Дополнительные занятия

— В тысяча семьсот тридцатом году в Дании начинается период нахождения на престоле мало пригодных для управления страной монархов. После смерти Фредерика четвёртого, который смог сохранить стабильность в стране даже в годы Северной войны, к власти приходит Кристиан шестой. Этот человек вёл аскетический образ жизни и был сторонником радикальных пиетистов. Во внешней политике король придерживался сохранения мира, что получило название «северного спокойствия». — учитель истории расхаживал перед классом, убрав руки за спину, и рассказывал им о «Просвещённом абсолютизме» в Дании. Мало кому из учащихся коллежа Франсуа Дюпона было это интересно: одни погрузились в мир Интернета и социальных сетей со своих смартфонов, другие находились в своем параллельном никому никому не известном мире, ну, а многие девушки просто любовались молодым преподавателем, не вдумываясь в тему урока. Действительно, там было на что смотреть: хорошо уложенные пшеничные волосы, загадочные изумрудные глаза, мускулистое спортивное тело — сразу и не скажешь, что этот человек, внешность которого лучше, чем у модели, преподает в простом коллеже. Среди этих поклонниц была и ученица одиннадцатого класса — Маринетт Дюпэн-Чэн. Она сидела на третьей парте со своей лучшей подругой Альей, что давало ей возможность незаметно наблюдать за учителем. Хоть девушка и не любила такой противный предмет, как история, но на него она ходила с удовольствием. А всё из-за прекрасного представителя, в которого она была влюблена уже три года. И вот спустя сорок пять минут урока прозвенел противный ненавистный дочери пекарей звонок, который оповестил о конце урока. — Так, класс, на следующем уроке у нас будет тестовая работа по теме «Просвещённый абсолютизм» в Дании. Если вы делали пометки в своих тетрадях или хоть немного слушали, то вам будет не так сложно сделать работу, — составляя стопку из различных учебников, которые классифицировались в зависимости от классов, проговорил блондин. — Предыдущие результаты тестов не очень меня обрадовали. Так что готовьтесь как можно лучше. — Ты хоть что-нибудь слушала? — чуть шепотом, но с усмешкой проговорила брюнетка, повернувшись к подруге. — Ч-что? — наконец-то отведя взгляд от предмета своего обожания, Маринетт вздрогнула, ведь весь урок она провела, пялившись на необыкновенного учителя. — Ох, подруга, ты точно завалишь эту контрольную, — Алья поднялась со своего места и принялась складывать учебники в свою бежевую сумку, — ты на отлично знаешь все предметы, но твоя увлеченность месье Агрестом… — Алья! — вскрикнула Маринетт, покрываясь румянцем. Убедившись, что их никто не слушает, продолжила, — пожалуйста, я разберусь со всем. — Ага, конечно, — ухмыльнулась брюнетка, направляясь к выходу, — только не упади в обморок, когда заговоришь с ним. Смутившись, девушка опустила глаза и медленно поплелась за подругой. — Маринетт, останьтесь, пожалуйста, — не отрывая взгляда от классного журнала, в котором были записаны оценки всех учеников, бархатистым баритоном промолвил учитель. Дюпен-Чэн же чуть инфаркт не схватил, когда предмет её обожания, самый милый и прекрасный из учителей, да что там из учителей, из всех людей на свете, назвал её имя. — Д-да, месье Агрест, — Маринетт медленно развернулась, стараясь удержаться на ногах, и подошла к учительскому столу. Блондин проводил взглядом учеников и, когда класс был совершенно свободен, громко захлопнул журнал, что не предвещало ничего хорошего, и приподнялся, предоставляя во всей красе свое атлетическое телосложение. Даже сквозь белую рубашку можно было заметить его мускулистые накаченные руки. Но что больше всего привлекало Маринетт в учителе, так это незабываемые глубокие изумрудные глаза, в которые она осмеливалась смотреть только на фотографиях в социальных сетях. — Маринетт, тебе что-то непонятно на моих уроках? — выдохнув,спокойно заговорил учитель. — Вы про тест, который мы писали на прошлом уроке? — виновато опустила голову девушка, вспомнив, что так и не смогла хорошо сосредоточиться на тесте, ведь Агрест то и дело мелькал перед ней. — Именно, даже Ким написал лучше. Я был сильно удивлен, — выйдя из-за стола, блондин подошёл ближе к ученице, оставляя между ними расстояние в три шага, и, слегка наклонившись, пристально посмотрел в её васильковые глубокие глаза, — может, тебе нужны дополнительные занятия? — Д-дополнительные? — Маринетт почувствовала, как кровь приливает к лицу, а пульс увеличился до ста шестидесяти ударов. Ещё секунда, и у неё точно случился бы приступ. — Именно. *** — А почему именно у тебя дома вы встречаетесь? — положа ногу на ногу, Сезар с улыбкой смотрела на бегающую по комнате подругу, которая отчаянно пыталась найти свою давно пропавшую тетрадь по истории. — Потому что дома я себя комфортней чувствую, нежели в школе… — Маринетт в который раз перерывала свой комод, открывая то один ящичек, то другой. И спустя несколько минут желанная вещь была найдена. — Наконец-то! — А как ты будешь с ним говорить? Ты же и дышать нормально с ним не можешь, а тут целый час наедине с тем, от кого ты без ума ещё с девятого класса. — Но это же просто урок, Алья, — она, почувствовав легкую дрожь от предвкушения занятий, посмотрела на красную тетрадь, на которой были изображены черные сердечки. — Ладно, подруга, — встав со своего нагретого места, Сезар похлопала подругу по плечу и от всего