиеся этим днём, начиная со своего разговора с преподавателем Магической Академии Фиахой ллен Шириндой и заканчивая беседой с Луаэри ллен ОрлззʼХьюном. Выслушав все эти новости, Шинтафаэ опустил голову и надолго задумался. Квильгос, внимательно следившая за ним, молчала, давая ему время собраться с мыслями. Наконец, увидев, что Шинтафаэ поднял голову, тёмная эльфийка не громко поинтересовалась: - Теперь ты видишь, какие открываются перспективы перед нашим Домом? - Вижу, - задумчиво ответил Шинтафаэ. – Это, действительно редкая удача. Квильгос, удовлетворённо улыбнувшись, кивнула: - Да, ситуация складывается чрезвычайно благоприятная. Получить возможность засунуть нос в торговые и шпионские дела Двадцать восьмого Дома, и, одновременно с этим, утереть нос Второму Дому. Великая Мать Армго МезʼБаррис изойдёт ядом, когда узнает про наши успехи. - Ну, я полагаю, что если Дом ОрлззʼХьюн даст нам доступ к своей сети торговых представительств и шпионов, то было бы рациональнее, чтобы Великая мать Второго Дома как можно дольше оставалась в неведении этих наших познаний, - неторопливо, выверяя каждое слово, отозвался Шинтафаэ. - Ну, это-то понятно, - кивнула Квильгос. – Однако, как бы мы не прятались, рано или поздно, эта тайна тайной быть перестанет. И если дроу Двадцать седьмого Дома, пристально наблюдающие за всеми успехами Двадцать восьмого Дома, узнают про наш союз, то они моментально поставят в известность об этом своих покровителей – Второй Дом. - Разумеется, - философски заметил Иррар. – Более того, я полагаю, что эта тайна перестанет быть тайной ещё во время наших переговоров с Великой Матерью Двадцать восьмого Дома. Встреча Сиятельной Триль или же её Наследницы – Сиятельной Бурлин(60) с Великой Матерью Двадцать восьмого Дома, или же с её Наследницей – это не те сведенья, которые можно утаить от шпионов Второго Дома. - Ты прав, - задумавшись, произнесла Квильгос. – А этого мы допустить никак не можем. - Если уважаемая госпожа Посол позволит мне дать ей совет, - волнуясь, проговорил Шинтафаэ, - то я бы предложил на первых порах, пока договор полностью не будет готов, не затруднять нашу Великую Мать, Сиятельную Триль личными переговорами с Двадцать восьмым Домом. Ради сохранения тайны и полной секретности было бы желательно, чтобы первоначальные условия обсудили через третьи, а то даже и через четвёртые руки. Я позволю себе предложить вам такой вариант. Пусть госпожа посол свяжется с Великой Матерью, Сиятельной Триль и объяснит ей всю ту ситуацию, которая сейчас сложилась, и попросит разрешения, чтобы все первоначальные переговоры – повторюсь, ради того, чтобы сохранить строжайшую секретность, максимальную тайность этих самых переговоров, - велись между Ирраром и Луаэри ллен ОрлззʼХьюном. В этом случае – по крайней мере, на первых порах, - нам удастся сохранить всё в тайне. Если шпионы даже и узнают про то, что Луаэри о чём-то разговаривает с Ирраром, то до того момента, пока в дело не вступят Великая Мать или же её Наследница, - эти встречи вполне можно замаскировать под чисто романтические, придав им флёр будущих любовных встреч. Если Иррар воспользуется порталом и придёт на романтический ужин к Луаэри, который в глазах окружающий будет выглядеть ничем иным, как свиданием, подарит ему какую-то безделушку, в красиво упакованном пакете, а потом, после ужина, переночует в его апартаментах, то внимательные глаза шпионов, увидят в этом встречу двух любовников, а не переговоры между Первым Домом и Двадцать восьмым Домом. - В этом что-то есть, - задумчиво произнесла Квильгос и внимательно, изучающим взглядом посмотрела на Иррара. В ответ Иррар встал, сделал несколько шагов в глубь комнаты, приосанился, выпрямившись во весь рост, улыбнулся, а потом бросил на сестру