Сладкий

Молодой поэт пил в компании двух дам, которые кокетничали и всем видом показывали доступность. Вид шлюхи обыкновенные, на таких ведутся всякие там Есенины, но сегодня явно всё пошло не по плану. Сергей утомлённо наблюдал за девушками, а потом вежливо попрощавшись и обворожительно улыбнувшись, вышел из кабака. Конечно, Есенин пьян и зачем-то идёт в квартиру Маяковского. Зачем он вообще пошёл в кабак во вторник? Он явно праздновал то, что Владимир забыл о Лиле Брик, только сам этого не подозревал. Мужчина шёл по тихим улицам Петербурга, слегка пошатываясь, но всё же он не хотел идти домой. Зайдя в нужное здание, Сергей поднялся на нужный этаж, и постучал в нужную квартиру. Сначала ему никто не открывал, что было логично, так как на часах было половина второго ночи, но спустя ещё пару стуков, дверь глухо открылась. — Кто… Есенин?! Вы с дуба рухнули? — Маяковский явно был не рад поэту, но увидев пьяный взгляд лирика понял, что лучше его пустить, а то будут проблемы. Сергей кивнул, видимо соглашаясь с тем, что у него слегка съехала крыша. Ну и не только, ведь по отражению в зеркале было видно, перекосившийся шарф и неправильно застёгнутые пуговицы на пальто. Зайдя в квартиру, Есенин сел на софу и задумался, если в пьяном виде это возможно. —…Сладкий? Есенин прослушал всё, что ему сказал футурист, поэтому непонятливо смотрел на Владимира. — Вечно вы, чай сладкий будете? — Маяковский окончательно отошедший от сна, даже забавлялся этой ситуацией, но при этом сохранял серьезный вид. — Вы расстались с Бриками? — Есенин хотел услышать эту информацию из первых уст, а не со слухов, из-за которых он оказался в кабаке. Маяковский опешил, но моментально вспылил и прижал Сергея к стене, на которую тот опирался. — Вы, заявились в мой дом, пьяные, так ещё и спрашиваете про мою личную жизнь?! Есенин, да что с вами не так? — Владимир, конечно, кричал тихо на Сергея, ведь соседей было жаль разбудить, но всё равно реакция имажиниста удивила. Тот в свою очередь поднял руку и прикоснулся к щеке футуриста, а затем сказал: — А я…люблю тебя, голытьба. И упал в обморок. Маяковский выпал из реальности ещё на пару минут. Сергей проснулся с дикой болью в голове, что было ясно, этот вечный пьяница, превысил обычную норму. — Вы очнулись? — в гостиную, где лежал Есенин, зашёл Маяковский.  — Владимир… Простите. Что я вчера наговорил? — Сергей не помнил ничего, что он вчера делал, кроме того, как он решил пойти к Маяковскому, а дальше уже провал. Футурист многозначительно молчал, а Сергей чувствовал себя ещё более неуютно. Владимир отошёл от стены, на которую опирался и сел на диван к имажинисту и начал говорить: — Ну что же. Вы, Сергей, пришли ко мне около двух-трёх ночи, ни поздоровался, ни обмолвился добрым словом, а заявил: «Вы расстались с Бриками?». Ну, а потом, уже в полуобморочном состоянии сказали, что любите меня. Я вам в тот момент чай заваривал. — Маяковский договорил и замолчал, а Есенину стало очень-очень стыдно за себя и своё поведение. Сергей хотел встать и собраться уйти, но Владимир одним взглядом показал, что не стоит. Имажинист испугался, но старался держать себя в руках. «Что же я натворил…» — - Есенину было больно об этом думать, но сейчас как ему казалось, Владимир наругает поэта и с позором выгонит, но ни того ни другого не случилось.  — Скажите, Сергей, я вам нравлюсь? — совсем тихо спросил Маяковский. «Ну всё. Финита Ля Комедия» — Сергею было страшно отвечать на этот вопрос, но просто молчать он не мог. Так же он не мог перевести всё это в шутку, ведь это ни капли не похоже на шутку. Собравшись с силами, Есенин ответил:  — Да. Маяковский вздохнул и встал, а затем схватив Сергея за рукав потянул на кухню. Сев на указанное место, Сергей наблюдал за Владимиром, который наливал чай.  — - Вам сладкий или несладкий чай, Серёжа? — спокойно спросил футурист.  — Сладкий.