Чудесное воскрешение Роки / Good Rocky's Revival

– ...Роки Енот... поселился в отель... библию там отыскал он... Роки привёз... револьверчик с собой... чтоб отстрелить хмырю ноги... – Сэм, – рыкнул Дин. – Не у одного Роки есть чёртов револьверчик, понял? Я тоже могу отстрелить ноги кое-какому хмырю. – А я про что? – невинно сказал Сэм. – Дело-то не только в кругах вокруг глазок. В наступившем на короткое время молчании было слышно, как гудят дрянные ржавые трубы мотельного водопровода – и как скрипнули зубы Дина, когда тот их стиснул. – Извини, – отступил в итоге Сэм. – Серьёзно, чувак, ты похож на... – Я знаю, на что это похоже, Сэм, – Дин потянулся рукой к лицу – туда, где тёмная кровь скопилась у него под кожей вокруг глаз – но на полпути опустил. Хмурясь, он начал двигаться на кровати. Сэм занервничал. – Эй-эй, – подойдя к постели брата, Сэм тревожно протянул руку к его плечу, – ты чего? Врач сказал, тебе нельзя... – Боже, да я просто пытаюсь лечь поудобнее, – Дин слабо оттолкнул Сэмову руку. – И вообще, этот врач нёс что попало. Что ещё за хрень – "глаза енота"? Это что, медицинский термин такой? – Параорбитальная гематома, – Сэм, конечно, не смог удержаться, чтобы не уточнить. – Официальный термин таков. Дин посмотрел на него с отвращением и откинулся на спинку кровати. Подбородок его прижался к жёсткому краю бежевого шейного бандажа, в котором ему предстояло красоваться следующие шесть-восемь недель. Он выглядел таким несчастным, что Сэм немедленно проникся к нему жалостью. – Прости, – сказал он и присел на кровать в ногах у Дина. – Ты есть не хочешь? Тебе бы надо поесть. Дин попытался было покачать головой, но быстро опомнился и сказал: – Если тебе не хочется поближе узнать содержимое моего желудка, то лучше не надо. Сэм закусил нижнюю губу. – Врач говорил, что мне надо тебя накормить чем-нибудь, даже если тебя будет тошнить. Ты не ел уже трое суток. Сэм, кстати, тоже. Только чипсы и крекеры из торгового автомата больницы – пока ждал Дина с операции, а потом ждал, когда брат очнётся. Больничный марафон был подарочком от полтергейста, направившего сковороду прямиком Дину в череп; тот жуткий лязг до сих пор ещё стоит у Сэма в ушах. Дин упал не сразу; споткнувшись, он влепился всем весом в стенку, а затем отшатнулся назад, запнулся о стул – и рухнул, потеряв сознание. Перелом затылочной кости, сообщил Сэму врач, с энтузиазмом демонстрируя рентгеновский снимок. Такое не каждый день увидишь, далеко не каждый! – Может, тебе супу? – предложил Сэм. – Куриной лапши? – Чувак, у меня сотрясение, а не грипп, – ответил Дин. Сэм выпрямился и сообщил с напором: – Не сотрясение. Перелом затылочной кости, Дин, – похоже, брат не осознал на самом деле, что у него за травма. Дин махнул на него рукой. – Сотрясение. – Отнесись к этому серьёзнее, иначе... – Послушай, Сэм, – крайняя усталость проскользнула у Дина в голосе. – Ну да, я сломал кость, о которой даже никогда не слышал. У меня сейчас в голове такие ощущения, словно что-то её пилит изнутри. Я блевану вот-вот, и на мне надета пластиковая хрень, которая будет меня душить все следующие полтора месяца. Не мог бы ты прерваться на пяток грёбаных секунд, и перестать до меня докапываться? – Ладно, – сказал Сэм, ощущая, как его затапливает чувство вины. – Извини, чувак, больше не буду. – Не извиняйся. Просто заткнись нахрен, – сказал Дин. Сэм посмотрел на него – на его бледное лицо со странными, круглыми чёрными синяками вокруг глаз; на то, как шейный бандаж впивается ему в подбородок, когда его голова наклоняется вперёд – и вздохнул. Он сел, свесив руки между коленок, и стал думать, чем бы накормить Дина таким, чтобы это не считалось докапыванием. – Дин, – позвал