томный, завлекающий взгляд заправского героя-любовника. Однако уже через несколько секунд он сбросил с себя эту маску, и опять став серьёзным, вернулся туда, где и сидел до этого – на скамеечку возле ног Квильгос. Квильгос, внимательно посмотрев на всю эту пантомиму, покачала головой, а потом, размышляя вслух, сказала: - Чтобы в эту версию поверили все заинтересованные глаза, нужно продумать, каким образом Иррар встретился с Луаэри. Прежде, чем разыгрывать спектакли, они в принципе должны сначала просто познакомиться – эти две птицы, летающие в разных небесах. - Да, - кивнул Шинтафаэ, - нам нужно будет очень тщательно продумать легенду их встречи. – Помолчав некоторое время, тёмный эльф затем резко вскинул голову и, внимательно глядя на Квильгос, начал говорить: - Я полагаю, было бы лучше, чтобы их первая встреча случилась за пределами как Мензоберразана, так и Арнора. Чтобы интерес Иррара, а потом и постоянные их встречи с Луаэри, никоим образом не связали ни с вами, моя леди, ни с Великой Матерью нашего Дома. - Ты предлагаешь организовать их встречу в Далахане? – постукивая пальцами по столу, поинтересовалась Квильгос. - Да, - кивнул Шинтафаэ. – Я думаю, будет очень правдоподобно, если мы всё сделаем именно таким образом. Я подгадаю момент и устрою во дворце, где живём я и мой Алаундриль, якобы совершенно случайную встречу Луаэри с вашим старшим братом – Налантиром(61). Пусть они познакомятся и подружатся. Через некоторое время Налантир соберёт в нашем дворце какую-то вечеринку, куда пригласит нескольких молодых дроу. В числе приглашённых также будет и Луаэри. Вечеринку старшего брата вполне может посетить Иррар, который давно не виделся с ним и уже успел соскучиться. Именно там, в нашем дворце, они – Иррар и Луаэри – якобы впервые и встретятся. Познакомятся, пообщаются, проявят друг к другу романтический интерес. Нужно будет, чтобы Луаэри взял с собой на вечеринку к Налантиру нескольких молодых дроу из своего Дома. Тогда знакомство Луаэри с Ирраром, а потом и их последующие новые встречи будут освещены в их Доме со всеми возможными подробностями. Именно это позволит нам спрятать переговоры между нашими Домами на самом видном месте. Никто не придаст значения встречам мужчин из разных Домов, если рядом с ними не будет даже тени нашей Великой Матери. Ну, а то, что Луаэри – муж Великой Матери своего Дома, позволит ему во время его встреч со своей госпожой, передавать Сиятельной Инстре ОрлззʼХьюн все подготовленные для переговоров данные. - План не плох, - отозвалась Квильгос. – Но нужно дождаться, как на это посмотрит наша Сиятельная Триль. - Да, вы правы, госпожа Посол, - чуть улыбнувшись самыми краешками губ, сказал Шинтафаэ. – Но перед этим, я хочу попросить вас кое-что сделать. В вашем багаже должен быть плоский ящичек, с наложенным на него магическим заклинанием. Иррар, помнишь, я дал его тебе перед вашим отъездом в Арнор? Принеси его. Иррар прищурился, а потом переспросил: - Этот сундучок из опала и со вставленными рубинами? Сейчас достану, он тут. Иррар гибко подскочил со своей скамеечки, и метнулся в другой угол комнаты к стоявшему там массивному письменному столу. Вытянул один из его ящиков, что выглядело довольно странно – теперь было видно, что весь письменный стол, скорее, защита и маскировка именно этого ящика – Иррар перенёс его на стоявший рядом с креслами деревянный чайный столик с изящным резным узором, на котором Квильгос заранее предусмотрительно отодвинула в сторону посуду. Ящик был сделан из чёрного мрамора с синими всполохами в глубине и напоминал лёгкий, но при этом прочный сейф, которому бы позавидовали даже охранники в гномьем банке. Положив ящик на столик, Иррар открыл его и достал оттуда относительно небольшой сундучок из молочно-белого опала с