Твой хороший мальчик

Горячие соленые дорожки все еще текут по и так уже изрядно намокшим щекам парня, когда тот, еле как встав, на дрожащих негнущихся ногах собирается уже последовать за давно исчезнувшим из поля зрения Джисоном вниз по лестнице. Горло сжимается и, кажется, раздирается от того надрыва, что сейчас хрипло выходит из груди Ли. Он не хочет срываться, но получается отнюдь плохо. Минхо не понимает, не понимает, что случилось буквально несколько секунд назад, не понимает, почему Джисон себя так и вел, и еще больше не понимает, почему он вдруг так заговорил. Волосы, все растрепавшиеся, больше похожие на швабру, чем на что-то приличное, неприятно липнут к щекам, доставляя лишь дискомфорт. Минхо вытирает слезы рукавом, шмыгая носом и скуля. Ему уже все равно, что там было, все равно на эти их стычки и их последствия, сейчас Минхо просто необходимо найти парня и расспросить его обо всем, что он думает, потому что нельзя целовать человека, которого ты ненавидишь вроде как, с таким напором, словно он все, что есть сейчас в этом мире, это просто невозможно, в голове не укладывается. Минхо дрожащими руками, держась за холодные перила, потихоньку спускается вниз. Мысли о том, чтобы позвать Феликса и попросить помочь даже не проскакивали в голове. Минхо знает, что другу не нравится Хан, а если он увидит его в таком состоянии, то точно надумает себе чего-нибудь и больше Ли Джисона не увидит, скорее всего, вообще никогда. Такие мысли пугают, еще больше пугает то, что такие мысли заставляют неприятный ком в груди только больше расти. На первом этаже практически никого не оказывается, кроме какого-то первокурсника, который странно косится на заплаканного красного Минхо, но парня он как-то не особо волнует. Джисона не оказалось внизу, значит он уже, скорее всего, ушел, но Хо не привык терять надежду так быстро, поэтому решает выйти на улицу, а там возможно и мысли яснее станут, вдруг в голову даже придет какой-нибудь действенный план или что-то вроде. На улице не холодно, разве что только ветер морозный. Минхо действительно приходит в себя, а оставшаяся влага быстро засыхает, оставляя после себя только красные глаза и шелушащуюся кожу. Минхо рвано вздыхает, в груди все еще тяжесть, будто что-то неприятно тянет, и это не внушает ничего хорошего. Хорошего и не произошло. Минхо на ватных ногах проходит всего-ничего от их колледжа, вроде как внимательно осматриваясь вокруг, дабы если что зацепиться глазами за блондинистую макушку, которую Ли так старательно высматривает. Внимательно, да взгляд совершенно не замечает облокотившегося о стену здания Хвана, сверкающего подозрительно отрешенным взглядом. Минхо в упор не видит его, проходит мимо всего на несколько шагов, а после не успевает среагировать на быстрые шаги позади, как его больно прикладывают лицом к каменному асфальту, царапая щеку. Минхо шипит и весь дергается, когда руки начинают заламывать прямо за спину, стягивая их чем-то крепким, чем причиняет себе еще больше боли, и скулит уже от стреляющих ощущений в районе плеч. Ли уже хотел было что-то пискнуть, но не успел. Руки ежесекундно отпускают, и парень отсаживается в сторону, пытаясь привести в чувства ослабевшие конечности. Он поднимает взгляд, замечая лежащего на земле Хенджина и довольную моську Бан Чана, словно он только что выиграл билет в счастливую жизнь. — Вот ты и попался, дружок, — смеется Бан, выкручивая руки Хвану точно так же, как он выкручивал их Минхо только что. Хенджин кряхтит от боли, но сдаваться даже не думает, весь пытается виться как змея, но бесполезно. Чан лишь хмыкает и ставит свою ногу на икры, надавливая. Хенджин тут же притихает, но полный ярой ненависти взгляд, направленный прямиком на Ли сдержать не может. Минхо трогает свою щеку, стирая маленькие капли крови с царапинок, после чего еле как встает на ноги и изумленно смотрит на все еще торжествующего Чана. — Хен… — Как-нибудь потом спасибо скажешь, — перебивает его австралиец, — за этим гадом хрен угонишься, я уж думал, из виду потерял, — Чан смеется, как бы нечаянно сильнее нажимая ботинком на ноющие ноги Хвана. Тот дергается в ответ, но Бан будто бы не