Вурдалаки

14 октября 1996 года 03:14 Нет... Нет... Это не могут быть они. Я же сам видел, как они... 23 июня 1995 года 15:00 Думаю, стоит записать эту историю на всякий случай. Она произошла со мной в 1992 году. Я очень долго не решался на этот шаг. Об этой истории мне до сих пор напоминает россыпь шрамов на ладонях. Мне невероятно сложно писать это, так как… В прочем, по ходу истории, вы сами поймёте, почему эта история заставляет меня содрогаться от любых воспоминаний о ней. Меня зовут Антон Ярославович. Фамилию вам знать не обязательно. Родился я в 1973 году. Я рос в Находке, в частном секторе. Рядом с городом была деревня, в которой жил мой дядя. Окончил я школу на 4-ки и пару пятёрок. Учился я тогда в ДВФУ во Владивостоке, а жил в общаге. В одной комнате со мной жили ещё четверо: мой тёска – Антон, и Тихон - мои друзья; качок-быдло - Андрей и заучка - Николай - живут сами по себе. На Новый, 1992, год я уехал к родителям в деревню. Мы встретили его как обычно: посидели, поели, поболтали о том о сём, выпили, а когда куранты пробили 00:00 мы с отцом вышли на улицу и запустили фейерверки, а мать смотрела на это из окна дома. После мы обменялись подарками, а затем я и отец пьяные пошли гулять. Мать легла спать. Мы с отцом гуляли около часа и пели песни, тем самым мешали спать старикам нашей улицы. На одном из участков мы увидели компанию, только из 5-ти человек. Они там... шашлыки жарили. Ночью. Вот чокнутые. Мы вернулись домой и оба улеглись спать. Где-то в 4 часа утра я проснулся и увидел в окне ту самую компанию, только в ней было уже 6 человек, и новый член той компашки шёл впереди всех, с очень странной, дёргающейся походкой, и очень широкой кривой улыбкой. Это было еле заметно в свете тусклого уличного фонаря. И у всех шестерых руки были несколько длиннее, чем у обычных людей. Вдруг один из них повернул голову в мою сторону, и я отключился. На утро подумал, что мне приснилось это, или причудилось, но я забыл об этом случае. 14 октября 1996 года 03:14 ...все передохли, как мухи… 23 июня 1995 года 15:09 После Нового года я вернулся во Владивосток, в свою общагу. Мы с друзьями поделились историями о том, кто из нас и как провёл Новый год, и знаете, я начал в тот момент жалеть, что не встретил Новый год с ними. Ох, как бы я отжёг! Если бы знал тогда, что это для них станет последний Новый год... Это был последний день каникул, и мы решили накидаться, да так, чтоб проснуться на следующий день и подумать: «Чёрт, убейте нас.» Утром я проснулся раньше Тохи и Тихона и сразу же пошёл похмелиться. Вернувшись в комнату, я увидел два отпечатка с внешней стороны окна, будто кто-то смотрел через стекло и прижался к нему руками. Всё бы ничего, если б мы не жили на четвёртом этаже общаги! Как кто-то мог смотреть в окно снаружи на четвёртом, мать его, этаже!? Короче, я пошёл в университет и в там забыл об этих странностях напрочь. Вернулся я в общагу поздно. Когда пришёл, решил просто смотреть в окно, так как делать было нечего - Тохи и Тихона в общаге не было, с качком общаться не очень хотелось, да и батана весь день, кстати, не было видно. В окне я увидел ту самую компашку из моего родного города, и они все смотрели на меня. Как они нашли меня здесь!? Подумал я тогда. Впереди был тот, с непонятной улыбкой, а позади него ещё шестеро. Шестым оказался наш Коля-батан и выглядел он как-то странно. Приглядевшись, я увидел его свисающие кишки. Я был ошарашен в тот момент (это ещё мягко сказано), но я рос в городе рядом с деревней и помогать дяде потрошить трупы животных мне приходилось. Хотя, если честно признаться, помутнение случилось, и меня затошнило. Это всё-таки не какой-нибудь козёл, а живой… то есть уже нет, но человек. Приглядевшись к остальным, я заметил в их телах дырки, как от чего-то тонкого и острого... как от шампуров. Главарь (если его можно так назвать) был очень бледен. В моём городе освещение было тусклое, как я и писал, но здесь они стояли под ярким фонарём, и это позволило мне разглядеть их детальней. Они все двинулись в мою сторону, и я инстинктивно закрыл окно, но всё же заметил, как они добежали до стены здания общаги. Минуту спустя, я увидел на стекле 4 ладони... белёсые, окровавленные ладони. Они начали тихонько постукивать по стеклу, постепенно увеличивая силу. Тут я подумал, что стекло сейчас треснет, и, в надежде, что это поможет, задёрнул шторы. Помогло. Стуки прекратились. Они ушли. По крайней мере на сегодня. И что нам теперь делать? Как мы объясним куда пропал батан? Эти мысли ничего не значили. 