Дьявол сегодня свержен

Зельда ненавидит проигрывать. С самого рождения она жила чувством превосходства, сначала не осознаваемого, а затем заставляющего всех вокруг подчиняться. Подчиняться ее силе, магии и красоте, амбициям и уверенностью в себе. Она должна была родиться мужчиной, стать Первосвященником, а не замереть на много лет в невесомости, не зная, куда двигаться дальше. Магия клокотала внутри, вырываясь вспышками ярости и неся сокрушительные потери обидчику, но на этом все. Пока она преподавала, эта сила еще находила выход, но это было недолго и давно. Фаустуса все еще не нашли. Потому что толком и не искали, а сама Зельда не могла собраться с силами, чтобы войти в дом, где прятался Блэквуд и забрать детей силой. Потому что он любил её. Извращенной любовью, граничащей с сумасшествием, но любил. Пытался подчинить, заставить полюбить себя в ответ. Даже проклятие было лишь для того, чтобы она, самая сильная ведьма своего времени, смотрела на него с обожанием. А ночью задыхалась под ним от стонов, чувствуя как нежность касаний граничит с резкостью и глубиной толчков внутри. Ей было хорошо с ним в постели, но она задыхалась от этой извращенной любви. Зельда знала, что Фаустус ждет её. С той самой минуты, как появился посреди ее комнаты: уставший, осунувшийся, с кругами под глазами. Он будто сгорал изнутри, и Зельда знала, что причина этого - она. Такое уже было, много лет назад, когда Эдвард увез сестру к Хильде, в первый раз разрывая отношения между ними. Блэквуд тогда решился почти на самоубийство: телепортировался из Академии в Англию и потерял сознание, оказавшись в комнате Зельды. -Здравствуй. Она решилась войти спустя четыре дня. Каждый раз подходила к двери и разворачивалась обратно, но у мужа был козырь - дети. Близнецы, которых она оставила, спасаясь от заточения. Зельда не знала, что, отравив клан, он спустился за ней, мечтая забрать жену и скрыться. Но знала, что он готов был пожертвовать жизнью старшей дочери лишь бы не отпустить от себя жену. -Наконец-то. Он стоял на пороге, на лице горела несмелая улыбка. Фаустус верил, что Зельда вернулась к нему. Верил, что сейчас он подойдет к ней ближе, коснется ее, поцелует, привычно притягивая за талию, и она сдастся под его напором и желанием, запустит пальцы в рыжие волосы и позволит быть с ней снова. Блэквуд всегда мечтал обладать ею, но не мог. И даже тот факт, что она - его жена, женщина, ставшая Блэквуд, носившая его имя, не позволил ему сказать, что Зельда в его власти. Её можно любить, хотеть, восхищаться ею, быть с ней, но не обладать. -Я люблю тебя. Она не хотела этого слышать и знать не хотела. Мать говорила, что красота женщины - дар, но рыжеволосая так не считала. Она называла свою красоту проклятьем. Пленительную рыжину волос, яркие зеленые глаза, прекрасную фигуру и красоту лица - все это Зельда считала своим проклятьем. Это было слишком тяжело: ее любили многие, она не любила никого. Он сокращает расстояние между ними, касаясь ее тела и притягивая к своему. Эта женщина заставляла терять голову, умирать от желания и пьянеть от близости с ней. Фаустус помнил предсказание Вещих Сестер и знал, что его погибель - Зельда, а не Сабрина, но признаться в этом самому себе не решался. До той поры, пока она не сбежала, бросив тем самым ему вызов. Нож ложится в её руки, обжигая горячую ладонь холодом рукояти. Это тот самый кинжал, который дала Лилит, и Зельда все еще прекрасно помнит, как им пользоваться. Фаустус целует жену, не подозревая, что та уже занесла над ним оружие, целясь в сердце. Она отвечает на этот последний поцелуй, позволяя ему улыбнуться и резко всаживает кинжал в подаливое тело. Кровь мгновенно наполняет ее рот, а тело мужа безжизненно падает на пол, пока кровь тонкой струйкой вытекает изо рта и из раны на спине. Зельда даже не вытирает его, лишь сплевывает, опускаясь на колени и не обращая внимания на кровь на подбородке и в уголках рта. Да и помаду она тоже заменила. Она перемещается вместе с телом Фаустуса в церковь. Прямо на возвышение, заставляя немногочисленный клан замолчать, глядя на свою Верховную. Зельда открывает глаза и поднимается, чувствуя на себе все взгляды. А когда начинает говорить, голос не дрожит, будто она убила курицу или поросенка вместо собственного мужа, с которым почти полгода делила постель и который любил её. -Вы требовали от меня мести, я подарила ее вам. Убитый мною Фаустус Блэквуд убил ваших любимых, друзей, братьев и сестер. Он виновен и умер за свои ошибки. Но я - Блэквуд, и буду носить это имя вечно, не виновна в преступлениях своего мужа, как в них не виновны и мои приемные дети. Вот ваша месть, - она махнула рукой вниз, наблюдая, как все взгляды были переведены на тело, лежащее у ее ног. - И на этом трупе она закончится. -Слава Верховной! - один крик перерос в слияние голосов, пока Зельда не махнула рукой, позволяя пастве самой разобраться с телом Фауста, а сама вышла из церкви, чтобы забрать детей.