замечает. — Ты знал, что его родители работали в полиции? — Минхо отрицательно мотает головой, а где-то снизу слышится притихшее хрипловатое «что значит «работали»?». — То и значит, приятель, — самодовольно лыбится старший, — загуглил бы сначала, с кем учишься, прежде чем в ебланоида с планеты жопа превращаться, — Минхо восклицает «хен — важная шишка?!», на что Бан искренне смеется. — Что-то вроде, попроси как-нибудь Джисона рассказать, хоть он и не любит говорить об этом, — пауза, — тебе, думаю, он расскажет. Минхо ничего на это не отвечает, лишь как-то поникает головой и поджимает губы. Хван уже не пытается как-то дергаться, понимая, что это просто бесполезно и при малейшем движении ему достается такая порция боли, что лишний раз получать не хочется. Бан Чан чуть сильнее давит на икры, внимательно наблюдая за тем, как корчится лицо Хвана. Минхо уже хочет уйти куда-нибудь, попробовать, все же, найти Джисона или что-то вроде, но Чан, молчавший уже несколько секунд, вновь начинает разговор. — Ты ведь в курсе про этого? — он кивком указывает на лежащего на земле парня. — В смысле? — Ну, кто он такой вообще? — Минхо отрицательно мотает головой. Если честно, то ему не очень-то и интересно разузнавать что-то о судьбе того, кто уже несколько раз набрасывался на него с не очень-то хорошими намерениями. — Вижу, знать ты тоже не особо хочешь, — в ответ нервная усмешка, — все равно не о чем разговаривать, нужно подождать Сынмина, чтобы он этого забрал, так что… — размеренным обыденным тоном бубнит Чан, но его прерывают сразу два вопроса: — Кто такой Сынмин? — Вау, сам господин Ким придет за мной? На едкие слова, прозвучавшие из уст Хенджина, Бан лишь фыркнул, возвращая свой взгляд на ничего не понимающего Ли. — Пацан, что помог мне, в органах только недавно, но башка варит будь здоров, — Минхо строит выражение лица, словно лимона в рот набрал и надкусил. «Не говори как старик» — брюнета всего передергивает, после чего он по-доброму смеется, понимая, что старший на такой жест просто-напросто растерялся. Упомянутый и расхваленный Сынмин появляется буквально по прошествии двух минут, за которые Хенджин уже успел раз триста попытаться вырваться и провалиться, проклясть весь род Ли до самого конца и напугать парня своими высказываниями о том, что даже если его и посадят, то вскоре Хван все равно выйдет и найдет его, так что расслаблять булки не стоит. Чан пытался как-то предотвратить этот поток отвратительных слов из рта пойманного, но того ничего не брало, он хрипел все это через ноющую боль с такой злобой в глазах, что, когда запыхавшийся Сынмин, вместе с отрядом из пяти человек, появился на месте, первое, что он заметил, это был чуть ли не доведенный до ручки Минхо, которого тут же приказал отвести куда-нибудь подальше от этого больного. Парень снимает фуражку, представляя миру свои серебристые волосы, вытирает выступивший пот со лба и снова надевает ее, обращаясь уже непосредственно к Бан Чану. Ким ругает старшего за то, что действовал самовольно, но тут же почетно кланяется, обещая, что о Хенджине позаботятся, как следует. У Хвана загораются глаза, когда на его запястьях защелкиваются железные наручники, а двое амбалов с торжествующими лицами поднимают парня за подмышки, таща того к машине. Хенджин не сводит глаз с серебристых прядок, что падают на светлое лицо молодого офицера, жадно облизываясь. Сынмин замечает это, самодовольно улыбаясь. Этот парень просто не знает, с кем имеет дело. Хенджина запихивают в отдельную машину, захлопывая дверь прямо у парня перед носом. Сынмин еще некоторое время разговаривает с Чаном, что-то внимательно выслушивая, записывая и периодически кивая, после чего просит тех же широких парней присмотреть за Хваном в машине и участке, потому как ему еще нужно кое-что доделать. Звук сирены раздается по всей улице и постепенно стихает, когда Ким, сильно пихая австралийца в плечо, несдержанно кричит, сбрасывая с себя форменный головной убор. — О чем ты думал, ебланавта кусок?! — злится серебряный, со всей силы ударяя Чана в грудь. — Минни, ауч, больно же, — жалуется старший, потирая место удара. — Отведи его домой, у него