Твой хороший мальчик

      — Твою мать, смотри, куда прешь! — злобный крик раздается по кафетерию, заставляя обратить на себя внимание всех собравшихся тут студентов. Поток первокурсников этого года с интересом начинает шушукаться между собой, стоит им заметить парня, усердно пытающегося безрезультатно оттереть размытые коричневые пятна со своей светлой одежды. Джисон с остервенением трет руками по испорченным штанам, проклиная впереди стоящего парня на чем свет стоит. Студенты, что всего на курс старше, лишь закатывают глаза и возвращаются к своей трапезе, собираясь полностью игнорировать происходящее. — Сам смотри куда прешь, идиот, это ты врезался в меня, вообще-то! — возникает в ответ блондинистый юноша, высокомерно хмыкнув, с какой-то тоской смотря на разлитый по полу его любимый латте, который он честно стырил у своего друга, пока тот отвлекался на свой телефон. — Ты со своими клиентами так же разговариваешь, шлюшка Минхо? — на губах Хана, гневно кричащего до этого, возникает издевательская усмешка, а иссиня-металлические волосы опадают на глаза, придавая лицу еще более самоуверенное выражение. — Ты кого шлюшкой назвал, уебок?! — вскрикивает блондин, запуская в парня напротив картонный стаканчик, остатки кофе которого каплями опадают на и так уже испорченный светлый бадлон. — Тебе, сука, давно не прилетало? —Минхо хватает его за чистую часть воротника и с силой тянет на себя, сжимая ткань в руках до такой степени, что кожа на шее Хана оказывается зажатой меж нее, оказываясь буквально в нескольких сантиметрах от лица с высокомерным выражением на нем. Оба смотрят так друг на друга: Минхо — тяжело дыша от всей той злости, что сейчас бушует у него внутри, и Джисон — на лице которого презрение перерастает в нескрываемое отвращение. — Не трогай меня, педик, — выплевывает Хан тому в лицо и с силой отталкивает Ли от себя, потирая краснеющую шею. Его лицо перекашивается в гримасе полной ненависти. Парень цыкает языком, разворачиваясь и быстрым шагом выходя вон из кафетерия, совершенно позабыв о еде. Минхо провожает спину Джисона, взглядом буквально надеясь просверлить в том дыру, после чего, как только тот скрывается, тяжело вздыхает, зарываясь рукой у себя в волосах. Как же он его раздражает. Ли уже устал считать, сколько раз в день они ссорятся. Он даже уже не помнит почему они начали так себя вести, ведь были хорошими друзьями, все было нормально. Просто что-то произошло, просто в один момент Джисон стал язвить в сторону друга, а потом и вовсе стал издеваться, подставлять подножки, позорить при всем классе, когда те учились еще в школе; доходило даже до того, что Хан просто-напросто избивал парня в туалете, пихая тому в рот вырванные страницы из тетрадей. Минхо терпел долго и упорно, рыдая по ночам в подушку и обрабатывая сам себе саднящие раны. Ли долго отказывался верить в то, что Хан действительно может быть настолько жестоким. В классе девятом Джисон уже в открытую докапывался до парня. Его не останавливали ни учителя, ни кто-либо присутствующий рядом — им словно двигали быстрорастущая ненависть и отвращение к Минхо, непонятно откуда взявшиеся. Тогда он затолкал несопротивляющегося парня в свою любимую кабинку туалета, где измывался над Ли последние несколько лет, и с такой силищей огрел того по лицу кулаком, что парень, не выдержав, со скулежом отлетел назад, прямиком спиной врезавшись в кафельную плитку, всем телом упав на хлипкую трубу, что соединяла, видимо, водопровод. Оба вышли мокрые, вот только Джисон разозлился еще сильнее, а внутри Минхо будто бы мир рухнул. Все это время Джисон ненавидел его так сильно, что готов был чуть ли не до смерти избить парня при первой же возможности. Они больше не друзья. Никогда ими не были. Они ненавидят друг друга. На следующий день они подрались прямо посреди коридора. Джисон, с разбитой губой, бровью и синеющим фингалом под глазом, вместе с Минхо, дышать которому было трудно из-за побоев, а челюсть еле двигалась, сидели сначала в медкабинете, где их раны обработали, а после в кабинете