По шкале от одного до десяти.

Кажется, пить первый раз в полном одиночестве что-то алкогольное выше десяти градусов было огромной ошибкой. Но в том состоянии, в котором сейчас находится Питер, уже глубоко параллельно и на количество выпитого, и на последствия поступков, которые он может совершить в этом состоянии, да вообще, в целом, на всё плевать. Сейчас, конечно, не завтра. Вот завтра Паркер обязательно тысячу раз пожалеет и о той злосчастной бутылке виски, и о том, что он в момент распития содержимого этой бутылки находился в полном одиночестве. Вообще, в последнее время всё у Питера откровенно пошло по пизде. В университете проблем выше крыши, его супергеройская деятельность тоже как-то не идёт, а в отношения с Тони Старком (сугубо дружеских отношениях, вы не подумайте ничего лишнего) тоже полная жопа. Первые две проблемы Паркера, честно сказать, волновали меньше всего на свете, потому что, ну, если рассуждать логически, то проблемы в универе всегда можно решить, а с супергеройской деятельностью вообще завязать можно. Логика, конечно, железная, не правда ли? Ладно, две проблемы, чисто теоретически, решить можно, а вот с последней-то что прикажите делать? Вот и Питер не знает, что ему делать. Он даже не понял, как так получилось, что Старк настолько сильно отдалился от него. Да, Питер, конечно, опять накосячил (что, конечно же, не особо удивительно), но в любой другой раз Тони просто прочитал бы ему кучу нотаций и пригрозил изъятием костюма (честно говоря, подобная угроза уже изжила себя и страх вселять перестала абсолютно, но вот Старк почему-то продолжал ей пользоваться) и всё. Но в тот раз всё пошло не по плану. Пожалуй, не будем вдаваться в подробности того, что произошло, а лучше посмотрим на следствие содеянного. Питер по крупному накосячил, Тони по крупному разозлился. Так, а следствие? Всё предельно просто – не было никаких нотаций, угроз и далее по списку. Старк просто пропал. Ну, из жизни Питера. Всякий раз, как только Питер появлялся на базе, Старка как ветром сдувало. То на какую-то супер важную конференцию, то на какой-то совет супер важных шишек. В общем, каждый раз у него появлялись СУПЕР важные дела, и Питер в эти дела не вписывался от слова совсем. Он не мог точно утверждать, что Тони решил обрубить все связи с Питером, но ситуация-то на лицо, не так ли? Хотя, возможно, данные действия со стороны Тони это следствие чего-нибудь другого? Питер не знал и не надеялся узнать, потому что просто отчаялся. Ему так хотелось проводить время с Тони хоть иногда, хоть раз в месяц, но и эту возможность он потерял. На расспросы о поведении Старка все Мстители просто пожимали плечами, потому что они действительно не знали, что происходит. В общем, отчаяние Питера достигло апогея. Он чувствовал себя просто отвратительно. Удивительно, насколько отсутствие общения с кем-то может повлиять на состояние человека. Если бы это был просто, ну, какой-то друг, допустим, то можно с полной уверенностью сказать, что было бы проще, но Тони был не просто каким-то другом, а тем, с кого Питер брал пример, тем, с кем очень-очень-очень хотел общаться и тем, кого Питер любил. Ой, не делайте вид, что вы удивились, окей? Да, Паркер  влюблен в Тони, это, мне кажется, и ежу понятно. По мнению Питера всё плохо. Просто отвратительно. Так, что жить не хочется. Именно поэтому Питер сейчас сидит у себя в комнате на полу, уставившись в одну точку. Прикольное занятие, конечно, особенно, когда ты пьян. Паркер чувствует какую-то немного странную для него расслабленность, но ему даже нравится. Сегодня он впервые узнал, что такое быть «в говно». Это, в какой-то степени прикольно, но на самом-то деле все мы знаем, что с утра становится совершенно не прикольно. Ну, а если вы не знаете, то это очень даже хорошо, желаю вам никогда этого не узнать, потому что не особо долгое состояние алкогольного опьянения не стоит последующих последствий этого состояния, которые расхлёбывает ваш организм. Но, давайте вспомним, что сейчас Питеру на это глубоко