***

Её тошнило уже почти час. Еды в желудке не осталось, выходила лишь желчь, но Зельда не впустила ни Сабрину с Амброузом, которые рвались к ней сначала, ни Хильду и Пруденс, подоспевшие на крики младших Спеллман. Женщина сидела на полу, чувствуя, как тошнота вновь подкатывает к горлу, стоит лишь вспомнить тело Блэквуда, лежащее на полу. Но Зельда была бы рада не вспоминать, да не получилось. Стоило лишь прикрыть глаза, как эта картина представала перед глазами, будто все происходило не сегодня утром, а прямо сейчас. Дети спали рядом, так близко, чтобы ведьма могла бы до них добраться в случае необходимости, но даже они не помогали справиться с болью внутри и тошнотой. -Выпей, - она не сразу поняла, откуда взялся женский голос и рука, протягивающая стакан виски, но повиновалась немедленно, только затем поднимая глаза. - До меня докричалась Сабрина при помощи твоей сестры и племянника. Только у меня хватило сил попасть к тебе в комнату. Лилит стояла над ней все в том же обличии школьной учительницы, Мэри, таком привычном, что Зельда на миг почувствовала какое-то облегчение, а потом вдруг почувствовала, как по щекам текут слезы. Потери, боли и одиночества. Осознания, что любовь для нее - запретное чувство и что судьба - терять тех, кто любит её. Но Лилит не позволила ей закрыться в эти мысли дальше, а просто опустилась на пол рядом, забирая пустой стакан и притягивая Зельду к себе, как маленькую девочку. -Тише, дорогая, тише. Ты - не проклятье для тех, кто тебя любит. Совсем нет. Ты не виновна в их смерти, не бери на себя лишнее, - женщина подняла на нее глаза и Лилит вдруг поняла, почему именно Зельда стала её Верховной. В глазах ведьмы было столько боли, силы и желания что-то чувствовать и не чувствовать одновременно, что демонесса задохнулась от ощущений. - Поверь мне. Зельда кивнула, не понимая, о чем говорит Лилит. Но все стало понятно, когда та подалась чуть вперед, накрывая губы рыжеволосой ведьмы и чувствуя вкус желчи и виски, перемешенный с сигаретным, который, казалось, въелся в эти мягкие узкие губы. Зельда замерла, не зная, как реагировать, пока Лилит смиренно ждала, что выберет Верховная. И когда губы со вздохом разомкнулись, демонесса резко притянула к себе поддатливое тело, углубляя поцелуй и позволяя желанию контролировать разум. Зельда почувствовала, как королева буквально бросила ее на пол, накрывая своим телом и разрывая поцелуй лишь для того, чтобы глотнуть воздуха и неведомой силой разорвать платье ведьмы. Прохлада комнаты моментально накрыла тело, пока жар желания не перекрыл первые ощущения. Губы Лилит были, казалось, везде, пока руки разорвали чулки, гладя бедра и подбираясь к клитору. Зельда горела, задыхаясь от стонов и наслаждаясь поцелуями Лилит. Она была слишком мокрой, открытой и покойной. Принимающей то, что дарила ей королева ада, позволяя демонессе все. Даря себя и свою силу той, кого помогла короновать и кому пообещала служить. -Я хочу тебя, Зельда, - ее шепот бил набатом, обжигая ухо и шею, когда пальцы отодвинули полоску трусов в сторону, резко входя и вырывая всхлип. - Я хочу иметь тебя на этом полу, на столе и везде, где это возможно. Я хочу, чтобы ты кричала подо мной, задыхалась и сгорела от желания и страсти. Я буду трахать тебя, пока ты не поймешь, что ты - самое потрясающее создание Дьявола на этой никчемной планете. Каждое слово сопровождалось резкими точками и когда последний звук затих, мир Зельды взорвался, пока крик разрывал горло, вырываясь вперемешку с хрипом и стоном. Лилит прекрасно знала, как помочь Зельде, особенно если это несло наслаждение и ей. А то, что дети не проснулись и никто не слышал криков - всего лишь заслуга магии, сорвавшейся шепотом с губ демонессы.