директора. Руководство школы приняло решение исключить обоих парней, и вот тогда Минхо вздохнул с нескрываемым облегчением. Его страдания наконец закончатся, думал он. А потом они поступили в один колледж. Правда вместо телесных перепалок теперь были словесные, но те иногда ранили сильнее, чем прошлые избиения, и болели дольше, чем синяки, оставленные ногами на нежном теле Ли. Минхо задыхается каждый раз, когда они в гневе расходятся в разные стороны, задевая друг друга плечом, да каждый старается посильнее. Ему так больно. — Мой латте, — отбросив мысли о прошлом, Минхо бросает взгляд на разлитую на полу лужу, что совсем недавно была его напитком богов, и удрученно поникает головой. Тут же его в спину слегка толкают, протягивая точно такой же стаканчик с напитком. — Я предполагал, что его постигнет такая мучительная смерть, так что взял тебе еще один, — Феликс возникает совершенно из ниоткуда, словно из воздуха, он словно спасение для Ли, который не спал уже несколько дней и сейчас его единственным источником энергии был до максимума переслащенный латте. — Спасибо, — благодарит блондин, забирая свой смысл жизни из рук брюнета, тут же делая глоток и морщась от количества сахара. Парни выходят из кафетерия, в надежде пообедать где-нибудь в другом месте, возможно даже в какой-нибудь немноголюдной аудитории. На выходе они снова сталкиваются с Джисоном. Тот за такое короткое время успел переодеть свой светлый бадлон. Теперь он был в черной водолазке, прилегающей ко всему телу, через которую отлично виднелись очертания крепкого пресса парня. Хан делает вид, что не замечает этих двоих, а Хенджин, что шел рядом с ним, бросает на Минхо странный недовольный взгляд и кивает Феликсу в качестве приветствия. — Ты общаешься с Хваном? — У нас иногда пары совпадают, — в ответ на ничего не понимающий взгляд друга Ли лишь пожимает плечами. — Это вы у нас друг друга ненавидите настолько, что собачитесь при любом возможном случае, — усмехается Феликс, бросая косые взгляды на Минхо, что все еще щурится в ту сторону, куда Хан с Хваном ушли. — Мы не ненавидим друг друга, — бубнит тот, хотя понимает, что так все и выглядит на самом деле. И нет, Минхо конечно же не надеется на то, что они когда-нибудь помирятся и смогут стать нормальными друзьями, конечно же нет. — Ну конечно, — тянет брюнет, открывая первую попавшуюся дверь. Так они оказываются в химическом классе, где вообще-то есть не рекомендуется, но ведь парни уже зашли. Они садятся на первые попавшиеся места, практически у самой двери, пытаясь поудобнее устроиться на жестких стульях. Феликс сидит в Инстаграме, неистово лайкая все новые публикации Чанбина, как-то тупо улыбаясь при этом. — Отвратительно, — озвучивает свои мысли Ли, тут же уворачиваясь от шуточного удара ногой. — Всего лишь мысли вслух, — смеется Минхо, делая еще глоток остывшего кофе. На самом деле, в душе Минхо завидует Феликсу. У того есть интерес к другим людям, у него есть личная жизнь, да и вообще у того практически нет никаких проблем. Ему даже не стоило особых трудов завоевать Чанбина, тот сам, как увидел это веснушчатое нечто, так втрескался по самое не балуй. У Минхо вот так не получается. Минхо страшно заводить новые знакомства: вдруг Хан переключится на этих людей, дабы сделать Ли еще больнее; может, он не избивает его сейчас только потому, что хочет, чтобы парню было больно не физически, а морально; может, он вообще хочет уничтожить Ли как личность — Минхо не знает и знать не хочет, думать об этом уже достаточно. В жизни Минхо всегда был один только Хан, и практически все его существование зависело от настроения Хана и того, как сильно его сегодня изобьют. Сейчас Ли страшно даже подумать о том, что Хан может сделать с его любимым человеком, если прознает о таковом. Поэтому Минхо так завидует Феликсу: парень живет без страхов, не завися ни от кого, в свое удовольствие. — Любовь прекрасна, отвали, — фыркает брюнет, не отрывая глаз от телефона. — И что в нем такого? — вздыхает Ли, через секунду уже жалея о том, что спросил не