плевать. Он просто сидит на полу, оперевшись спиной о стену, и допивает содержимое бутылки. Проходит ещё несколько минут. Может быть пять, а может десять, Питер не засекал. Но в какой-то момент он встаёт с пола, пошатывается, пытается за что-то схватиться, чтобы не упасть, несколько секунд просто стоит, ожидая, пока всё в его глазах перестанет кружится и встанет на места. Он ещё что-то бормочет себе под нос, а потом наступает самое тяжёлое занятие для него. Он ищет свои паутиномёты, с трудом, но всё же надевает их и с ещё большим трудом выбирается из комнаты через окно. У Питера всё же ещё осталась возможность не очень здраво, мыслить, поэтому он решил, что в таком состоянии надевать костюм, ну, такое себе занятие. Да и добираться куда-то в таком состоянии тоже такое себе занятие, но, как Питеру казалось, из двух зол он выбрал меньшее. Добраться до места назначения было трудновато, потому что координация максимально сильно хромает, да ещё и на обе ноги, но он всё же смог. Приземлившись у дома Старка, Питер тяжело вздохнул и опёрся о ближайшую стену, чтобы немного отдышаться и собраться с мыслями настолько, насколько это возможно. Питер, на самом деле, не знал, зачем он посреди ночи прилетел сюда. Поговорить? Не лучшая идея, конечно, особенно, когда ты пьян, но в таком состоянии и не такое в голову придти может. Сейчас Питеру плевать, что может произойти. Расхлёбывать всё это он будет завтра, когда протрезвеет, а сейчас он просто будет делать, а вот что, он и сам не знает. Паркер звонит в звонок, а когда слышит звук открытия этой идиотской механической двери, понимает, что делает что-то не то. Лучшим вариантом было бы вообще смыться куда подальше, но пути назад уже нет, потому что дверь открылась и перед Питером стоит ничего не понимающий и, кажется, дико растерянный Старк. «Что, Мистер Старк, в этот раз не удалось сбежать?» – проносится у Питера в голове. – Здрасьте, Мистер Старк, – произносит парень, стараясь выпрямиться, но его лишь шатает. – Питер? Ты... – он присматривается к парню, щёлкает пальцами, чтобы над ними зажёгся свёт: – Пьяный? – ошарашенно спрашивает он. – Я? Ой, нет, что вы, – со смешком отвечает Питер и, не в силах больше стоять без опоры, опирается о боковую стену. – Ясно, – фыркает Старк и быстро отходит в сторону, – Заходи давай, алкаш малолетний. – Сами вы... этот... алкаш. И вообще, мне скоро 20, никакой я вам не малолетний, – пробурчал Паркер, но всё же вошёл в дом, стараясь не шататься, потому что ходить, кажется, получалось хуже, чем даже летать. Сняв обувь, Питер прошёл в огромную, по его меркам, гостиную и наконец уселся на диван, понимая, что если он ещё хоть немного проведёт в стоячем положении, то просто упадёт и начнёт ползать, как настоящий паук. – Теперь расскажи мне, пожалуйста, о поводе, по которому ты так нажрался, друг мой, – Старк уселся на кресло, стоящее рядом с кроватью и усмехнулся. Он впервые видел Питера в таком состоянии, и это было забавно. Но, с другой стороны, он волновался за паучка, потому что вряд ли настолько сильно напиться можно, находясь в прекрасном расположении духа. Да и не похож сейчас Питер на человека, у которого повод самый, что ни есть хороший. – Ну... Я просто устал, – как будто сам себе сказал Питер, уставившись куда-то в стену. – Не убедительно. – А я вас убедить и не пытался. – Либо ты сейчас мне рассказываешь, либо я звоню Мэй, она приезжает за тобой, а завтра ты огребаешь за своё времяпрепровождение. – Она работает, – спокойно отвечает Питер, продолжая смотреть куда угодно, но не на Старка, – И че это вы мне вообще моей тётей угрожаете, а? Мне уже не шестнадцать, могу делать, что хочу! – Так хорошо, – Старк тяжело вздыхает, – ко мне ты зачем пришёл? – довольно резко спрашивает он. – Решил увидеть вас в первый раз за три месяца. Вы же меня избегаете. Только я вот не понимаю, за что? Что я вам сделал, Мистер Старк? Я понимаю, тогда я облажался, но это разве повод так меня избегать? Мне просто обидно, понимаете. Я же человек, я не машина, я тоже