тёмными прожилками на крышке. Изящные прожилки складывались в замысловатый узор, изображавший милого сердцу каждого дроу паука – проводника воли Величественной Ллос. Рядом с пауком находилась райская птичка с изящно сделанными рубиновыми глазками и изумрудными крылышками и хохолком. Вокруг паука и птички вился рубиново-красный узор, составленный из рун наложенного заклинания. Рисунок играл чрезвычайно важную роль: ведь в каждом посольстве дроу в чужих странах наносился совершенно разный рисунок. Это позволяло точно знать, куда именно должна быть отправлена та или иная дипломатическая почта. Поэтому в системе шифровки тёмных эльфов райская птичка символизировала Арнор. Беглым взглядом оглядев сундучок, Иррар нажал пальцем на рубиновый глаз птички, одновременно произнеся: - Если я правильно помню, он открывается... Ай! - Как есть – торопыга! - Квильгос изящно уколола свой палец о выступ на крышке, за который так резко ухватился её помощник. Ящик в ответ сыто щёлкнул. - Так, мы его открыли. Будем перебирать всё, или ты подскажешь необходимую ячейку? Это ведь именно твоё изобретение, тогда ещё Шинтафаэ ллен Урдена, третьего помощника Посла в... , а впрочем, не важно? - Вы правы, госпожа Посол. Более 100 лет назад именно эта идея помогла мне продвинуться, и – позже – обратила на меня взгляд Сиятельной Триль. – Шантафаэ на секундочку задумался, а потом сказал: - Ячейка № 7, конверт из зачарованной голубой водоросли. Я думаю, именно этот вариант подойдёт к данной ситуации. Служба безопасности хорошо работает, и планы должны быть готовы на все случаи жизни. Иррар быстро оглядел сундучок, отыскивая седьмую ячейку. Найдя необходимое, он проворно достал оттуда голубой запечатанный конверт и протянул его Квильгос. Та, внимательно осмотрев конверт, положила руку на печать, давая заклинанию считать код её ауры. И спустя несколько секунд конверт раскрылся, давая доступ к своему содержимому. Засунув руку в конверт, Квильгос достала оттуда бумажный свиток и, развернув его, начала читать. - Так, посмотрим... Иррар, здесь план, как ты... - Квильгос быстро проглядывала свиток, - не может быть! Как это можно узнать?! Смотри! - Она ткнула свитком в Иррара, и, вскочив из кресла, пробежалась по комнате, сопровождаемая внимательным взглядом продолжавшего сидеть в кресле по другую сторону зеркала Шинтафаэ. Иррар развернул свиток и вчитался. - Это же план, как я... - Именно. Как ты общаешься с Луаэри. Знакомишься с ним в Далахане, на вечеринке у Налантира, продолжаешь общение здесь... - И это – уже одобренный Сиятельной план, - улыбнулся из зеркала великий интриган. - Он разрешён к исполнению, а потому можно сразу же приступать к действию! Только сообщите Великой Матери о том, что приступаете к выполнению Плана № 7. Близнецы уставились на Шинтафаэ в зеркале с одинаково шокированными выражениями лиц. Как?! Как мог быть уже детально расписан план того, что ещё только начало в их головах оформляться – причём в самых общих чертах?(62). - А вот за составление содержимого этих «ящиков дипломата» я и получил право на второй и последующие взгляды Сиятельной Триль. - С достоинством уточнил старший дроу. - Разрешаю выполнять,- кивнула в ответ уже взявшая себя в руки Квильгос. - Иррар, тебе надо срочно подобрать в посольстве того дроу, который будет оберегать душу и тело Калгьелда. Насколько я понимаю, он талантливейший лекарь и воин, однако романтичный юноша, скорее, теоретик, чем аналитик или практик в жизни. У него детские представления об отношениях и политике, дипломатии и многом другом. Короче – типичный гений! Его необходимо поддерживать и оберегать, аккуратно используя его связи. Иррар, это точно на тебе, хотя я тоже желаю с ним познакомиться. Вы меня просто заинтриговали! – Подумав пару секунд, она