14 октября 1996 года 03:15 …Чёрт! Ну и пусть они живы! Но как тогда… 23 июня 1995 года 15:27 Я сидел у окна ещё где-то минут 20 пытаясь осознать увиденное. У меня никак не укладывалось в голове то, что я увидел. Я думал о своих родителях, оставшихся в городе. Эти существа впервые были замечены мной именно там! Только в тот момент я понял, что уже видел их. Я подумал, а что, если этот вурдалак и их обратил. Но взыграл мой рационализм, и я отбросил эти мысли и обратился к тому, что более вероятно в случившихся обстоятельствах. Я подумал о своих друзьях. Чёрт! Они ведь ещё не пришли! Они ведь могут наткнуться на этот бродячий цирк, и что тогда с ними будет? Я должен их найти подумал я, но в этот момент меня из ступора вывел Андрей: - Ты чего расселся? Холодно что ль? Вон как к батарее прижался, сопляк. - Пошёл ты, котлета на ногах – ответил я ему, на что он только фыркнул себе под нос и промямлил что-то. Когда я пошёл в коридор, то по пути раздумывал о том, что может уже опоздал и те существа уже обратили Антона и Тихона, а может и нет. Может, я успею найти их раньше. Но не вылетала из головы мысль, а если они всё же обращены, то я обрекаю себя на верную смерть. Я думал об этом минуту, или две. В дверь постучали. Ещё раз. И ещё. Сильнее, сильнее и сильнее. Я сидел и просто смотрел на деревянную дверь, которая содрогалась под стуками кулаков. - Да ты задрал! Ты сегодня что в спячку решил впасть? – спросил меня со злостью Андрей. Он пошёл к двери, чтобы открыть её. Я пытался понять, сколько кулаков стучит по двери. Думал сможем… смогу ли я дать им отпор. Я попытался сказать качку не открывать дверь, но получился непонятный скрип вместо слов. Лицо и руки похолодели. Я приготовился увидеть тех вурдалаков за дверью, по моим подсчётам, двоих. Я вспомнил ту жуткую улыбку главного, удлинённые руки каждого, проколотые животы таджиков и выпущенные кишки батана-Коли – Еблан! – еле слышно произнёс Андрей и открыл дверь. В комнату ввалились двое моих друзей, живые, слава Богу, но вот только лиц на них не было. Такое ощущение, что они приведение увидели. Я понял, что они тоже видели то, что видел я. - Да вы все чокнутые! Завтра же пойду к коменданту и выпрошу для себя отдельную комнату! Или хотя бы соседей по адекватнее – только и сказал Андрей, после чего развернулся и ушёл в кухню. - Уж лучше комнату в психушке себе выпроси – отшутился Тихон, несмотря на своё состояние бледного испуганного человека. Качок никак не отреагировал. Он хоть и был накачан, но точно был трусом. - Антоха… Ты вообще в курсе… Ты знае… кхе-кхе – начал сбивчиво объяснять мне Антон, но у него явно была отдышка. Они точно от чего-то убегали. Я окончательно убедился, что они видели, что видел я – Ты видел, что было напротив нашего окна? – таки успокоившись сказал он. - Ага. И вы тоже, как я понял. Вы всё рассмотрели? Всех увидели? Как они вообще выглядели? – спросил я. - Ну наешь ли – начал Тихон – я не приглядывался, но было понятно, что это кто-то вроде людей, но с непропорционально длинными руками. Четверо из них тарабанили по стеклу, когда мы вышли из-за угла, а двое прилипли чуть выше окна. Видимо они были на стрёме. Они и заметили нас! А потом… - СТОП! – я понял какую ошибку мы допустили, начав разговаривать прямо в коридоре – А вы закрыли за собой дверь подъезда? - Чёрт… - сказал с безнадёгой в голосе Тихон. - Мы же дебилы и в блок дверь не закрыли! Закрывайте грёбаную дверь! – крикнул я, глядя в черноту подъезда и на то, что могло уже смотреть на нас… *** Мы успели запереть дверь, но мы не знали, видели ли нас те существа. Но мы точно знали, что они знают подъезд в общаге, и то, что наша поимка лишь вопрос