сердца пожелала удачи, ведь понимала, что если учитель хоть в метре от неё будет находиться, то она уже потеряет сознание. Однако это состояние уже напоминало помешательство, а не любовь. Но мы любим близких такими, какие они есть, и с этим ничего не поделаешь. *** Семья Дюпэн-Чэн в это время занималась очередным приготовлением нового лакомого шедевра, который был сделан на заказ. Том и Сабина всегда с любовью и душой относились к своей работе, поэтому каждое их творение было особенно прекрасным. Но мелодичный звук висевших над дверью колокольчиков, который оповещал о прибытии новых посетителей, заставил супругов семьи отвлечься от своей работы. — Добрый день, молодой человек, — вытирая свои нежные руки о белоснежное полотенце, миссис Чэн вышла со своей доброжелательной улыбкой к парню двадцати пяти лет, держащий в руках черный портфель, — что Вам угодно? — Здравствуйте, я Адриан Агрест — учитель истории Вашей дочери, — улыбнулся в ответ блондин, глядя на немного не понимающую женщину. — У Маринетт какие-то проблемы с историей? — слегка дрожащим голосом спросила Сабина. Женщина всегда знала, что её дочь, которая была её гордостью, учится только на хорошие оценки, но не могла подозревать, что у неё могут быть проблемы с таким предметом, как история. — Можно и так сказать. У неё по тестовым работам вышли не очень хорошие оценки, и я решил провести дополнительные занятия с разрешения Вашей дочери. — Милая, кто пришёл? — присоединился к беседе отец девушки и положил свою большую руку на плечо любимой. — Добрый день, — перевел взгляд на Тома блондин, — я пришёл к Маринетт. — А не староват ли ты для моей дочери, дружок?! — нахмурив лицо и сведя брови клином, озлобленно проговорил пекарь. — Дорогой, это её учитель по истории, — успокоила мужа Сабина своим нежным голоском, — пойдемте, я Вас отведу к Маринетт. Адриан благодарно кивнул и последовал за женщиной, а Том проводил их своим недоверчивым взглядом. *** — Маринетт, сосредоточься, пожалуйста, — уже в который раз я не могу нормально освоить эту тему. Зачем мне вообще нужен этот « Просвещённый абсолютизм», так ещё и в Дании?! Да и как я могу сосредоточиться, когда буквально в метре от меня сидит сам учитель, смотрит на меня своими безумно красивыми глазами. При каждом его случайном прикосновении ко мне моё сердце бешено стучит. Кажется, вот-вот и оно выпорхнет из моей груди. — Тебе настолько сложен этот предмет? — подняв правую бровь, Агрест подпер голову своей рукой и так посмотрел на меня, что я забыла даже как дышать. — Мне просто сложно это всё запомнить, — тяжело вздохнув, я просто закрыла лицо руками. Лишь бы только не видеть, как он на меня смотрит. — Но другие ты предметы как-то запоминаешь, — я боялась, что он скоро выйдет из себя, ведь с момента начала урока прошёл час, а мы только начало разобрали. — Но вы же их не ведете, — и тут мой разум совсем помутнел; сердце стучало, словно сердце бегущей от львов лани, которую вот-вот могли поймать и разорвать. Испугавшись реакции учителя, я, опустив руки на дрожащие колени, прикрытые розовыми бриджами, отвела взгляд и прикусила нижнюю губу. *** — То есть? — я давно заметил неравнодушное отношение ко мне моей ученицы, но старался не подавать виду, ведь она ещё ребенок. А то, что испытывает ко мне, просто мимолетная влюбленность. Однако может, под этими словами она имела нечто другое. — Я настолько плохой учитель? — я усмехнулся, дабы сильно не пугать бедную девушку. — Н-нет, я не это имела виду, — лицо Маринетт заметно покраснело; за несколько лет она изменилась, стала женственней, симпатичнее, однако её личико по-прежнему отдавало тем беззаботным детством, той наивностью. Её чарующие васильковые глаза всегда манили меня, нежный мелодичный голосок сбивал мое сердцебиение. Или же я все-таки влюблен в собственную ученицу? *** — А что тогда? — в глазах Адриана вспыхнул огонек. — Месье Агрест, давайте перейдем к теме урока. Мы не должны отвлекаться. — Замешкавшись, васильковоглазая перевела взгляд на учебник. — Считай, что урок закончен, — рука блондина резко захлопнула книгу. — А теперь говори. — Адриан прикоснулся указательным пальцем к щеке Маринетт, заставляя её посмотреть на него. Сейчас девушка просто молиться всем Богам, лишь бы пережить этот ужасный день. « Была — не была, всё равно скоро окончу обучение» — в иссиня-черной голове Маринетт мелькнула странная мысль. Да и чего боятся? Агрест не из тех, кто смеется над чувствами школьницы. Просто вежливо отошьет её и всё. — Месье Агрест, я… — Я тоже, Маринетт, — приблизившись к ученице, Адриан трепетно коснулся желанных губ девушки. Одна рука учителя осторожно обхватила талию Маринетт, дабы не напугать девушку. Сейчас он ощущал то волнение, что испытывала школьница. Правильно ли он поступает? Будет ли желать о содеянном? Или же он обрел то счастье, что так долго искал? Столь неожиданное явление несколько смутило и даже удивило девушку. Прикрыв глаза, она полностью отдалась этому поцелую. Пусть после она будет чувствовать стыд и неловкость перед Агрестом, но сейчас желание превзошло её. Оторвавшись от поцелуя, Адриан удовлетворенно посмотрел в глаза девушки и улыбнулся: — Однако целуетесь Вы намного лучше, чем знаете историю «Просвещенного абсолютизма», мисс Дюпэн-Чэн, — щёки Маринетт снова вспыхнули алым цветом, но зато теперь она понимала, что курсы поцелуев мисс Сезар ей всё-таки пригодились.