добавила: – Этот человек как Пара принца крови неимоверно важен для нас. Его талант, знания и умения просто бесценны. - Она повернулась к зеркалу: - Благодарю, господин Посол, за очередной урок. Иррар, помоги мне убрать дипломатическую шкатулку. Она кивнула Иррару, и тот, посмотрев на глубоко задумавшуюся сестру и махнув на прощанье отцу, нажал на завиток на раме зеркала, прерывая связь и завершая их разговор. Тем временем Квильгос опустила крышку опаловой шкатулки. Глаза птички и паука вдруг вспыхнули оранжевым, а узор пошел синеватым всполохом, но как только к шкатулке прикоснулся и Иррар, цветовая пляска прекратилась. После того, как шкатулка перестала светиться, Иррар положил её в ящик и отнёс обратно в недра такого загадочного письменного стола. Когда ящик встал на своё место, казалось, что сам стол вздохнул с облегчением и, успокоившись, встал на страже, охраняя доверенные ему тайны Первого Дома дроу. Примечания: 57. Опалесцирующий (от опалесцировать, опалесценция) – своеобразные разноцветные всполохи в глубине вещества в виде световой волны, которые бывают, например, в почти прозрачном вине или в отполированном опале (огранённом кабошоном; кабошон – это способ обработки драгоценного или полудрагоценного камня, при котором он приобретает гладкую выпуклую отполированную поверхность без граней. В более широком значении слова кабошоном называют шлифовку драгоценных и поделочных камней, в отличие от огранки). Опалесцирует – это значит блестит и переливается на свету своеобразной волной от просто разнообразных оттенков одного цвета до разложения на всю световую радугу (пример: радуга после грозы или Северное сияние). Бывают радужными, тогда называются «иризация», бывают просто различные тона основного цвета – опалесценция. Ещё существует рэлеевское (по имени описавшего это явление лорда Рэлея) рассеивание, когда почти прозрачное голубовато-синее вещество на просвет даёт оранжево-коричневую тень. Ещё примеры этого явления: переливы в перламутре и блеск крыльев бабочек. 58. Под этим тёмноэльфийским именем имеется в виду Пара Шинтафаэ – виконт Дамиан де Вальдар. Имя Алаундриль с языка тёмных эльфов переводится как «Воин-молния». 59. Смотрите примечание № 32, написанное к Главе № 34 в Списке всех примечаний к роману. Там самым подробным образом описано, что именно обозначает это имя в переводе с языка дроу. 60. Имя Бурлин с языка тёмных эльфов переводится как «Хитрый убийца». Бурлин Бэнр – старшая дочь и Наследница Первого Дома Бэнр. 61. Имя Налантир с языка тёмных эльфов переводится как «Повелитель Ужаса». Он – второй ребёнок в семье, первый сын, был отправлен к отцу, набираться опыта и завязывать полезные связи в Далахане. 62. То, что я тут описала – про ящичек с детально проработанным планом будущей кампании, - это не есть придумка автора. Это – абсолютно реальный исторический факт. Был такой великий прусский и германский военачальник, военный теоретик и политический деятель – Хельмут Карл Бернхард, граф фон Мольтке (вошедший в историю как Мольтке Старший, потому что позднее начальником германского Генерального штаба был назначен его племянник Хельмут Иоганнес Людвиг фон Мольтке, который вошёл в историю как Мольтке Младший). Так вот, Мольтке Старший был гениальным военачальником, который наряду с канцлером Отто фон Бисмарком и военным министром Альбрехтом фон Рооном, считается основателем Германской империи. Он родился 26 октября 1800 г., а умер – 24 апреля 1891 г., и был выходцем из очень древнего дворянского рода, известного ещё начиная с ХII века. Он был не просто умён, он был гением-аналитиком своего времени. В октябре 1857 г. Мольтке был назначен исполняющим обязанности начальника Большого Генерального штаба Пруссии. Это событие имело огромные последствия