Шрамы в темноте

      «Все готовы? Я активирую детонатор».       «О, черт! Убирайтесь отсюда! Бегите!»       «Тебе повезло, Нортон. Мы не думали, что кто-то выберется из шахт живым».

«Я больше туда не вернусь».

      Нортон проснулся резко, неожиданно, дрожа всем телом. Но что бы ни преследовало его во сне и каким страшным ни было, он забыл его облик. Он лежал в постели, и спальня казалась светлее всех мест, в которых он когда-либо бывал.       На самом деле в комнате было темно: даже лунный свет не проникал сквозь занавески. Лишь свет масляной лампы очертил тень Майка, когда он сел на кровать рядом с Нортоном. Акробат коснулся его лица, провел линию от ожога до черных точек на носу.       — У тебя интересный шрам, — сказал Майк. — Как ты его получил?       Нортон не ответил. Майк скользил взглядом по поврежденной коже, его улыбка зловеще поблескивала в тусклом свете.       — Я знаю, что у тебя за ожог. Такой можно получить только от взрывчатки.       Нортон схватил его за запястье. Майк не шелохнулся.       — Хочешь узнать, как я получил свои? — Он осторожно потянул швы на своих щеках, благодаря которым и держалась его разорванная кожа под гримом. — Они не для шоу. Я живу с ними. И «подарил» мне их тот, кто хотел убить меня.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Нортон.       — Люблю возиться с селитрой. Ее по-разному можно использовать, я видел немало способов. Твой шрам… интересный. Расскажи, откуда он у тебя.       Нортон колебался: тревога вернулась с новой силой. То, что произошло в темноте, должно там и оставаться. Быть навсегда похороненным в шахте, из которой ему удалось спастись.       — Это не твое дело.       Майк уставился на него долгим, немигающим взглядом — Нортон почти слышал, как крутятся шестеренки в его голове, — и улыбнулся еще шире.       — Так вот в чем твой секрет. — Майк толкнул Нортона на кровать и навис над ним, почти нежно обхватив ладонями его лицо. — Твой шрам, кто-то пострадал. Вот почему ты молчишь, как рыба. По крайней мере, когда не спишь.       Нортона словно окатило холодом: он испуганно округлил глаза. О чем он проговорился, когда бежал прочь от своего кошмара?       — Слезь с меня, — угрожающе сказал он.       — Я не буду тебя осуждать. Здесь у каждого есть страшная тайна, которая и привела их в поместье. А кое-кто, по-моему, выглядит даже очень подозрительно.       Нортон, резко перевернувшись, подмял Майка под собой.       — Любишь разгадывать чужие тайны? А сам-то что скрываешь? — прорычал он.       Майк пожал плечами.       — Я просто хочу найти одного человека. Вот и все.       Оба воззрились друг на друга в угрюмом молчании. Майк снова посмотрел на его шрам, заметил ожоги, выглянувшие из-под рукавов. Он шевельнул пальцами, но Нортон не ослабил хватку.       — У них такие же шрамы, как у тебя? — спросил акробат. Нортон наконец слез с кровати, позволив Майку сесть. — Ты поэтому кричал?       Нортон распахнул дверь, ведущую в коридор.       — Если бы ты не совал нос в чужие дела… — произнес он, — быть может, я и сказал тебе. Но не в ответ на твое признание.       Майк выпрямился, скрестив ноги. Задумчиво провел пальцем по своим швам.       — Я единственный, кто тогда выжил. И надеялся найти здесь знакомого человека.       — …Тебе хотя бы есть кого найти. Оставь меня в покое.       Нортон вышел из комнаты и захлопнул дверь. Он прошел дальше по коридору, завернул за угол. Прислонился к стене и, медленно сползая вниз, закрыл лицо руками.       Он не нашел никаких сокровищ в тех шахтах. И больше не пытался, ведь это означало бы вернуться обратно во тьму. Работодатели пытались уговорить его, но Нортон не мог. Не мог снова пережить ту реальность; реальность, в которой не мог видеть, не мог дышать, но знал, что убивает людей, которые не заслужили смерти. Он остался в живых, и солнечный свет нес ему облегчение. Его секрет оставался погребенным в той проклятой шахте.       Их голоса звали его…       Но Нортону слишком страшно прийти на зов.