блять сейчас истерика начнется, — Сынмин обращает внимание на тяжело дышащего Минхо, стоящего в стороне и нервно потирающего ладони. Чан тут же подрывается с места, аккуратно подходя к парню и приобнимая того за плечи, — и, да, я знаю, что это не поможет, но… — Сынмин чуть задумывается, — я не дам этому ублюдку выйти так скоро, как он рассчитывает, обещаю, — Бан Чан благодарно кивает, провожая удаляющуюся фигуру в форме взглядом. Старший слегка поглаживает Минхо по спине, пытаясь успокоить того, но это не помогает: у брюнета взгляд застывший, и глаза на мокром месте. Бан набирает Феликсу, с которым успел обменяться номерами, когда Ли только попал в больницу, прося того выйти и забрать своего друга, потому что Чан просто не знает, что с ним делать. Феликс добегает за считанные секунды. Минхо приходит в себя тут же, замечая перепуганное лицо друга. Ли вздрагивает, а предательские слезы все же срываются с уголков глаз и снова текут по всему лицу, из-за чего и так покрасневшие глаза краснеют еще сильнее и больно щиплют, принося дискомфорт. Феликс что-то говорит Бан Чану, на что тот кивает и уходит, оставляя парней вдвоем. Феликс обнимает дрожащего друга, зарываясь пальцами в его волосы. Ли глубоко вздыхает, шепча Минхо, чтобы тот успокоился и что сейчас он в безопасности. — Ликс, — всхлипывает парень, — мы целовались, — рука в волосах непроизвольно останавливается, а сам парень слегка напрягается. — Вы…? — С Джисоном, — рвано вздыхает Минхо, шмыгая носом, отстраняясь от друга, — а потом он начал говорить, что не хочет делать мне больно, а его мама говорит, что я должен только страдать, — Феликс хмурится, не понимая ничего из вышесказанного, — а потом он оставил меня и ушел, — Минхо смаргивает вновь накатывающую от обиды влагу и смотрит на друга, внимательно следя за его реакцией. — Причем тут его мама? — все еще не понимает Ли. — По-моему, он правда больной какой-то, — вздох, — не понимаю я этого Хана. — Ну, — тянет брюнет, — я бы и сам хотел знать, — Минхо удрученно опускает голову, напуская на себя какие-то черные мрачные тучи. Феликс предлагает пойти к Чанбину и поесть, это должно как-то расшевелить друга, да и настроение должно улучшиться. Минхо без особого энтузиазма соглашается, и они тут же направляются в сторону дома Ли. По дороге брюнет спрашивает Феликса насчет того, собираются ли они с Со жить вместе, на что персиковый, гордо задрав голову, сообщает, что в скором времени они съедутся. Минхо решает не поздравлять раньше времени, лишь смеясь в ответ на такую уверенность друга, поддерживая его несильными похлопываниями по спине. Чанбин сначала пугается, когда слышит характерный щелчок замка, а за ним тихий скрежет входной двери, а потом удивляется, замечая всего взъерошенного Минхо с красными глазами и носом. Со спрашивает, что случилось, но ответа получить не успевает. Феликс, заметив старшего в коридоре, с закатанными до локтя рукавами кофты и в фартучке, издал какой-то странный звук, словно его распирает всего изнутри, и набросился на своего парня с крепкими объятиями, сжимая того так сильно, что уже через секунду лицо Бина начинает краснеть, а изо рта выхрипываются лишь просьбы разжать руки. Минхо смеется, помогая старшему отлепить от себя Феликса. — Бинни, — хнычет Феликс, все равно наваливаясь на Со, — женись на мне, — Ликс обнимает старшего со спины, всячески мурлыкая и ласкаясь как кот, невинно хлопая глазками. — Я подумаю, а пока отстань, — Чанбин наигранно возмущается, пытаясь выбраться из цепких лапищ Феликса, — Феликс, отпусти меня. — Нет, — фырчит Ли, — ты мой, почему я должен отпускать тебя? — Чанбин страдальчески стонет, все же оставляя попытки как-то избавиться от этой веснушчатой обезьянки. Минхо падает на мягкий диван, расслабляясь, изредка бросая беглый взгляд на милующихся парней. Чанбин пытается что-то готовить, когда как Феликс просто ему мешает и таскает уже порезанные овощи, за что тут же получает в лобешник, но не отпускает старшего ни на секунду, ходя с ним по всей кухне и доставая какие-то специи с высоких полок, до которых Со не достать, потому что ему кое-кто прекрасно мешает это сделать. Минхо отреченно