времени. Я, Тоха и Тихон сидели на кухне за столом. Тихон продолжил свой рассказ. Он рассказал, как вурдалаки спускались со стены. «У одного из них была невообразимо широкая улыбка» сказал тогда он, но я это и так знал. Одна деталь всё же была для меня в новинку: Тихон рассказал об огоньках в глазах. Причём, это не метафора, это действительно было так. Их глаза и так были безумные, но те огоньки, белые, почти серебряные, яркие огоньки в глазах, придавали ещё большее безумие их взгляду. - Эти огоньки словно выражали наслаждение, или предвкушение. Мне кажется, они питались нашим страхом, но я не уверен. Но было и что-то в их глазах, этих огоньках, непонятное. Я не знаю, как описать эту эмоцию, но она явно не выражала радость. Может они страдали? Может они предвкушали и от того страдали? Что не способны удовлетворить жажду? – этими словами Тихон завершил свой рассказ. Мы сидели молча некоторое время. Первым заговорил Антон: - А кто-нибудь сегодня видел нашего батана? Ох, как же я боялся этого вопроса. Боялся эго услышать, ведь я знал на него ответ. Я бы мог промолчать или соврать, но я такой человек – я не могу врать людям, особенно друзьям. Я вспомнил слова Тихона о страдании этих существ. Как тут не страдать-то? Со вспоротым животом это довольно проблематично. Я усмехнулся над своей мыслью. Но сам же ужаснулся себе. Господи, это же отвратительно! - Коля среди них… - выдавил я из себя наконец. Тишина. Через несколько секунд я добавил – Я видел его среди них. У него был вспорот живот, и кишки свисали наружу… - Хватит! – возразил Антон. Он ударил кулаком по столу от чего кружка с ложкой внутри подпрыгнула, противно звякнув – Я хочу просто забыть об этом. Если что, скажем коменданту, что, Коля пропал, мы ничего не знаем и не видели его с сегодняшнего утра. Вы всё поняли? Мы согласились с ним. Я не знал смогу ли я молчать об этом, но, как оказалось, смогу. И я до сих пор ничего никому не рассказал. Никому - Ты довольно просто отреагировал на этих тварей – сказал мне Тихон – Ты что, уже видел их? - А это имеет значение? Главное, что они здесь, и несут угрозу всем. Абсолютно. - И что мы можем с этим сделать? Ничего. Но эту мысль я тогда не озвучил. 14 октября 1996 года 03:15 …они меня нашли? 23 июня 1995 года 15:46 На следующий день мы решили идти в универ все вместе и возвращаться – тоже. Разумеется, никто из нас не забыл о вчерашнем. Мы не знали, как ведут себя эти вурдалаки днём, но никого из них мы не увидели. Возвращаясь домой, мы решили не гулять до темноты, слишком очевидно, что эти твари точно активны в сумерки. Всё, что мы о них знали, так это то, что у них есть огоньки в глазах, и они умеют лазать по стенам. И, может быть, бессмертны. Очень полезная и успокаивающая, блять, информация! Вернувшись в общагу, нас выловил в коридоре комендант. Я тут же покраснел. Я не знал сдержусь ли я, чтоб не рассказать правду. Но это была прямая дорога в псих больницу. Первое, что нам сообщили, был отъезд нашего качка. Как он и обещал, он выпросил у коменданта других соседей и переехал к ним час назад (было где-то 6 вечера). Вторым был вопрос о том, не видели ли мы батана. Все мы дружно ответили, что нет, но мой голос дрогнул. Уже в блоке Антон отвёл меня в сторону. Он явно был на что-то зол: - Ты что, спалить нас хочешь? Ты чего так отвечаешь? У тебя же голос дрожал так, что комендант, наверное, наряд на тебя вызывает! Ты чего, в тюрьме посидеть решил? Ты же знаешь, как мусора работают: им лишь бы дело по быстрей замять, а на настоящее расследование им плевать! - Незачем так говорить. Я сам всё понимаю. Больше такого не будет. Обещаю. - За тебя же беспокоюсь, дурень. - Спасибо. Примерно так состоялся наш диалог тогда. Не знаю, но эти слова мне запомнились хорошо, почему-то. *** Прошло две недели с того момента. Мы не видели вурдалаков всё это время, но не могли забыть о них. Они не ушли, нет. Начали пропадать люди. По несколько на дню! Все остановки были завешаны объявлениями о пропавших. При чём, я не уверен, что хоть часть из этих людей разыскивается. Люди явно делали листовки без помощи милиции. В начале