он. Дин застонал. – Ну что, Сэм? – Я только... я вовсе не хочу сделать тебе хуже, честное слово же... но тебе обязательно надо что-нибудь съесть, понимаешь? Может, что-нибудь сладкое? Ты не знаешь, что тебе будет вкусным, а? – Не знаю, – буркнул Дин и демонстративно закрыл глаза. Сэм сдался. Встал с кровати брата и пошёл за ключами от машины, лежащими на столике у входа. – Ну, а я голоден, – подкидывая их на ладони, сообщил он. – Мне надо съесть хоть сандвич, а то я упаду в голодный обморок. А тебе я супа возьму; съешь, когда почувствуешь, что сможешь сохранить его внутри. Он подождал ответа, но Дин лишь пренебрежительно шевельнул пальцами, не открывая глаз. – Я минут на десять, с тобой всё будет нормально? – Да, Сэм. – Ладно, – Сэм помедлил у двери, потом застегнул на куртке молнию и сообщил в пространство: – Я пошёл. Вернусь мигом. – Не обмани меня, Сэмми, это разобьёт мне сердце. Сэм ушёл. Он отправился в магазинчик сандвичей, который видел всего в нескольких кварталах от мотеля; оставил Импалу на его парковке и перебежал под пронзительным ноябрьским ветерком до тёплого помещения магазина. Минуту-две поизучав меню, написанное мелом на доске, он заказал себе сандвич с тунцом, и ещё навынос миску куриной лапши. В ожидании своего заказа он присел за столик с металлической дырчатой столешницей. Какая-то молодая женщина подошла на выдачу, держа за руку своего маленького сынишку; тот воодушевлённо подпрыгивал на ходу. Сэм понял – почему, когда девушка за стойкой пододвинула ребёнку огромное многослойное мороженое. Высокое сооружение на тарелке было обложено бананами и залито взбитыми сливками, и ещё были четыре идеально красные вишни мараскино. У Сэма от такого зрелища чуть тоже слюнки не потекли. Внезапно он вспомнил. Ему тем летом было девять, они жили где-то в Пенсильвании, в крошечном городке, название которого давно стёрлось из его памяти. Дин там заболел гриппом – самая тяжёлая его болезнь из когда-либо виденных Сэмом. Он тогда, наверное, фунтов десять за неделю потерял; в нём не удерживалась ни пища, ни даже вода – и Джон, наконец, отвёз его в больницу, где Дина подключили к целой куче больничного оборудования и закачали в него достаточно жидкости, чтобы он не умер от обезвоживания. Из больницы его выписали бледным до желтизны, худым и слабым, и совершенно без аппетита. Он ничего не мог есть до тех пор, пока Джон, сходив куда-то, не вернулся домой с пугающе огромным и затейливым мороженым – Сэм такого в жизни раньше не видел – и не поставил его перед Дином. – Лопай, – сказал Джон; и Дин ответил ему ухмылкой – словно это была игра, испытание. Он съел его почти полностью. С помощью Сэма. Дин всегда был большим охотником до мороженого. – Простите, – Сэм встал из-за стола и перегнулся через стеклянный прилавок к продавщице. – Не могу я заказать такое же? Вот, как у него? С собой? – Конечно, – кивнула девушка. – А можно туда добавить побольше вишни? Дин временами был падок на вишню. – Это будет на пятьдесят центов дороже. – Ничего страшного. Ему принесли мороженое с фруктами в огромном пенопластовом контейнере. Сэм приподнял крышку, чтобы убедиться, что его не надули с вишней – но нет, их там по крайней мере десяток. Он ехал обратно гораздо быстрей своей обычной манеры, чтобы мороженое не успело растаять. Когда Сэм вошёл в номер, Дина на кровати не было; сердце у него сразу испуганно упало – но через секунду он услышал спускаемую в туалете воду. Дверь ванной комнаты открылась; в проёме, упираясь для равновесия рукой в косяк, стоял бледный Дин с чёрными кругами вокруг глаз. Он посмотрел на Сэма нервно – так, как смотрит на мир провинившийся щенок, только что нагадивший на ковёр и ожидающий