Мерлинова Шиза

***

      Я открыла глаза…? Глаза вроде были открыты, но вокруг всё ещё стояла темнота. Как так? Слегка сконфуженная этим, я повернулась на бок и увидела Марлюшу, читающего книгу. Я вспомнила. Воспоминания о том, что я делала, заставили меня почувствовать неописуемый стыд. У меня, наверное, всё лицо красное от стыда, раз оно такое горячее. Я прикрыла лицо руками и поджала к себе ноги, чтобы не видеть Мерлина, который, похоже, заметил тот факт, что я проснулась. — Мэри? — недоумённо спросил Маришка. — Просто дай мне немного отойти и забыть тот позор, и мы серьёзно поговорим, — всё ещё закрывая лицо руками, невнятно и смущённо пробурчала я. — От какого позора? — непонимающе спросил Мандаринка и, определённо, склонил по-птичьи голову. Он всегда так делает, когда что-то не понимает, эта привычка передалась даже мне. Ну, когда я нахожусь в его теле. — Я разрыдалась у тебя на груди и заснула на ней, сжимая твой жилет! Прямо как в третьесортных романах! — стыдливо воскликнула я и ещё больше сжалась от вновь нахлынувших воспоминаний. — В этом нет ничего такого, — пытаясь меня успокоить, сказал Маринка, но что-то я нихрена от этого не успокаивалась. Зато злость и обида начали подниматься откуда-то из глубины. — Тебе не стоит переживать и зацикливаться на этом, — продолжает он, а я лишь больше раздражаюсь. Я приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на этого бесстыдного, ужасного (единственные цензурные обращения, которое всплыли у меня в голове) человека, который продолжает держать эту ебучую книгу и… и… нагло, но мило улыбаться мне. Он абсолютно не представляет через ЧТО мне пришлось пройти, чтобы достучаться до этого уёбка (злость кипит и мне уже не до цензуры. Я в ярости). Да у меня нервных срывов и нервотрёпки за эти несколько дней было больше, чем за последние полтора года!!! Несколько дней! Полтора года! Неожиданно вспыхнуло воспоминание о том, что на меня напали змеи и эта небольшая вспышка породила пожар. — Да, как ты вообще смеешь… — звенящим шёпотом начала я, открывая глаза и садясь на кровать, которая не пойми откуда взялась. — Ублюдок, который бросил меня в одиночестве на произвол судьбы! Своей Судьбы! — на этих словах я уже поднялась с кровати и начала медленно подходить к испуганному, и ничего не понимающему Мэртышке. — На ёбанные НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ!!! — не выдержала я и всё же перешла на крик.       Далее последовали достаточно громкие и красочные описания того, что произошло за эти несколько дней отсутствия этого неотёсанного, бесстыдного и тупого дебила. Рассказала о своём состоянии в то время, о нервных срывах, о том, что чуть не умерла несколько раз, спасая ненужную и неважную, по крайней мере для меня, тушку Артура. И, конечно же, высказывала свое возмущение по поводу книги в частности, и о Мерлине в целом. Естественно, нецензурно. Возможно даже создала пару новых слов, но меня тогда это не интересовало.       Мерлин за всё время моего нетихого монолога, где я его не раз назвала грубыми и более словами, лишь шокировано хлопал своими невозможными ресницами, открывал и закрывал рот, не проронив ни звука. И правильно сделал, потому что тогда бы не обошлось от рукоприкладства с моей стороны. После того, как я наконец закончила свой жаркий и агрессивный спич и устало упала на кровать, повисла странная тишина. То место, где мы находились, трудно было описать, но я попробую. Кто смотрел «Очень странные дела» — а кто не смотрел, обязательно посмотрите — помнит, где оказывалась Одиннадцать, когда входила в транс. Так вот, это похоже на то пространство, только без воды под ногами. — Я пробыл здесь несколько часов… — тихо, но от этого не менее слышно, особенно в абсолютной тишине, произнёс Мерри. Я смотрела на него так, будто он внезапно начал говорить на инопланетном языке. — Я поставил себе будильник, о котором ты так много говорила, на семь часов и, судя по нему, — он достал из-за пазухи будильник, о котором я и вправду говорила. Он был похож на советские часы, которые были у моей бабушки, и которые я мысленно показала Маришке. — я пробыл здесь пять часов. Плюс, ты тут спала три часа — это значит, что я пробыл здесь восемь часов, — твёрдо и обиженно произнёс он, и я бы его поспрашивала насчёт этого побольше, но нас внезапно, как вспышку, куда-то отправили.