как для будущего самой Германии, так и для будущего всей Европы. С самого первого дня, сразу же после своего назначения, Мольтке начал кропотливую работу по перестройке всей работы Генерального штаба, и внедрению своих нововведений в работу прусского государства. Мольтке начал проводить в жизнь поистине революционные методы: вместо подготовки планов только исключительно по заданию короля, так сказать, постфактум, теперь Генеральный штаб сам вёл непрерывную аналитическую работу, превентивно определяя наиболее вероятные угрозы для Пруссии, делал заранее самостоятельные военно-политические и стратегические выводы, на основе которых самостоятельно же готовил и планы военных действий. Уже к началу 1864 г. Мольтке полностью разработал и подготовил план будущей войны против Дании (так называемая Вторая Шлезвигская война, февраль – октябрь 1864 г.). Когда же – уже после окончания этой войны с Данией – из-за борьбы за лидерство – на континенте начали резко обостряться австро-прусские противоречия, на повестку дня вышел вопрос о возможной будущей войны Пруссии с Австрией. И теперь Мольтке уже не просто готовил план будущих военных действий, но и совместно с военным министром – генералом Альбрехтом фон Рооном – руководил всей подготовкой прусской армии и к этой военной компании. К слову, одновременно с этим канцлер Пруссии Отто фон Бисмарк обеспечивал дипломатическую изоляцию Австрии, чтобы она не смогла найти равного по силам с Пруссией союзника. Как и Бисмарк, Мольтке Старший был сторонником идеи будущего объединения многочисленных германских государств в единую страну Германию. Но на пути к этому объединению теперь стояла Франция – последний и самый сильный противник. И начиная уже со второй половины 1860-х годов, Мольтке начал готовиться к будущей войне с Францией, целенаправленно занимаясь разработкой планов этой потенциальной войны. Подготовленные им планы он тщательно заклеивал в конверты и, надписывая каждый конверт определённым порядковым номером, по продуманной им системе укладывал в специально отведённом для этих целей ящике своего письменного стола. И когда в 1870-м году Пруссия во главе объединённых войск всех германских государств объявила войну Франции, Мольтке было достаточно просто передать в Генеральный штаб необходимый конверт, в котором уже была полностью написана будущая военная кампания. И этот план будущей войны, созданный задолго до начала реальной войны, был настолько хорош, что Франция потерпела сокрушительнейшее поражение в кратчайшие сроки – начиная с разгрома в битве при Седане, когда в плен попал даже сам император Наполеон III, и заканчивая взятием немецкими войсками Парижа. Итогом проигранной Францией войны стало провозглашение в январе 1871 г. Германской империи и назначение Мольтке начальником её Генерального штаба. После разгрома Франции Мольтке Старший фактически стал третьим лицом в Германской империи (после самого императора Вильгельма I и канцлера Бисмарка), а в армии его авторитет вообще был незыблемым: офицеры в разговорах между собой называли его не иначе, как полубогом. Став во главе Генерального штаба Германской империи, Мольтке продумал и воплотил в жизнь основные принципы воспитания прусского офицерского корпуса, продумал и создал основы быстрейшего перехода армии с мирного на военное положение. И эти реформы Мольтке впоследствии немало помогали Германской империи молниеносно приводить свои войска в боевую готовность, дабы суметь вовремя отразить неожиданное нападение. А самое главное, он, сам талантливейший аналитик, ввёл это понятие как таковое, и создал структуру генерального штаба со всеми его подразделениями. Эта система аналитики используется до сих пор как основа любого долгосрочного планирования во всем современном мире.