Великое благословение Инари

      Когти стачиваются об асфальт, рыжая шерсть топорщится на холке, точно её намеренно зачесали вперёд, а тёмная вытянутая морда искажена враждебным оскалом — Рейген ненавидит бывать среди людей, когда он в зверином обличии. Служба отлова бродячих животных работает безукоризненно благодаря неравнодушным гражданам, которые либо из жалости к брошенной одинокой животинке, либо из брезгливой розовой мечты о стерильном мегаполисе добросовестно и, что немаловажно, оперативно набирают нужный номер. Рейген уже бывал в парочке таких питомников — преочаровательнейшая зона отдыха с терпимой кормёжкой, но ровно до тех пор, пока не узнаёшь, что через пару недель тебя пустят на фарш. Перспектива стать полуфабрикатом быстрого приготовления и быть съеденным каким-нибудь квалифицированным работником по дороге в офис нисколько не прельщает, так что Рейген, спасший свой хвост, старается больше на глаза людям в спецодежде не попадаться.       И сегодня он совершенно не планировал оказываться в одиночестве, в лисьей шкуре и на четвереньках среди человеческих берлог. Если бы не та старая карга… Аргх, все они, старомодные дряхлые курицы, злопамятные — ну подумаешь, обманул он её разок и втюхал под видом «великого благословения Инари» обычный нарисованный от руки амулет, какие дети калякают. Что с него, лиса, взять? Кто сейчас вообще в богов верит, в двадцать первом веке? Старая маразматичка. И ведь нашла ещё, прокляла, змеюка. Хорошо, что район тихий, никто не ходит и тени от высоких заборов расползаются по узким улицам так, что разглядеть можно разве что блики от его песочных глаз, — и на том спасибо, ведьма.       Да что б он ещё хоть раз связывался с фанатиками…       — О! — Рейген инстинктивно прижимает брюхо к земле и вскидывает морду вверх, ища источник резкого звука. — Ты потерялся? Почему ты бродишь посреди города?       Через дорогу от него сидит на корточках мальчишка. Они оба, замерев, неотрывно смотрят друг другу в глаза: Рейген — из-за охватившего тело страха, что его застал врасплох человек (чего не случалось много лет, а тут уже второй раз за день! да неужели стареет? бред какой-то); человек — видимо, потому что старательно пытается не спугнуть «лисичку».       — Голодный? — тихо и очень мягко вновь подаёт голос парнишка. Рейген людей вообще-то любит: он провёл среди них бо́льшую часть своей жизни, а это, хах, немало — и всё равно он так и не научился разбираться в человеческих возрастных категориях. Их жизнь скоротечна и зачастую бессмысленна, и потому Рейген постепенно научился не придавать им значения. Даже если бы он хотел определить возраст человека перед ним, он бы не смог: понимает только, что наткнулся на ещё не сформировавшегося взрослого. Ну, а раз смертный столь бережно относится к случайно встреченному животному, то, значит, как минимум душа у него совсем юная.       Рейген, прищурив зоркие глаза, оглядывает его с ног до головы, решая для себя, можно ли пареньку доверять, — всё же опыт общения с людьми у него есть всякий, кто знает, что он…       Что это?       Рейген выпрямляется на лапах, принюхиваясь.       — У меня тут есть остатки бенто… Лисы едят рыбу? — мальчишка достаёт из сумки небольших размеров контейнер, откуда и исходит будоражащий рецепторы запах. Рейген с секунду размышляет, стоит ли его жизнь пары кусочков недоеденного тунца, — ай, чёрт с ним, помрёт, но хоть не с голоду.       Кицунэ рысцой перебегает дорогу, оглядываясь по сторонам, как бы никто не проходил мимо и не поинтересовался у мальчика, что за любопытную собачку он встретил; но вокруг ни души, и лис с чистой совестью суётся доброму самаритянину под руку, тыкаясь мордой в маняще пахнущий контейнер. Парнишка понимает его по-своему: неуловимое движение пальцев, и все кусочки рыбы, хранимые в коробке, поднимаются в воздух, подсвеченные интенсивной переливающейся аурой.       