Теперь ты моя

За окном хлестал дождь. Непогода застала Майка и Одиннадцать в трёх кварталах от дома. Майк нервно вздохнул, когда обернулся. Дина ещё не успела переодеться, задумчиво рассматривая принт на футболке, что Уилер ей любезно предоставил. Он чувствовал: сейчас должно что-то произойти, главное — поймать правильный момент. И вот возможность — они вдвоём, в его комнате, куда ещё правильнее?! Как же она была прекрасна. Узкие плечи, тонкая талия, выступающие позвонки, стройные ноги. Такая хрупкая, словно тростинка. Вот только эта тростинка могла дать жару любому. И ему в том числе… Девушка резко развернулась. Тёмные глаза с интересом и некоторым непонимание посмотрели на него. Парень застыл с приоткрытым ртом, стараясь не опускать взгляд ниже её лица. — Ты же говорил, что так нельзя, — абсолютно спокойно отозвалась Дина. — Помнишь, тогда, при первой встрече? Ты отвернулся. Тонкие брови чуть изогнулись. Майк молчал, всеми силами стараясь совладать с собой. Но взгляд всё равно полз ниже и ниже. Ему было до одури стыдно за происходящее. Но парень — есть парень, потому при виде любимой девушки волей-неволей мысли несут не в ту степь. — Майк, что не так? Он уже готов был отвернуться, однако, вместо этого быстро шагнул вперед, схватил Дину и порывисто поцеловал. И вовсе не так, как раньше, едва касаясь, почти целомудренно. В один миг желание накрыло с головой. Парень чуть отстранился, мягко толкнул её назад, к кровати. Девушка даже не сопротивлялась. Боже, скорее всего, она даже не понимала до конца, что происходит! «Какой же ты козёл, Майк», — кисло констатировал Уилер в тот момент, когда навис над ней. Пальцы напряженно стянули бретельку лифа. Майк тут же перевёл взгляд на Одиннадцать — та смотрела затравленным зверьком, добела вцепившись пальцами в футболку, что всё ещё сжимала в руках. — Просто... доверься мне, Дина... Она медленно кивнула и расцепила пальцы, выпуская смятую ткань. Парень нервно облизнул пересохшие губы, затем скинул с себя футболку. Теперь они были практически на равных. Господи, на что он надеялся, когда решился на подобное?! На +10 к удаче? Всё оказалось гораздо сложнее, чем Майк представлял. Эта странная неловкость, чёртово смущение, охватившее обоих. Даже достаточно невозмутимая Одиннадцать сейчас не выдала и двух слов, что уж говорить о нём — сердце готово было вот-вот выскочить. Холодная рука коснулась торса, скользнула вниз. — Почему ты молчишь? — раздался негромкий голос девушки. От одного этого прикосновения по спине пробежали мурашки, а сознание на секунду затуманилось. Майк отвернулся и закусил губу. Он должен владеть собой. Обязан. Пальцы нащупали вторую лямку и аккуратно стащили. Пытаясь не багроветь ещё сильнее, он попробовал расстегнуть застежку лифа. Чёртов механизм не хотел поддаваться. Краем глаза он уловил лёгкий кивок девушки. Миг — и всё белье слетело по ту сторону кровати. Майк непроизвольно зажмурился, чувствуя, как багровеют уши. Демогорган его раздери, насколько же она была проста в своих решениях. От смущения даже шея покрылась красными пятнами... — Боже… — просипел Уилер. Оди слишком красива и... невинна. Он не должен так поступать. Майк нежно поцеловал узкое плечо, затем перешёл на ключицу, шею. Её прерывистое дыхание, тонкие едва различимые стоны, подрагивающие ресницы — от всего этого голова шла кругом, а желание разгоралось ещё сильнее. Возможно, потом ему будет стыдно, но сейчас, сейчас он не мог думать ни о чем другом: кроме Дины, что была настолько близко . Майк мягко сжал маленькую грудь, скользнул дальше, с наслаждением ощущая мурашки на чужой коже от его прикосновений. Оди вновь застонала, когда пальцы двинулись ниже. Уилер едва-едва задел тыльную сторону бедра. Чёрт возьми, почему она не сопротивляется?! Почему не откинет его телекинезом?! Руки не слушались: совладать с молнией собственных джинсов оказалось непосильной задачей. Оди не шевелилась, будто даже не дышала. Она не пыталась помочь, возможно, просто не зная, как поступить в подобной ситуации. Наконец, справившись, Майк вновь к ней приблизился. Убрал узкие ладошки, что уже успели стыдливо прикрыть маленькую грудь. Дина замерла, приоткрыв рот. — Всё хорошо... — еле выдавил из себя Майк и поцеловал её. Горячо впился в тонкие губы. Майк неловко двинул бёдрами и тут же почувствовал, как острые коленки уперлись в бока и дрогнули. В воздухе завис тонкий вскрик. Кажется, она попыталась отстраниться, однако сдержалась, и вместо этого лишь закрыла глаза, крепче ухватилась за его шею. Нужно что-то сказать, утешить, успокоить. Ну же, мать твою, говори! — Ра.. Расслабься, — мозг на последнем здравом издыхании выдавал слова. — Всё хорошо... — Да... — едва слышно отозвалась Одиннадцать и тоненько охнула. Майк еле сдержал собственный стон. Хоппер бы оторвал ему голову, да что там, он сам себя линчевал бы, знай, что всё к этому придет. А оно должно было, рано или поздно. Тонкие пальцы Одиннадцать зарылись в его волосы, привлекая к себе. Майк целовал тонкую шею, оставляя багровые следы. Пальцы сами впивались в податливое, гибкое тело, подчиняя себе. Она не говорила ни слова, лишь закусывала губу, пытаясь заглушить собственные стоны. Понимала ли Дина, что происходит? Майк уже не мог контролировать себя, наращивая темп. Приятное, ноющее чувство разрасталось внизу живота, с каждым движением, с каждым судорожным вздохом. — Ты тоже чувствуешь это? — наконец, проговорила Одиннадцать едва слышно. Слова тонули в неровном дыхании. Уилер с силой перехватил её за талию, прижимая к себе. Он не был в состоянии говорить, даже дышать. Сладостная судорога пронеслась по всему телу, пробуждая хриплый стон. Всё померкло на секунду, когда он услышал отчетливый и бесстыдный вскрик Одиннадцать, выгнувшейся под ним. Большое зеркало, висевшее на стене, со звоном разлетелось, осыпая пол радужными осколками. Майк ошалело обернулся и тут же невольно улыбнулся — всё прошло не так уж и плохо… Он осторожно улёгся рядом, крепко сжал тонкие пальцы в своей руке. — Теперь ты моя...