Хочешь попасть в сказку?

Чёрная паутина была готова. Ада встряхнула её, разложила на тряпье и окинула взглядом. В другое время эта вещь, может быть, показалась бы ей даже красивой, но только не сейчас, не в этом подземелье. Слишком тяжело далась ей эта занавеска, и слишком сильна была тоска по дому. На работу ушло три или четыре недели, точно Ада не помнила. По прежнему по вторникам её кормили чуть лучше, чем в остальные дни, но делать зарубки на стене или завязывать узелки на нитке девочка не догадалась. Пока бледный человекопаук отсыпался, в мастерскую заглядывали другие существа — кто-то, чтобы принести еду, а кто-то просто понасмехаться. Ада научилась не отвечать на их подковырки и целыми днями просиживала над работой. Когда была вытянута последняя петля, у Ады заколотилось сердечко: скоро она увидит маму.! Дрожащими от волнения руками девочка заправила обрывок нити и с размаху зашвырнула ненавистный крючок к дальней стене. Больше он ей не понадобится! Осталось лишь разбудить Стенолаза и сдать ему работу. Но где же он? — Эй, — негромко позвала она. — Слуги, или как вы тут все называетесь! Работа готова, кому сдавать? Но ответом ей была тишина. Ада выбралась из мастерской, прошлась по коридору с паутиной под мышкой, подёргала ручки запертых дверей, на всякий случай постучала — ничего. Она съела немного хлопьев, попила воды и вернулась в мастерскую. Захотелось спать. И то правда, почему бы не отдохнуть после хорошо сделанной работы? Погладив рукой аккуратно сложенную паутину, Ада свернулась калачиком на тряпье, укрылась старой шубой и задремала. Сон приснился удивительный: будто бы она идёт по лесной тропинке, а вокруг цветы. И вдруг видит — под кустом что-то блестит! Ада опустилась на колени, отодвинула ветку, а там лежат золотые часы. Красивые, с белым циферблатом, на браслете и совершенно новые, без единой царапинки. Девочка взяла их в руку, а под ними — целая горсть украшений: бриллиантовый кулон, серьги из жемчуга, рубиновые бусы, перстень с голубым камнем, золотые кольца, ожерелья, и всё такое чистое, новое, будто только что из рук ювелира, на золоте и камнях никакого налёта. Ада залюбовалась, стала перебирать драгоценности. Больше всего ей понравились часы и колечко с бриллиантом — маленькое, как раз на её безымянный палец. В камушке так и играли радугой солнечные лучи... Сон резко оборвался. Ада вздрогнула от визгливого безумного хохота прямо над ухом. Открыв глаза, она увидела старую знакомую — тряпичную куклу. Та вертелась волчком и хохотала, строя гримасы. — Чем хохотать, лучше бы позвала Стенолаза, — сказала Ада. — Кто такой Стенолаз? Знать такого не знаю! Я лежала на погосте, чёрные глодала кости. Любишь чёрный цвет? — Не люблю. Позови Стенолаза! — Не видала я ни разу никакого Стенолаза! Какой он хоть из себя? — Такой белый, с длинными лапами, похож на паука. Я думала, вы тут все друг друга знаете. — Длинный, белый? Сейчас позову! — и кукла упрыгала по коридору, напевая: — Эники-беники, девочка в ошейнике! Едва стихло эхо, из стены в мастерскую шагнул заяц — в белом комбинезоне, худой, сутулый. Лицо его по прежнему скрывала маска. — Давно не виделись, — буркнул он вместо приветствия. — Чего надо? Ада растерялась. — Я думала, она Стенолаза позовёт... — Говори быстро, чего надо. — Мне велели связать паутину, я её связала. Стенолаз обещал, что, как довяжу, меня домой отпустят. Кому работу сдавать? Стенолаз спит, а где ваш владыка, я не знаю. — Что значит «ваш»? Он и твой владыка тоже! — строго сказал