второй недели пропали качок и его новые соседи. В городе никто не знал, что происходит, кроме нас. Мы знали, что это они. Другого варианта быть не могло. Больше всего меня беспокоило, что с пропавшими? Вурдалак с улыбкой точно мог обращать людей в себе подобных, но я не знал, питаются ли они людьми, или их страхом, или и тем и другим. Меня пугало, что они убивают людей, но ещё больше меня пугало, что если они их обращают, то это уже очень большая орда и они нападут. Обязательно нападут. *** Это был вечер четверга. Я тогда делал домашние задания. Была включена настольная лампа – да, я допоздна тогда засиделся. А ведь день зимнего солнцестояния прошёл больше месяца назад, и темнело уже позднее. К тому времени мы ещё помнили о тварях, или только я помнил. Но мы ослабили бдительность. Очень большая ошибка. Вместе со мной в комнате сидел Антон. Он читал «Капитал» Карла Маркса. Единственный человек на моей памяти, который читал эту книгу всерьёз, потому что она ему нравилась. Периодически он задвигал мне мысли Маркса, но мне это было не интересно. В тот вечер он тоже пытался что-то мне рассказать, но, слава Богу, я отмахался домашкой. На самом деле задания я выполнил минут тридцать назад. Я просто до дрожи не хотел слушать про Маркса. И это в итоге спасло мне жизнь: если бы я действительно учил предмет, я бы был сконцентрирован на нём и не услышал бы скрип сырой ладони по стеклу. Этот мерзкий скрип. Он заставил меня вздрогнуть. Антон тоже вздрогнул, но не от того, что услышал скрип, он меня испугался. - Чёрт! Ты чего дёргаешься? -Тихо ты – прошипел на него я и указал на окно, занавешенное шторами – скрип. Ты его слышал? -Нет… чёрт. Это они, да? – он выронил «Капитал» из рук опустился на пол. Скрип повторился. Вот его-то он точно услышал. Наверное, он испугался больше всего из нас двоих. На этой мысли я оборвался. ДВОИХ! Взорвалась мысль в моей голове. Мы совсем не заметили, что Тихона нет в блоке. У меня внутри всё похолодело. Он тогда собирался остаться у своей девушки на ночь. Но это не отменяло одного вурдалака у нас за окном. Мы начали вести себя тихо и говорить только шёпотом. Я плохо помню, что именно тогда случилось, разговор не запомнился вообще. Помню, что скрип то ускорялся, то замедлялся, а то и прекращался вовсе. Мы сидели в разных концах комнаты, я у окна, рядом с дверью, а Тоха в углу, у кресла. Помню, что мы решили тихо выйти из комнаты. Дальнейший план действия мы не продумали. «Импровизация – наш друг», что-то такое следовало услышать от Тихона в этот момент, но его с нами не было, а мы были чертовски напуганы. Я уже стоял в коридоре и всячески поддерживал Антона. Когда он шёл, его всего трясло. Он слишком громко шагал местами, в эти моменты скрипы за окном замирали. Неизвестно, чего именно ждала тварь, но она не пыталась стучать и разбить стекло. Возможно, она давила на нас этими скрипами. Они были, как издёвка! В последние секунды и заметил свечение. Это были те огоньки в глазах этой твари. Но, когда мы только услышали скрип, огней не было. Я понял, он знает, что мы здесь, и испытал отчаяние. Я просто не могу описать это другим словом, хоть это и слишком плохо описывает все мои чувства в тот момент. Но последним гвоздём в крышке гроба Антона стала его идея выключить настольную лампу. Скрип затих. Несколько секунд мы стояли в ожидании возобновления скрипа, но я уже понял, Тоха обречён. Окно разлетелось в дребезги от одного мощного удара ладонью, а вместе с ним в комнату ввалилось то существо. Оно было уже в оборванной одежде. Оно стояло на четвереньках. Белёсая кожа просвечивала и были видны все мелкие сосуды. Они были не синеватые, как у обычных людей, они были чёрного цвета. Глаза с теми же огоньками, но вот стали они светить намного ярче прежнего. Рот был открыт, как при отдышке, и было видно зубы этого существа. Они были мелкие, длинные и острые, на вид, как пики. По выпущенным наружу кишкам, я понял, что это был Коля-батан. Характерных для Коли черт у существа не осталось. Оно бросилось на Антона и вцепилось ему в левый бок своими зубами. Его крик прозвучал оглушительно, но