***

      На односпальной, узкой кроватке, которая стояла в, грубо говоря, чулане, лежал измождённый, худой, бледный, как смерть, парнишка, с чуть впалыми из-за действия яда глазами и большими, тёмными мешками под ними, которого лихорадило три дня от укуса трёх волшебных и смертельно ядовитых змей. Да, да, его укусило сразу три змеи, а не одна, как ему показалось. Маг, в ту же секунду, что открыл свои синие глаза, взвыл от боли во всём теле, хотя глотка пересохла, а связки и мышцы, которые за время трёхдневного бездействия уже успели онеметь, мешали этому, поэтому он сухо закряхтел, не в силах даже пошевелить пальцем. В этот же момент наследный принц, каждый день навещавший своего больного слугу, который не первый раз за неделю (!) спас ему жизнь, подставляя свою под угрозу, пожираемой всепоглощающей виной, аккуратно, насколько мог, помог ему принять положение полусидя и позвал лекаря. — Гаюс! Мерлин очнулся! — громко крикнул он в дверь, зная, что был услышан. Гаюс показался буквально через несколько секунд с каким-то подносом со скляночками. После того, как лекарь влил в парня пару жидкостей, он начал внимательно и осторожно осматривать больного, который при прикасании к нему слегка вскрикивал, будто его били. Мерлину же и вправду казалось, что его нескончаемо пытают, потому что даже дышать было больно, а уж когда до него дотрагивались было ощущение, будто его касались не руки, а раскалённый железный прут. — *МЭРИ! КАКОГО ЧЁРТА?! ПОЧЕМУ ВСЁ ТАК БОЛИТ?! — зло воскликнул Марлюша, а я поражённо молчала, потому что я, конечно, хотела, чтобы Маришке досталось, но не так же сильно! Даже я чувствовала отголоски боли, а это многое значит. Не могу представить, как больно Мерлину. — И почему наследный принц здесь?! * — шокировано продолжает спрашивать Мандаринка. Вот на это у меня есть ответ. *Я же тебе рассказывала о том, что чуть не померла… дважды, — с укором, в сторону Мерри, произнесла я. — Так вот, второй раз был, когда я защитила этого оболтуса от укуса волшебной змеи, после которого тебя так корчит, — совершенно спокойно ответила я, а Марлюша, если бы его тело не болело так сильно, удивлённо бы вскинул брови, но сейчас он даже на это не способен. Артур что-то спрашивал Гаюса, но нам было плохо слышно, потому что…? Что? — Марлюша, почему мы не слышим то, что говорят прямо у твоего уха? * — немного панически спросила я. — *Это я хотел спросить у тебя, — на удивление спокойно отозвался Маришка. — Что ж за змеи-то такие волшебные, что от их яда слух пропадает? * — с каким-то смешком задал риторический вопрос Марлин, а мне было не до смеха, ведь это могло быть навсегда! Всё резко стало мутным и смазанным, и мы вновь оказались в том месте, откуда также неожиданно пропали, как и появились. — Что за хуйня творится в последнее время? — нервно поинтересовалась я. — Не знаю. Я просто читал книгу, — лениво произнёс Мерлин и уселся в кресло. — Лучше тебе начать привыкать ко всему странному и необъяснимому, потому что ты находишься в моём теле, а со мной не может не твориться, как ты выразилась, «хуйня», — устало и обречённо (не знала, что он так умеет) произнёс Марлюша. Похоже, он привык ко всему странному и смирился с этим… — Но я так не могу, — упрямо говорила я. — Я не могу просто привыкнуть, не могу смириться, как ты. Мне нужны объяснения, и я должна их выяснить, — Мерлин скептично на меня посмотрел. — Знаю, из моих уст это звучит даже комично, но так и есть. Это касается не только тебя Мерлин, но и меня тоже! А я не собираюсь сидеть на жопе ровно, пока со мной — с нами — происходит какая-то неведомая хуйня! Да, мне страшно, и настолько, что я бы даже и звука не издала, а просто лежала бы и плакала под одеялом. А ещё мне НАСТОЛЬКО лень всё это выяснять, что я бы с удовольствием плюнула на всю эту херь, тоже бы начала читать какую-нибудь книжку вместе с тобой, и ни о чём бы не парилась. Просто плыла по течению, правда, — искренне высказалась я, пока Мерлин удивлённо на меня смотрел и, конечно, по-птичьи наклонил голову. — Но! Меня учили не этому. Меня, в общем-то, практически ничему и не учили до колледжа, я сама жила, но вот в колледже всю учебную программу, которую я не получала, отрабатывала на «отлично»! Даже перевыполняла, — ухмыльнулась я, а по глазам Марлюши увидела, что он понял мой монолог только наполовину, хотя я и в этом неуверенна. Я устало села на кровать и потёрла переносицу. — Я сама не до конца понимаю, какой чёрт укусил меня, что я так подрываюсь всё выяснить, но после того, как я была на волоске от смерти, то волей неволей, очко-то сжимается, поэтому… — я не договорила, потому что нас опять выкинуло в мир. — *Да, блять! * — выругался Марлюша, пока его вновь перекорёжило. *Чую, времечко будет тянуться до~лго~…* — невесело прокомментировала я и оказалась права.

