Дамияр. Воспоминания.
21 декабря 2019 г., 23:45
....Я всегда был уродом — я им родился. Моя левая нога была короче правой, сильно косивший правый глаз тоже не добавлял привлекательности. Будучи таким нескладным ребенком, у меня не было и шанса оправдать надежды своих родителей. Возможно поэтому я рано перестал улыбаться. Зато я был из того типа уродцев, над которыми нельзя смеяться другим. Я был дворянином. За моей спиной посмеивались, а вот в глаза — опасались. Отец был скор на расправу с теми, кто так или иначе оскорблял честь рода, тем более, если кто-то смел напоминать о его позоре. А вот моему партнеру по играм и, одновременно, собрату по несчастью, повезло меньше. Стефан был большим мальчиком. Очень большим для своего возраста. Но он никогда не был толстым, скорее — рослым и плечистым. Тем не менее, местные дети всегда считали, что он именно толстый. И глупый. Стефану, с его-то комплекцией, хватило бы одного раза припугнуть забияк, чтобы не приставали. Но беда моего друга была в том, что он был слишком мягок. Слишком добр для этого мира. Я всегда этому поражался. Мать мало со мной проводила времени, а с тех пор, когда мы начали дружить со Стефаном, наше общение сводилось к обсуждению моего «несносного» поведения. О том, что бедняки могут оказать дурное влияние, да и вообще — разнести заразу. То, что мать Стефана стирала нам белье, конечно же, ни капли не противоречило ее суждениям. Позже родители решили, что лучше — общение с бедняком Стефаном, чем издевательства со стороны более богатых сверстников, соболезнования в глаза со стороны их родителей, а за глазами — пересуды. Когда мне было 9, отец решился обратиться за помощью в Башню Чудовищ. У нее, конечно, было другое название — более правильное. Тем не менее, в народе она называлась именно так. Однажды к нам домой пришел доктор. Он был немного чудным и, на взгляд 9-летнего мальчика, слишком старым. Он меня осмотрел, измерил рост, прижал свою руку к моему запястью, затем уколол мне палец и начал выдавливать кровь. Я испугался подобного поведения со стороны взрослого. Доктор посмотрел на меня и неожиданно мягко улыбнулся. — Не бойся, — сказал он, — ты же хочешь измениться? Нет ничего невозможного. И я ему поверил. Мне сделали операцию. Став походить на нормального ребенка, я открыл для себя новый мир, доселе мне недоступный. Конечно, никто сразу не забыл моего уродства. Но постепенно это стерлось из памяти людей. Только иногда, когда отец был недоволен мной, у него в глазах загоралась тень презрения и брезгливости, как раньше. Но в целом, меня все устраивало. Когда я узнал, что с помощью науки можно сделать все, что угодно, я с невиданной доселе силой взялся за учебу. Когда учителя меня отпускали с занятий, я много просиживал в отцовской библиотеке. Там проходили мои вечера, утекая в даль. Через какое-то время заболела бабушка Стефана. Им пришлось срочно перебраться в деревню. Мы потеряли связь, хотя я и пытался писать ему. Даже получил одно письмо, жутко безграмотное, с кучей ошибок. Из него следовало, что все у него хорошо, что в деревне ему нравится больше, чем в городе. …Через несколько лет наши дороги снова пересеклись. Мы встретились в таверне, куда я заглянул выпить кружечку пива. Никогда не любил этот напиток, но он отлично расслаблял мою загруженную под завязку голову. Оказалось, Стефан заболел. И серьезно. Он, конечно, не стал сразу делиться своей проблемой. Но пиво в правильном количестве развяжет любой язык. «Башня чудовищ! — твердил мой пьяный мозг. — Там помогут! Там могут все!» Я никогда не считал себя альтруистом. И большинство людей, проносившихся мимо меня не задерживались даже в моей памяти, не то, что в сердце. Но Стефан был моей опорой, когда от меня все отвернулись. Настало время отдавать долги. Пригласив друга к себе, так как оказалось, что ему негде остановиться, я обдумал свою пьяную идею еще раз. И решился. Наутро я отправился в Башню чудовищ.