что-то чувствую, а вы поступаете так, – Питер никак не может сдержать свой словесный поток, а ещё он не может унять неизвестно откуда взявшуюся дрожь в голосе. О, нет, нет, нет, сейчас только слёз не хватало, господи. – Ох, – лишь растерянно выдаёт Старк, пытаясь переварить этот бурный пьяный монолог. – Да я всё понимаю, не тупой и не маленький уже. Я не знаю, зачем я пришёл, поэтому я лучше пойду... – Питер встаёт и пытается идти в сторону двери. Получается, кстати, успешно. – Стоять, – строго выдаёт Старк, заставляя Питера испуганно остановится, опять оперевшись в этот раз на дверной косяк, – Ты в таком состоянии дальше ближайших кустов не уползёшь, паук. – Я!? Да ещё как уползу! – возмущённо почти вскрикивает Паркер и резко шатается, чудом оставаясь на ногах. Какое-то время Старк молча наблюдает за этим театром одного актёра, а затем встаёт и, подойдя к парню, разворачивает его к себе лицом, удерживая за плечи. – Я тебе сказал понятным языком – ты никуда в таком состоянии отсюда не уйдёшь. Завтра катись на все четыре стороны, а сейчас я из принципа тебя отсюда не выпущу. Понял меня? – он заглядывает Питеру в глаза и тяжело вздыхает. – По шкале от одного до десяти – насколько я вам противен? – спрашивает Паркер, игнорируя все предыдущие слова Старка. – Что? – Что слышали! Ну, так насколько? – На минус сто, Питер, что за тупой вопрос? – Сами вы... – Паркер почти произнёс это «тупой» но остатки здравомыслия всё-таки его остановили, – Ниче он не тупой! Вполне логичный для меня вопрос. Потому что вы даёте мне понять, что я противен вам на плюс сто! – Прекрати нести чушь, Паркер! Пошли я отведу тебя спать. – Не противен значит? Проверим, – Питер тяжело вздыхает и, отключая последние остатки своего разума, просто берёт и целует Тони. Питер, мать его, Паркер взял и поцеловал Тони, мать его, Старка! Будем надеяться, что завтра он не сгорит с утра со стыда, если вообще вспомнит об этом. Первые несколько секунд Старк откровенно ахуевает, а затем его мозг тоже экстренно отключается, и он отвечает на этот странный поцелуй от ещё более странного Питера, который раньше пил-то только детское шампанское, а теперь ведёт себя вот так. Алкоголь действует на людей очень сильно. Мозг почти отключается. Но в действии этого коварного дерьма есть иногда (очень редко!) какая-то польза. Например, люди говорят то, что думают, делают то, что хотели сделать давно, но не хватало смелости. Это плохо, что говорить ваши истинные мысли людей заставляет действие алкоголя. Это плохо, что делать то, что вы хотите, вас заставляет алкоголь. Через какое-то время Старк наконец понимает, что это безобразие нужно заканчивать. Питер пьян, он не отдаёт себе отчёт в том, что он делает. Нужно прекращать. Тони наконец-то отрывается от Питера и, тяжело вздыхая, вновь произносит. – Спать, Питер. Пошли, я уведу тебя спать. ***** Утро начинается просто отвратительно. Питер открывает глаза и со стоном великого мученника сразу же их закрывает. Ярко. Слишком ярко. Пролежав так несколько минут, он всё же открывает глаза и, героически встаёт с кровати под сопровождение своего же тихого мычания, которое, конечно, от боли в голове и общего дискомфорта в теле избавиться не поможет, но легче почему-то становится. – С добрым утром, Питер, – вдруг раздаётся в комнате голос Пятницы, от которого Питер буквально подпрыгивает на кровати, а затем хватается за голову. – И тебе привет, – бурчит Паркер и, поднявшись с кровати, идёт в сторону душа. В душевой кабине по голове его ударяет не только похмельная головная боль, но и воспоминания вчерашней ночи. Вот почему-то кому-то везёт и с утра они могут не помнить ничего, а Питеру вот не повезло, и он помнит всё. Абсолютно, сука всё. – Дебил, господи, какой же я дебил, – Питер долбится головой о мокрый кафель, вызывая ещё больший всплеск головной боли. В ванной комнате он проводит минут двадцать, ещё пятнадцать он сидит в комнате на кровати, собираясь с силами, чтобы выйти из комнаты. Покинуть этот дом незамеченным не получится, поэтому