именно он вывел меня из ступора. Я ощутил что-то тёплое на своём лице. Это была кровь Антона. Она брызнула, как фонтан, но только в миг укуса, а после просто растекалась, пачкая линолеум. Я схватил стул, на котором сидел до этого, и со всей силы ударил им по спине вурдалака. Он слегка пошатнулся, да и только. Я ударил ещё раз, но по голове. Криков Тохи я уже не слышал, я бил эту тварь стулом, но она не просто не теряла сознание, она пыталась добраться до Антона! Видимо её очень сильно мучил голод. Наконец стул сломался, и у меня в руках остались две огромные щепы, словно заострённые под колья. Я начал наносить колющие удары по твари. В спину. В бедро. В голову. В живот. Только после этого тварь успокоилась и обмякла. Глаза твари остались открытыми, огоньки потухли секунд за пять. Кровь оказалась чёрной, нефтеобразной и источала невероятный смрад. Меня вырвало прямо на труп, и не уверен, что только из-за запаха. Я повернулся в сторону Тохи. Он уже стоял на ногах, но это явно всё, на что он был способен с такой раной. Я закинул его руку себе на плечо и потащил его за собой, но он еле волочил ноги. Во вторую руку я взял нож из кухни. Отдал его Антону. Не удивительно, ведь я был в шоке от произошедшего. Мыслил совсем не рационально. Мы вошли в коридор, когда услышали скрип половиц в комнате. Значит, он здесь не один, пронеслось у меня в голове, и через пару секунд в комнату зашли ещё трое: двое, как и Коля стояли на четвереньках, а третий, позади них, стоял на двух ногах. Это был тот «улыбчивый». В свете лампочки он смотрелся ещё более жутко: глаза впали в глазницы, на лице сильно выделялись скулы и острый подбородок, волосы средней длины были взлохмачены, что придавало ему ещё более безумный вид. Он был одет в похоронный костюм. Двое «цепных псов» бросились на нас. 14 октября 1996 года 03:15 Значит, они их обращали… 23 июня 1995 года 16:22 Коридор был узкий, а потому мы стояли так, что Антон был чуть впереди меня. Первая тварь бросилась на него и вцепилась в шею и часть лица. У этих существ пасти раскрывались очень широко, а огоньки в глазах стали ярче любой лампочки. Только у главного зрачки лишь чуть-чуть поблёскивали, а широкая улыбка обнажала такие же, как и остальных, мелкие, длинные и острые зубы. Это всё я заметил секунды за две, пока вторая тварь не бросилась и на меня. Я успел укрыться руками, и она вцепилась в мои ладони. Я держал эту тварь за пасть, она кусала меня за руки, оставив те самые шрамы, о которых я писал раньше. Её зубы прокусили мои руки почти насквозь. Боль была… Я никогда не совал руки в блендер, но думаю, ощущения схожи. Если бы челюсти оказались хоть немного мощнее, уверен, этот бес откусил бы мне кисти. Огоньки его глаз слепили меня, моё лицо забрызгала собственная кровь. Справа спереди до меня доносились чавкающие звуки, которые издавал первый бес. Всё это пробудило во мне инстинкт выживания. Я не хотел закончить, как Тоха. Да, он точно был мёртв к тому времени. Превозмогая боль, словно руки пропускают через мясорубку, я раздвинул челюсти вурдалака так сильно, что он закричал, а из уголков рта брызнула чёрная кровь. Я оттолкнул его и потянулся за молотком, он лежал в небольшом ящике возле порога, который был в пределах моей досягаемости. Я схватил молоток за деревянную ручку. В этот момент мои руки снова пронзила боль. Как оказалось, та боль, что я чувствовал, была приглушена болевым шоком. Я чуть не выронил молоток, но смог удержать его. Я развернулся, когда тварь оклемалась и собралась броситься на меня. Я позволил ей это сделать и в этот момент наотмашь ударил её молотком в челюсть. Тварь не отлетела, как в дурацких боевиках, только пошатнулась. Молоток чуть не выскользнул из скользкой от крови руки. И, пока она шаталась (буквально четыре секунды), я повалил её на спину и начал бить молотком по голове. Удар за ударом. При каждом опускании молотка на голову беса, вверх брызгала чёрная, как смола кровь, взлетали кусочки мозга и костей черепа. Я был весь в чёрной крови. Даже кровь Антона, что осталась на мне, когда я тащил его, исчезла под слоем чёрной массы. Я