Рейген, нахохлившийся, отскакивает и приглушённо шипит. Да как он вообще умудрился не разглядеть в мальчишке эспера?       «Не игрался бы ты с силами, парень» — удручённо говорит про себя Рейген, недовольно мотнув мордой, и снова обращает острые прищуренные глаза к мальчишке. По выражению лица того неясно, о чём он думает и что вообще намеревается сделать, но в следующий момент парень, чуть вздёрнув брови, выдаёт:       — Так я угадал, вы мужчина, — отчего-то перейдя с ласкового тона, свойственного общению с домашними питомцами, на уважительный. Его перемена заставляет кицунэ раскрыть пасть, а узкие зрачки — дрогнуть в удивлении.       «Услышал меня, что ли?..» — поражённо думает Рейген, но парень не заставляет его долго гадать. В разинутую пасть левитирует холодное филе рыбы, и лис мгновенно клацает зубами, едва не подавившись из-за агрессивной манеры мальчишки кормить животных. Его хоть кто-нибудь учил обращаться с психокинезом или уже были случаи с летальным исходом после встречи со столь могущественным смышлёным мальцом?..       — Да, я слышу часть ваших мыслей, но они нечёткие, зато хорошо различаю голос, — кивает парень, и кицунэ, чавкая, жуёт заслуженное (ни в коем случае) угощение — навевает воспоминания о тех днях, когда люди ему поклонялись. Кратковременный период и то по чистой случайности, но всё-таки.       Рейген понятия не имеет, что ему делать с парнем, который любезно подкинул ему еды. Он не знает, как скоро сможет вновь вернуться к своему истинному или хотя бы просто человеческому обличью, которое позволит ему спокойно слиться с толпой и продолжить его поиски пристанища. Древним оборотням и без того сложно уживаться с современными технологиями и вливаться в перестроенный человечеством под себя мир, а когда они застревают в животной шкуре вдали от леса — задача становится невозможной. А ведь мальчишку можно использовать… Хотя бы в качестве прикрытия и поставщика еды.       — Вы хотите, чтобы я взял вас домой? — напрямую спрашивает парень, склонив голову, и вертит в воздухе очередную порцию рыбы, ожидая, когда же лис закончит трапезничать. Рейген снова чуть не давится. Может, всякие мелкие эсперы не будут лезть к нему в голову, пока не просят? Фыркающий вздох вырывается из груди, и кицунэ мотает остроносой мордой, подтверждая слова мальчишки. Рейген, не зная скромности, раскрывает пасть в ожидании рыбы; паренёк понимает его правильно: сначала кормит, а уже потом договаривает. Парнишка, поразмыслив, растягивает ответ: — Думаю… если вы будете вести себя тихо, у нас не возникнет проблем.       Рейген сверкает по-лисьи хитрым оскалом, отчего-то напоминающим ухмылку (крайне самодовольную).       «Договорились, малец» — намеренно чётко выделяет среди мыслей кицунэ и сыто облизывается.       — Меня Кагеяма зовут, — выдыхает его спаситель, раскрывая сумку с предусмотрительно вытащенными из неё тетрадями для большего удобства, и предлагает лису забраться в неё. Тот повторного приглашения не просит, сразу ныряет внутрь, подбирая под себя самое дорогое — хвост. — Кагеяма Шигео. Но многие зовут меня «Моб».       «Рад знакомству, Моб-кун, — предавая своему внутреннему голосу дружелюбный тон, лис задирает морду, чтобы посмотреть в глаза парня. — Я Рейген Аратака, единственный кицунэ в городе, научу тебя контролировать твою силу».       Мальчишка ласково треплет его за ухом, тепло улыбаясь уголками губ.       Чёрт.       Видимо, Рейген задержится у него дольше, чем рассчитывал.