выволочки. – Тебе нельзя вставать, – сказал Сэм. Снял куртку и поставил на стол пакет с едой. – Мне надо было отлить. Сэм лишь вздохнул. Дин оттолкнулся от двери и двинулся к своей кровати, мучительно медленно и неуверенно переставляя ноги. Сэм дал ему сделать пару шагов, а потом его беспокойство одержало над ним верх, и он прошагал через комнату к брату, подхватил его под локоть и отвёл обратно к постели. То, что Дин ему это позволил, и даже сам на него опёрся, ухватываясь за его плечо, чтобы опуститься на матрас – свидетельствовало, насколько хреново у старшего было сейчас с равновесием. – Так сильно кружится голова? – спросил Сэм, когда Дин с трудом устроил себя на подушках, аккуратно вытягивая голову вверх над бандажом, чтобы как можно меньше двигать шеей. – Вроде того, – сказал Дин и осторожно глотнул воздуха – из чего Сэм заключил, что путешествие в туалет и обратно снова обеспечило брату тошноту. – Я тебе там немного супа принёс... – начал Сэм. Дин скривился. – Чувак, не сейчас. – Тогда... у меня ещё кое-что есть, – Сэм взял пакет со стола и достал оттуда мороженое с фруктами и пару пластиковых ложек. И с надеждой выставил всё это брату на кровать. – Это что? – спросил Дин, поворачиваясь всем телом туда, чтобы взять контейнер, открыть крышку и посмотреть на содержимое. Он помолчал пару секунд, а потом недоуменно спросил: – Чувак... это мороженое? – Ага, – сказал Сэм, внезапно почувствовав себя идиотом. На улице почти ноль градусов, а Дина вот-вот стошнит. Отчего он решил-то, что мороженое – это хорошая идея? – Это... – Дин, кажется, и слов-то не мог подобрать. – Ну, спасибо, Сэм, конечно. Но я не уверен, что в меня сейчас полезут такие изыски. – Точно, – сказал Сэм и взял коробку с мороженым с одеяла, куда её отставил Дин. Разочарование свернулось узлом в его животе. – Я... я как-то не подумал. Просто увидел, как другие такое заказали, и это так вкусно выглядело... – Ну... это было заботливо, – сказал Дин с сомнением. Сэм, с чуть горящими ушами, пересел на свою кровать. Долбаный он тупица. Но теперь не пропадать же добру – он взял ложку и стал черпать из контейнера, пока там всё не растаяло. Блин, это было просто офигенно, вот что. Сэм не припомнил бы даже, когда у него было такое мороженое – шоколадное и ванильное, с фруктами, грецкими орехами, с шоколадной помадкой, клубничным сиропом и жирными взбитыми сливками; а сверху ещё эти чёртовы вишни. У него даже глаза прикрылись, когда он почувствовал бархатистый вкус помадки на языке; он еле удержал стон наслаждения, вовремя вспомнив, что брата тошнит, и звуки Сэмова оргазма по мороженому вряд ли улучшат его состояние. – Эй, – внезапно сказал Дин. – Можно мне немного? Сэм вздрогнул и обернулся. – Ты хочешь? – Ага. Сэм поднёс ему коробку и стал смотреть, как Дин, зачерпнув ложкой, потащил мороженое в рот. Глаза его округлились, он выговорил с набитым ртом: – Холодное. – Это мороженое, Дин. Дин проглотил, взял ещё, и Сэм заметил, что на этот раз он аккуратно прихватил вишенку. Брат прожевал её, сглотнул и посмаковал. – Чертовски... впечатляюще. – Ага, знаю, – сказал Сэм, чрезвычайно собою довольный. Он заметил, что, когда Дин жевал, его челюсть упиралась в бандаж, и получался двойной подбородок. Такой смешной. – Ну вот, – сказал Дин и попытался отдать контейнер обратно Сэму. – Доешь ты. – Сам доедай, – сказал Сэм. – У меня ещё сандвич с тунцом. Дин замер с ложкой, не дошедшей до рта. – Лучше бы мне твоего тунца не нюхать. Если меня вырвет, Сэм, то, клянусь богом – ты сам меня будешь отмывать. – Я буду есть его подальше от тебя, – пообещал Сэм и стал разворачивать упаковку сандвича. И замолк, увидев, как Дин, сморщившись, осторожно поднёс руку к