***

      Нас ещё несколько раз кидало туда-обратно и с каждым разом времяпрепровождение в «реальном мире» увеличивалось, но вставать с кровати Мерлин ещё не мог, также как и разговаривать, а про боль я вообще молчу. Не знаю, сколько времени это всё продолжалось, но мы пытались разобраться во всем с Марлюшей, ведь у сэра Ивейна тело боролось с ядом не так, да и нужно было наконец понять, где мы находились, и что вообще происходит.       Естественно, у нас ничего не выходило. Слишком мало информации, даже в книге на этот счёт ничего не было, ни малейшего упоминания. Когда же Мерлин смог самостоятельно сесть на кровати, то у жителей Камелота начала прогрессировать какая-то смертельная болезнь. Марлюше об этом рассказывали, упоминая о том, что он о себе должен сначала позаботиться, а не думать о других и отправляться к праотцам. Мы лишь фыркали на это.       Гаюсу стало не до нас, ему нужно было разобраться с эпидемией, и поэтому, на наше с Мерри огромное удивление, о нас начал заботиться блонди. Было видно, как ему тяжело видеть смерть жителей Камелота. За время «заботы», которую нужно скорее назвать «умерщвлением», поскольку справлялся он из рук вон плохо, Мерлин пытался (из-за горла) с ним разговаривать или раскрутить на информацию о непонятной болезни. От него вновь лишь отмахивались и продолжали «умерщвлять». Но Принцесска хотя бы старался, поэтому Мерлин терпел. Похоже, престолонаследник хотел почувствовать себя кому-то нужным, ведь он ничем не мог помочь Гаюсу и народу. Кстати, Мандаринка по каким-то причинам не мог поменять нас местами, что тоже настораживало. Могло ли это быть из-за болезни?       Когда же Марвин смог более-менее нормально передвигаться, хоть и на дрожащих ногах, он наконец вышел из комнаты. Его всё ещё знобило, и он завернулся в одеяло. В «кабинете» Гаюса лежало два тела. Дядя склонился над ними, изучая и, как только Мерлин собрался задать мучившие не только его, но и меня, вопросы всё ещё хриплым голосом, в комнату вбежала заплаканная Гвен и, увидев один из трупов, с подступающим ужасом прошептала: — Отец…? — она бросилась к нему и начала рыдать над его бездыханным телом, и у меня, как и у Мерлина и у Гаюса, сердце сжималось от такого зрелища. *Давай её усыпим, чтобы какое-то время не мучилась? * — несмело предложила я, и Мэртышка чуть кивнул в знак согласия. Он медленно подошёл к ней, под непонимающий взгляд Гаюса, который тоже был уставший, тронул её за плечо, и прежде, чем она успела что-то предпринять, Марин тихо пошептал усыпляющее. Из-за болезни даже магия слушалась как-то странно. — Соппоро, — и она уснула. Мерлин устало посмотрел на Гаюса, и тут в комнату вошёл Артур. *Это было близко! * — испуганно пискнула я, но из-за болезни Мерлин реагировал на всё пассивно, поэтому он лишь тяжко вздохнул. — Мерлин, что ты здесь делаешь? Живо в кровать! — возмущённо воскликнул Арчи. — И что она здесь делает?! — Принцесска непонимающе глядел на Гвен, подталкивая Марлюшу к его комнате. — Ваше Высочество, не могли бы Вы положить её на мою кровать? — потирая виски, устало произнёс Гаюс. Белобрысый кивнул, поднял спящую Гвен и положил на кровать, которую, похоже, не использовали пару дней. Даже во сне её лицо было печальным. Мы с Мерлином могли лишь смотреть на всё это со стороны, пока Артур вновь не приказал нам вернуться в постель и лечь отдыхать. Когда Марлюша зашёл в комнату и закрыл за собой дверь, то он резко ударил по стене кулаком, да так, что содрал кожу. Воздух наполнился металлическим запахом, но, похоже, Маришку это мало заботило. — *Зачем мне быть величайшим волшебником и иметь магию, если я не могу помочь людям посредством неё?! * — зло крикнул Мерлин и по его щеке одиноко покатилась слеза. — Я бесполезен… — тихо, с болью прошептал он и опустил голову на дверь. *Ты не бесполезен! * — тут же воскликнула я. — *Если я не могу помочь умирающим, невинным людям единственной вещью, на которую способен, и которая может помочь им, то какой я, если не бесполезный? * — грустно произнёс Мерлин, а я не знала что ответить на это.

Всё слишком сложно!