нанёс последний удар и поднялся. Я посмотрел на то, что вышло. Это была каша, чёрная, вперемешку с кусочками серого мозга и белых костей. Конечности этой мрази ещё подёргивались. Я посмотрел в сторону Антона. Тварь просто лежала на нём и не шевелилась, а из спины торчало что-то блестящее. Гад, когда бросился на Тоху, напоролся на нож, и сдох от потери крови. Умирал он долго и успел добить Антона. Потом я перевёл взгляд на главного упыря. Я думал, что улыбка исчезла с его лица, но нет. Она осталась на месте. Ни шире, ни уже. Всё та же жуткая, и уже противная мне улыбка. Эта улыбка была словно нарисована, она издевалась над каждым действием. Было невозможно смотреть на неё более, поэтому я метнул молоток в лицо Вурдалака. Даже после удара улыбка не спала. Он упал. Я подошёл к нему, улыбка на месте. Я опустился на колени и стал душить упыря, на боль в руках я уже просто не обращал внимания. Я душил его, а он даже не сопротивлялся, просто лежал и улыбался. А я всё душил его. В последний миг его жизни глаза мелькнули огоньками и лопнули, разбрызнув всё, что в них было. Он был мёртв. А улыбка всё на месте. Я сел, облокотившись о стену. Я тогда очень сильно устал и мне было плевать, что ещё троих тварей не было с Вурдалаком. Я просто сел на пол. Я посмотрел на трупы. Чёрная кровь исчезла, а на её месте оказалась обычная красная кровь. Все трупы стали выглядеть нормально настолько, насколько это возможно для трупов. Каша, которая была вместо головы одного из них стала красной. Не осталось ни одного чёрного пятнышка. И я оказался весь в обычной крови. Было ли мне от этого легче? Нет. Ведь мой блок был полон трупов. За окном я услышал серены милицейских автомобилей. Соседи вызвали ментов. А кто бы не вызвал? Столько грохота и нечеловеческих криков напугали бы любого. *** Меня забрала скорая. Я потерял достаточно много крови, так что мне не только перештопали ладони, но и сделали переливание. Когда моё состояние стало стабильным, и руки чуть зажили, меня отвезли в сизо. Там я просидел несколько недель пока готовился суд по делу массового убийства. И главный подозреваемый – разумеется, я. Состоялся суд в котором, благодаря великолепному адвокату и Тихону (как оказалось, он всё же был жив, и, как и обещал, остался в тот вечер у своей девушки), меня оправдали. К тому времени мои руки полностью зажили, но свежие шрамы были розоватого цвета. Они никогда не дадут мне забыть всё случившееся. Вот что случилось с моими родителями. Этого я упустить не могу. Мать умерла от сердечного приступа, когда узнала, в чём я обвиняюсь. Отец неделю спустя, не выдержав горя, застрелился из охотничьего ружья. Теперь я живу в их, то есть в своём доме детства. И в этом доме умерли мои родители. Это всё, что я хотел написать. Моя история может впечатлить кого-то, а кто-то подумает, что это выдумка. Мне плевать на это всё. Мне надо было написать это, ведь держать в себе это – всё равно, что суицид. А я не хочу повторить судьбу своего отца, а ружьё всё ещё висит в стенном шкафу. 14 октября 1996 года 03:15 … и питались они тогда только меньшей частью людей, которых похищали. Эти мысли пронеслись в голове у Антона Ярославовича, когда он увидел в окно приближающихся к нему вурдалаков. Их был несколько десятков. Глаза их светились всё теми же огоньками. Антон очень плохо спал даже спустя четыре года после тех злополучных месяцев. Благодаря этим бессонницам, он вовремя заметил толпу и побежал за ружьем. Зарядил его, а все оставшиеся патроны бросил в карман халата, в котором он был на тот момент. Следующим шагом он заколотил все окна на первом этаже всеми досками подряд, что нашёл в доме. Антон завалил входную дверь всей кухонной мебелью. На втором этаже было всего одно окно, но на него не хватило досок, чтоб заколотить его на целую половину. Возле него он и сел, не забывая прислушиваться к нижнему этажу. Послышались скрипы и постукивания по стеклу. На окнах второго этажа показались пар десять ладоней, а среди них Антон заметил лицо. Лицо Вурдалака, с вечно издевающейся улыбкой. Но ему ничего не грозит. Ничего. Пока действует снотворное.