своему затылку. – Что случилось? – Ничего, – сказал Дин. – Просто там... – Что там? – Там так... чертовски лысо, – сообщил Дин, проведя пальцами по выбритому перед операцией месту на затылке. – Мороженое, и всё такое... мне кажется, я вроде как мёрзну там. Глупо звучит, но... Сэм отложил свой сандвич. – Ну, это поправимо. – Да? Дин застонал, когда увидел, что Сэм подошёл к нему с шарфом в руках. Но всё же наклонился вперёд; и Сэм осторожно обмотал шарфом его голову, завязал на лбу и заправил концы. Вид свежих швов – врачи тут резали Дина, ещё и суток не прошло – немного пугал Сэма, и розовая кожа обнаженного скальпа вызывала такую тревогу, какой он от себя даже не ожидал. Поэтому закрыть всё мягкой зеленой шерстью шарфа – это было хорошо. – Тебе бы ещё тёмные очки – и вылитая Джеки О, – сказал Сэм, любуясь на свою работу. – Э? Кто это? – Неважно. Доедай своё мороженое. Дин послушался – осторожно вынул пальцами вишню, положил в рот. Слизал с губы мазок помадки. В этом тюрбане из шарфа, с фиолетовыми кругами вокруг глаз, с неподвижной шеей – вид у него был совершенно несуразный. Несуразный, но всё же это был гораздо лучший вид, чем после операции. Дин лежал тогда на больничной койке, утыканный иголками и трубками; кожа у него была мелово-белая; губы, растянутые дыхательной трубкой – сухие и потрескавшиеся. Не в первый раз Сэм видел его таким, и наверняка не в последний; но, каким-то образом это каждый раз было – как впервые. И мгновенный ужас каждый раз был – как впервые. – Нам папа давал мороженое, когда мы болели, – сказал Дин. Прозвучало почти вопросительно. – Да, – согласился Сэм. – Пару раз. – Ты... оттого? – Ага, – признался Сэм. – Я подумал, что ты, может, и сейчас поешь такое. – Ну, – Дин покручивал в пальцах ложку, – нельзя сказать, что наш старик тебя ничему не научил, верно? – Я так никогда и не говорил, – и Сэм честен в этом. Дин чуть улыбнулся и вернулся к своему мороженому. Возможно, у Сэма и есть пара претензий к Джону Винчестеру, но он не собирался отрицать, что отец его кое-чему научил. Как посчитать пульс. Когда вызывать скорую. Как заставить Дина поесть, когда того тошнит. Как задавить в себе ужасный, вымораживающий страх, когда твой брат лежит на больничной койке; и как переплавить этот страх в решимость, подделывая страховку. Как помогать Дину выйти из машины, и как подхватить его, когда он споткнётся в дверях мотеля. Хотя, конечно, никакое это дерьмо ему бы не понадобилось, если бы Джон не учил его распознавать пять признаков активности полтергейста, а затем врываться туда с оружием наизготовку, бок о бок с братом. Впрочем, в редкие снисходительные моменты Сэм догадывался, что такова жизнь – все родители учат своих детей той истине, которую знают сами; и учат, что с этой истиной делать. И как бы ни была истина Джона хренова – он определённо научил своих детей с ней управляться. Вот только отстойно, что эта "истина" всегда заканчивается больничной койкой для Дина. – Эй, – сказал Сэм, заметив, что Дин проглатывает целиком очередную вишню. – Помедленнее, а то тебе поплохеет. Дин дёрнул носом, но отложил ложку; и вздохнул. – Даже не подозревал, что так голоден, пока не начал есть. – Знаю. Дин немного ухмыльнулся. – Ты собой так гордишься сейчас, ага? – Ещё как. Дин фыркнул. Сэм улыбнулся в ответ. – Не забивай себе этим голову, – пробурчал Дин. – Ну, у меня-то голова не сломана. – Зато у меня член не сломан, – отпарировал Дин; оба скривились. – Так себе вышло, а? – Да, Дин. Хреновенько. Дин вздохнул. – Не смог удержаться. У меня голова сломана. Сэм хихикнул над этим; потом опять взял свой тунцовый сандвич и стал есть. Что-то всегда сломано, подумал он. Но что-то всегда исправлено.