придётся столкнуться лицом к лицу со Старком и, что страшнее всего, разговаривать с ним и как-то смотреть ему в глаза после всего вчерашнего дерьма. Ох, как стыдно-то, господи. Питер всё же берёт свою волю в кулак и, тяжело вздыхая, выходит из комнаты и максимально меделенно спускается вниз, в глубине души надеясь, что Старка здесь вообще нет. – С добрым утром, не малолетний не алкаш, – раздаётся ироничный голос Тони, который спокойно сидит за столом и пьёт свой кофе. – С добрым утром, Мистер Старк. – Вот вода, вот таблетки, кофе можешь сделать, если хочешь, – Старк указывает на стакан, стоящий на столе и блистер с таблетками, лежащий рядом. – Спасибо, – тихо отвечает Питер и подходит к столу. От вчерашнего смелого Паркера не осталось и следа. Всё вернулось на круги своя. – Как тебе ощущения после твоей первой и, я надеюсь, последней пьянки? – Не очень. – Не удивительно, – Тони вновь усмехается и несколько секунд молча наблюдает за тем, как Питер закидывает в рот сразу две таблетки и запивает это всё водой. – А теперь, когда ты трезвый, пожалуйста, объясни мне, что это вчера такое было вообще? Я, если честно, мало что понял, – уже серьёзно произнёс Тони, указывая Питеру жестом на стул, чтобы тот уже перестал стоять и наконец сел. – Я... Простите, пожалуйста, простите, я не знаю, что на меня нашло, честно, не знаю, – затараторил Паркер, – Мозг, он отключился вообще. Я больше никогда пить не буду, простите. – Так, паучок, прервись-ка, – Старк прервал этот бурный поток с извенениями, потому что это ему было точно не нужно, – Мне твои извинения до лампочки. Ну, набухался, ну, с кем не бывает, всё нормально. Меня больше всего интересует твоя вчерашняя великолепная речь. – А что я сказал? – Питер на минуту замолкает, вспоминая всё, что он вчера наговорил, а затем ещё несколько секунд борется с желанием ёбнуть себя по голове чем-то максимально тяжёлым, – Простите, пожалуйста. – Так, когда начинаешь говорить, часть с извинениями пропускай. – Да, да, хорошо, – шатен шумно вздыхает и, опускает взгляд, – Я... просто... понимаете, я сам ничего не понимаю. Вы три месяца почти избегаете меня, я вообще ничего не понимаю. Я, честно, понимаю, что я тогда накосячил, но... ладно, может быть я заслужил. Я уйти могу, если хотите, серьёзно. Я понимаю, что, как дебил сейчас выгляжу, да и всегда, наверное, но... – голос Питера опять начинает дрожать. Он чувствует себя истеричкой какой-то, поэтому замолкает, потому что если он продолжит говорить, то тут и до слёз не особо далеко, а это уже смешно будет, наверное. – Так. Я тебя не... – Старк осекается, понимая, что фраза, которую он собрался выдать, до невозможности глупа, – Просто понимаешь, Питер, всё очень сложно, на самом деле. Я сам не особо понимаю, что происходит у меня в голове, в первую очередь. Не думай, что причина в твоих косяках. К ним я привык давно уже, так что этот вариант отметай, – Тони тяжело вздыхает. Говорить правду всегда очень сложно, – В общем я дурак, вот и всё. У меня есть к тебе... чувства и я... боюсь этого. Услышав сказанное, Питер поднимает голову и устремляет свой ничего не понимающий взгляд на Тони. – Вы... что? Какие чувства? Чего вообще? – Того, Питер, обычные такие человеческие чувства. Влюбленность всё такое, – уже в своей привычной манере отвечает Старк, стараясь не показывать своего волнения. Всё-таки не каждый день признаёшься в любви девятнадцатилетнему парню. – Шутите? – Я на клоуна похож? – Нет. – Ну вот и всё. Мыслительный процесс в голове Питера работает медленнее, чем обычно раз наверное, в пять точно. У него всё никак не складываются в общую цепочку слова Тони в голове. То есть он сейчас прямо серьёзно признался Питеру в чувствах? Самый настоящий Тони Старк сказал что он влюблён не в кого-то там, а в Питера Паркера, который сейчас сидит и ничего не понимает. Вернее, понимает, но как-то медленно. – Можно я... – он смотрит на Старка, кусая свои губы. – Можно, – Тони усмехается и с довольной улыбкой смотрит на приближающегося к нему Питера.