заяц. — Где паутина? Давай, отнесу. — Вот! — обрадовалась было Ада, но тут уголки её рта опустились. Паутины на месте не было. — Ой... Только что тут была. — Врёт! — высунулась из-под тряпья кукла. — Когда я пришла, никакой паутины тут не было, а девчонка дрыхла. Небось, они и не вязала ничего. — Не вру! — звонко крикнула Ада и попыталась топнуть ногой, но на куче мягкой ветоши не очень-то топалось. — Вязала! И сегодня закончила, а потом поспала немного. Когда засыпала, паутина лежала вот здесь. — Ты что, оставила готовую вещь без присмотра? — заяц даже приподнял маску. — А кому она тут нужна? — удивилась Ада. — Да кому угодно, — захохотала кукла. — Увидели — плохо лежит, и украли! Теперь ищи- свищи! — она сунула пятерню в рот и разразилась пронзительным свистом. Ада зажала уши. Заяц треснул куклу ногой, та заткнулась и обиженно откатилась в угол. — Я думала, вы тут все на владыку работаете, — всхлипнула Ада. — Правильно думала, — невозмутимо ответил заяц. — А ещё тут каждый сам за себя. Думаешь, ты единственная глупая девочка, которой велели сплести паутину? Какая-нибудь другая проходила мимо, пока ты дрыхла, и унесла твою работу. Теперь небось сдала и получила повышение. Может, с неё даже сняли ошейник. — Но так же нечестно! — разревелась Ада. — Я целый месяц работала, чтобы домой попасть! — Ещё один поработаешь, — пожал плечами заяц. — Крючок-то у тебя есть. Ада полезла искать серый костяной крючок, так опостылевший ей за три месяца, но он затерялся в огромной куче хлама. Заяц и кукла презрительно наблюдали, как она перетряхивает десятки потёртых платьев, курток, штанов, рубашек и просто застиранных клочков. Потом заяц молча ушёл, а вместо него вернулся зевающий Стенолаз. — Где паутина? — вкрадчиво спросил он. — Её украли, — сказала Ада, судорожно разбрасывая вещи в поисках крючка. — Не ври мне. Ты вообще её не вязала. — Вязала! Но её украли. — Ты врёшь, — прошипел Стенолаз, и в его красных глазах вспыхнули огоньки. — Владыка всё видит. Зачем меня позвала? Прекрати рыться и садись за работу. — Сейчас, — пробормотала Ада, глотая слёзы и стала искать в другом углу. Кукла довольно захихикала, потирая руки. — Ты что, опять потеряла крючок? — неприязненно бросил Стенолаз. — Не потеряла. Я его... Я думала, он мне больше не понадобится. — Ты его выбросила, — обвиняющим тоном подытожил он. — Ну что ж, я тебя предупреждал. Связать паутину тебе всё равно придётся — пока не свяжешь, тебя отсюда не выпустят. Я дам тебе ещё один крючок, но этот последний. Горе тебе, если потеряешь и его! Стенолаз выполз на середину комнаты, пропел монотонный куплет на непонятном языке — должно быть, заклинание — и выхватил из воздуха угольно-чёрный крючок, по которому пробегали красные искры. С крючка сыпался пепел. Стенолаз положил его в жестяную миску, в которой Ада разводила хлопья, и погрозил девочке пальцем: — Смотри не устрой пожар! — после чего взобрался на стену, со стены — на потолок и двумя ударами лапы сбил пару лампочек. Брызнуло стекло,. В мастерской заметно потемнело. — Это тебе в наказанье за ложь, — сообщил он, спустился и уковылял по коридору. — Я правду сказала! — с обидой крикнула ему вслед Ада. — Запомни, малышка, — прошептала кукла, — бриллианты во сне — к слезам! — и кубарем выкатилась сквозь стену. Ада вытерла глаза рукавом, на четвереньках подползла к миске и решительно взяла крючок, чтобы связать новую паутину — чёрной пряжи оставалось ещё на десяток занавесок! — но тут же выронила его, взвизгнув от боли. Он был раскалённым!