обдумав. Выслушав десятиминутные крики-возгласы восхищения друга о Чанбине, в сотый раз поняв, какой он добрый, замечательный, красивый, невероятный, милый, сексуальный и любящий хен и вообще ощутив на себе все десять кругов ушного ада, Минхо закрывает рот Ли руками, моля о том, чтобы тот прекратил или его сейчас стошнит от всей этой ванильной хрени. — Ты сам виноват, не гони на моего хена! — Прости, прости, больше не буду, а то точно весь выпитый кофе полезет наружу. На этот раз Минхо не успевает увернуться, получая неслабый удар по руке. Ли морщится, извиняясь перед Феликсом. Друг в ответ молчит и, кажется, совсем уходит в себя, не замечая ничего вокруг. Минхо хмыкает и больше даже не пытается дозваться до него. Место удара болеть не прекращает, но Ли понимает что это лишь отголоски старых ран, так что не стоит беспокоить друга такой ерундой. День проходит просто замечательно лишь по той причине, что с Джисоном они больше не встречались. Минхо в хорошем расположении духа, ведь ему не пришлось взаимодействовать с этим пришибленным на голову, шагает по коридору в надежде успеть заскочить взять себе еще кофе перед началом последней пары. Здание их колледжа еще не готово, так что студентам приходится тесниться в классах, рассчитанных на двадцать с чем-то человек. Не очень удобно, но ничего не поделаешь. Минхо поправляет сумку, что слезает с плеча и внезапно чувствует головокружение. «Черт, это плохо», — подумал Ли, замедлив шаг. Еще сегодня утром он почувствовал себя не очень хорошо, ночью парня знобило, а с утра немного пошатывало и в глазах плыло. Ли надеялся, что сумеет потерпеть до конца дня, но, кажется, организм решил отказать в самый неподходящий момент. Видимо, это была расплата за двухчасовой сон последние дня четыре и питание в виде сладкого латте, больше напоминающего сахарный сироп. Минхо опирается на стену, жмуря глаза. Мир будто плывет, слабость в теле с каждой секундой только растет, а в ушах стоит неприятный писк. Парень останавливается у какого-то класса, тяжело дыша, прижимаясь к стене. Он просто надеется, что кто-нибудь оттуда выйдет и поможет Ли дойти хотя бы до медпункта, или Минхо отбросит коньки прямо тут. В глазах начинают появляться блестки и темные круги, когда дверь открывается и из нее выходят уже знакомые лица. — Блять, почему именно ты, — только и успевает сказать Ли, впрочем, как и Джисон отреагировать вскинутыми от удивления бровями, как организм отключается и Минхо бессознательно падает прямиком в руки ошалевшего Хана. — Мать твою, Минхо, ты совсем ебнулся? — возмущается парень, но, замечая, что вышеупомянутый вообще никак не реагирует, подтягивает его, пытаясь поставить на ноги. — Что с ним? — спрашивает Хенджин, откусывая какой-то шоколадный батончик. — Надеюсь, сдох, — хмыкает Хан, отпуская неровно стоящего парня. Тот летит спиной назад, словно падая с большой высоты. Джисон на секунду пугается и хватает Ли, когда до встречи головы с полом остается всего каких-то несколько миллиметров. — Ого, — безучастно реагирует Хван, сворачивая уже пустую обертку. — Минхо! — парни тут же поднимают голову, замечая бегущего к ним Феликса. Запыхавшись, он буквально выхватывает Ли из лап Джисона, нервно осматривая, не повредил ли чего этот амбал его другу. Хан смотрит на то, как дрожат ноги Феликса от тяжести тела Минхо, и лишь закатывает глаза — настолько это все нелепо выглядит. — Давай сюда, — рычит Хан, с пренебрежением отталкивая Феликса, подхватывая Минхо на руки, — пиздец ты хилый конечно, — усмехается парень, глядя в растерянные глаза брюнета. Хенджин пинает пол кроссовками, совершенно абстрагируясь от всей этой ситуации. — Что ты собрался делать, ирод? — Феликс с недоверием смотрит на Хана, тот слегка подбрасывает Ли на своих руках, устраивая того поудобнее. — Я помогу только один раз, — тяжело вздыхает синеволосый парень, оставляя на лице выражение, словно он только что сделал что-то совершенно не то, что хотел, будто бы на инстинктах и ему это совершенно не понравилось, — где тут этот ебаный медкабинет?