Я остаюсь

Ночь на удивление спокойная. Ллерил впервые за долгое время думает: «Какое счастье — не видеть снов!» И не боится засыпать. Накануне вечером он очень быстро уснул, не выпив ни глотка суджаммы. Тот день, когда состоялась злополучная, породившая призраки прошлого встреча с Вендилом Северином, стал последним днём употребления спиртного. Кажется, стоит проглотить хоть каплю — и снова мелькнёт злорадная улыбка на рыжебородом, ничуть не похожем на всегда гладко выбритую рожу Вилура Улена лице. Ллерил ловит себя на том, что боится пить, но не огорчается и со страхом не борется. Адрил прав: Вороньей скале, даже погибающей — особенно погибающей — нужен трезвый руководитель, а не горький пьяница. Один недостаток: ожидание перемен на трезвую голову ой как тянется. Порой у Ллерила появляется ощущение, что он переливает из чаши в чашу желе нетча, глядит на вязкую струю и… Хочет помочь себе ложкой, но её нет. Письмо, что должно отправиться на материк, составлено. Просьба копнуть как можно глубже о семейке Северин изложена грамотно. Отправить весточку сложно: суда из Морровинда давно сюда не заходят. Сколько придётся прождать, неясно. Несомненно, воины прочёсывают остров, но ни причалов, ни кораблей, кроме талморского, о котором в Вороньей скале известно, не замечают. Ллерил знает, что в этом стылом месте понадобилось Доминиону. Знает, но не чинит препятствий. Выжидает, порой — обсуждает с Адрилом, что альтмеры, вероятно, ищут то, до чего у редоранцев не дотягиваются руки. Он выбрал — и правильно выбрал — наблюдение. Ко всему прочему талморцы покупают в Вороньей скале припасы. Монеты оседают в местной казне, и этим их визиты пусть слабо, но желанны. К тому же… Ллерил знает, что здесь делает Талмор, со слов Анкариона — так представился агент, когда впервые появился в Вороньей скале. В памяти всплывает остроносый изящный, не подходящий к этой земле сапог. Анкарион покачивал ступнёй, когда говорил. Лицо на вид — непроницаемая маска, но нога выдала его волнение, и это не удивило: он прекрасно понимал, что в меньшинстве, что редоранцы казнят его, если что-то пойдёт не так. Ллерил тоже понимает: убив кучку талморцев, привлечёт бо́льшую стаю, поэтому не трогает их. Им нужен сталгрим, ему — нет. В шахте Вороньей скалы он есть, но не добывается. Пока для Талмора она истощена. Позже, если замаячит выгода, возможно, Ллерил Морвейн пойдёт на сделку. Мысль о вероятной выгоде поднимает настроение, поэтому спать не хочется. Ночь на удивление спокойная.

***

Ллерил хочет знать, прошла ли хоть для кого-нибудь когда-нибудь в Тамриэле жизнь спокойно. Его собственная — нет. Жизнь Брары, матушки, — и подавно: пепельные бури, корпрусные твари, по чьей вине погиб Ремас, её муж… Разрушенный Альд’рун и переезд на Солстейм, в Воронью скалу. Ллерил не может сказать, что на его долю выпало меньше испытаний. Всё ещё впереди. Разведчики принесли вести, что талморцы схватили скаала-кузнеца и теперь держат его… Скамп! «Настоятельно советую решиться. Вам заброшенный постоялый двор не нужен, а нам — крыша над головой», — вспоминается каждое слово, сказанное сипловатым — морозы Солстейма подрывают альтмерское здоровье — голосом. И всё же Анкариона не назвать слабаком. Он в тот день прикладывал платок к носу, но не шумно сморкался, а аккуратную вытирал вытекавшую из ноздрей юшку. И явился провести переговоры сам, не сослался на болезнь. Ллерил не отказал ему и продал заброшенный постоялый двор, хотя сделка его насторожила. Он ждал удара-последствия — и время пришло: талморцы заточили на постоялом дворе нордского кузнеца из деревни скаалов. И это не может не вызвать опасений: продана-то развалюха, а не земли, на которой она стоит! Не хватало междоусобицы, а если учесть, что для людей все «остроухие» одинаковы, её не миновать. Вести переговоры с Анкарионом и требовать отпустить кузнеца Ллерил не собирается. Это не только бесполезно, но и положение не то, чтобы переходить дорогу Талмору: Дом Редоран славен воинами, а не самоубийцами. И всё же удерживание кузнеца-скаала в талморском плену Ллерилу ой как не по душе. …И не зря, как выясняется. Чутьё и в этот раз не подводит. Это становится ясно, когда Модин Велет докладывает: — За сегодняшний день происшествий нет, не считая заявления Гловера Меллори. Сердце ёкает, хотя Ллерил знает Гловера Меллори, кузнеца-бретонца, достаточно хорошо. Вопросы появились, когда тот только-только сбежал с материка на остров. Зачем? Зачем уехал из Рифтена на остров? Кузнец в то время был ой как нужен, потому что Воронья скала начала пустеть. Меллори отделался лишь поверхностными вопросами вроде: «Где, когда, чему научен?» Позднее: «Кто наставник?» Услыхав в ответ на последний вопрос данмерское имя, Ллерил понял — Гловер Меллори не преувеличил заслуги. Позднее выяснилось, что костяные доспехи и оружие у него, бретонского н’ваха, получаются ничуть не хуже, чем у мастеров-данмеров. У Гловера Меллори был прекрасный учитель. — И что он заявил? — со смешком уточняет Ллерил, выныривая из воспоминаний и вспоминая про жалобу. — Цитирую дословно! — Велет взмахивает руками. — «Какая-то грязная псина спёрла мою кирку!» Он даже сумел немного не выговорить букву «р», подражая бретонскому акценту. Все смеются. …потому что Гловер Меллори прожил в Вороньей скале достаточно долго, чтобы выяснилось, что он из Гильдии Воров. — Даже не знаю, стоит ли браться за это дело, — говорит Велет, когда у всех присутствующих проходит приступ веселья. — Вор, укравший у вора, как говорят… В груди колет. …потому что Ллерил знает, о какой кирке речь и чем она привлекает воров. Она из тех, которые откалывают куски сталгрима — настолько твёрдого, что обычное кайло ломается. Только кузнецы-скаалы умеют её ковать, но знаниями с чужаками не делятся. Само собой, когда Гловер Меллори принёс такую кирку, на него посыпались вопросы. Но ответ получили, само собой, лживый: — Скаалы подарили мне её. Сходите в их деревню и спросите, если не верите! — Гловер таращил глаза, живо размахивал руками. Никто ему не поверил. Умом все понимали, что украл, однако доказывать это ни у кого не возникло желания. Опасения, конечно, появились, что обиженные скаалы набедокурят в Вороньей скале, но обошлось. …Ллерил ждал бури после затишья — и она разразилась. Сначала талморцы схватили кузнеца и теперь держат на землях Дома Редоран. Скаалы — не дураки и наверняка поняли, куда делась их кирка, однако руки у них коротки. Связать два события в одно они смогут. — Я бы поискал у старого, выжившего из ума пердуна Кареллия, — советует Адрил Арано и этим возвращает Ллерила в настоящее время: в поместье Морвейн к заявлению Гловера Меллори. — Он же рвался в шахту. Хочется, чтобы всё было именно так: кирку украл всего лишь Кресций Кареллий, а не талморцы, но это слишком простое решение для такого неспокойного острова, как Солстейм. Ллерил хочет знать, прошла ли хоть для кого-нибудь когда-нибудь в Тамриэле жизнь спокойно.