Бьёт, значит любит

— Я дома, — говорит Чимин, входя в свою квартиру и оглядываясь по сторонам.       Он аккуратно стягивает свои давно порванные кеды, ставя свою сумку с учебниками на пол. Как можно тише вешая свою ветровку на крючок, брюнет уже хочет позвать своего парня, как вдруг: — Малыш, ты вернулся, — Чимина жестоко пихают в стену и он, не успев сгруппироваться, влетает в неё носом. Из него нещадно хлещет кровь, которую Пак изо всех сил пытается остановить своей маленькой ручонкой. — Привет, Юнги~я, — он разворачивается к своему парню, стараясь улыбнуться сквозь боль. Кровь стекает по подбородку, капая на пол.       Блондин скалится и подходит к младшему. Боже, как же Чимин любит эту улыбку. Мин хватает того за запястье, сжимая до синяков. Всё равно их не будет видно. А причина тому — уже имеющиеся синяки на теле Пака. Никто попросту и на заметит новых, настолько их много. Младший скулит и непонятно то ли от боли, то ли прося хёна поцеловать его. И Юнги целует. Целует грубо, с напором, а у брюнета подгибаются коленки от удовольствия. Всё-таки он до безумия любит своего парня. Привкус крови во рту уже давно стал родным для обоих. — Чимин~а, солнышко, ты запачкал кровью весь пол, — Юнги отстраняется и смотрит на своего парня глазами, полными безумия. — Тебе нужно будет это убрать, — рычит он, сильнее сжимая своими красивыми пальцами тело Пака.       Чимин кивает, кривясь от боли, и тянется за новым поцелуем. Звук громкой пощёчины разносится по квартире: — Разве ты ещё не запомнил? Я решаю, когда целовать тебя! Твоё право лишь скулить, умоляя меня об этом. Так ведь, солнышко? — прохрипел Мин, отчего второй весь сжался.       Чимин снова кивнул, на этот раз не сдерживая слёз боли и скуля, что есть сил. Старший с огромной нежностью сцеловывает мокрые дорожки на щеках парня, затем резко переключаясь и сжимая его бока, оставляя багрово-фиолетовые отметины на шее и ключицах. Младший стонет, когда Юн слизыват дорожку крови, что уже стекала по груди. — Вперёд за тряпкой, — сказал Мин, отстраняясь, пихнул Пака в плечо, затем исчезая в спальне.       Брюнет лишь вздохнул, уходя в ванную. Рассматривая себя в зеркале, он старался обработать нос как можно быстрее, чтобы Мин не увидел, ведь тогда ему достанется ещё больше. Смыв по возможности всю кровь, Пак набрал в небольшое ведёрко воды, кинул в него же тряпку и направился в коридор. Встав на колени он начал оттирать пол от собственной крови.       Тэхён всегда говорил ему бросить своего парня, ещё с самого начала, когда они с Юном только начали жить вместе. Ким был просто дураком, думал Чимин. Ну как же можно уйти от любви? Ведь Юнги такой замечательный. Он до безумия красивый со своей бледной кожей и лисьими глазами. А главное — он любит Чимина. Вдруг со стороны спальни послышался лязг, а затем, обернувшись, Пак увидел блондина, который тащил по полу стул, а в другой руке держал давно потёртый старый сборник стихов. — Выбирай, малыш, — сказал Мин, присаживаясь на стул напротив младшего. — Генрих Гейне, — с улыбкой ответил брюнет, возя трапкой по полу. Он обожал, когда Юн читал ему стихи. Он обожал в Мине абсолютно всё, считая их отношения идеалом. — Твои глаза — сапфира два, Два дорогих сапфира. И счастлив тот, кто обретет Два этих синих мира...*, — начал читать Юн, любуясь своим парнем. Он его любил безумно, любил по своему, по-безумному. *Генрих Гейне — Твои глаза - сапфира два.                               🌿🌿🌿