всматривается в совершенно пустой потолок и понимает, что найти Джисона все же хочется, поговорить с ним и выяснить, что вообще произошло и какого хрена. Ли дотрагивается кончиками пальцев до своих губ, снова вздыхая, и отворачивается лицом к спинке дивана, желая сейчас оказаться в импровизированной темноте. Чанбин расспрашивает Феликса о том, что произошло, но тот как-то уклоняется от ответа, толком ничего не говоря. Поэтому Со решает действовать напролом. Парень разворачивается в руках Ликса, притягивая Ли за воротник к себе, целуя. Феликс пытается углубить поцелуй, но его самым наглейшим образом обламывают. Чанбин хитро щурится, прикусывая нижнюю губу и тихо хихикает, разворачиваясь обратно. — Теперь ты мне расскажешь? —мурлычет Со, когда Феликс кладёт свою голову старшему на плечо, проводя кончиком носа по чувствительной шее, — Ликс…— выдыхает Бин, ощущая легкий поцелуй в обнаженный участок угловатого плеча. Феликс прижимается к телу старшего, прикрывая глаза от нахлынувших чувств. Чанбин так близко и позволяет так много, что младший не может просто взять и не воспользоваться всем этим, — Ликс, не сейчас, — сбивчиво произносит русоволосый, пытаясь уйти от нежных прикосновений, заставляющих мурашки стаями пробегаться по всему телу. Феликс разочарованно вздыхает, с огромным усилием заставляя себя оторваться от мягкой чуть смуглой кожи своего Бинни. — Если я скажу, ты обрадуешься, — на лице старшего появляется еле заметная улыбка. «И что в этом плохого?» — говорит Бин, — мне больше нравится, когда ты возбужден, — Чанбин вздрагивает в руках парня, смущаясь. — Как ты вообще можешь говорить такое, — бубнит старший, чуть не попадая ножом себе по пальцам. Феликс скользит ладонями по рукам Бина, переплетая их пальцы. — Минхо сказал, что они с Джисоном целовались, — Со роняет нож из рук и резко разворачивается к своему парню, шокированно глядя на того. Феликс прям слышит это: «Ты что, шутишь?», которое так и норовит сорваться с губ старшего. — Минхо не стал бы шутить о таком, — Ли поправляет выбившиеся пряди, нежно чмокая парня в носик, — к тому же, у него глаза были красные, когда я пришел за ним, значит он плакал до этого, — Чанбин вздыхает, прижимаясь к Феликсу, — я думал, ты обрадуешься. — Я рад, — раздается тихое, — правда, — вздох, — но твое поведение выбило меня из колеи, мысли путаются. — Феликс тихо смеется, извиняется и целует в самую макушку, отпуская, наконец, старшего, чтобы тот мог охладить голову и прийти в обычное состояние. Феликс подходит к дивану, на котором лежал Минхо и тормошит друга за плечо. Тот успел задремать, поэтому в ответ раздаётся недовольное мычание и свету предстает на свободное разглядывание сонная мордочка растрепанного брюнета, сейчас больше похожего на беззащитного котенка. Феликс ждет, пока Минхо усядется на диван и более-менее проснется, прежде чем сознается в том, что рассказал все Чанбину. — Зачем?! — восклицает брюнет практически обиженно. — Как это зачем? — Со строит оскорбленное выражение лица, — я тут за ваши отношения топлю, а он мне «зачем?»! Ну и дети нынче пошли! — Бин развязывает и снимает фартук, раскатывая рукава обратно, падая на диван рядом с заспанным Ли. Минхо закатывает глаза, но тут же, видимо вспомнив Хана, поникает и все наигранное пренебрежение на лице перерастает во вселенскую грусть. Ни Феликс, ни Чанбин не решаются ничего спрашивать, ждут пока парень сам им все расскажет, ну или хотя бы попытается. Проходит некоторое время, прежде чем Минхо открывает рот и вываливает им все как на духу: о Джисоне, о поцелуе, о своих мыслях по этому поводу и о Хенджине, от воспоминаний о котором кровь в жилах застывает все еще. — Так…он тебе нравится? — аккуратно спрашивает Со, тут же получая несильный удар по рукам от Феликса. — Нравится, — болезненно выдает брюнет, — нравится… — Ты уверен? — Феликс все никак не хочет осознавать тот факт, что Минхо действительно что-то испытывает к этому придурошному, который столько времени измывался над ним. — А ты ему? — не унимается старший. — Не знаю, — пожимает плечами Минхо, — но… — на секунду замолкает, — он же говорил, что не хочет, чтобы я страдал, — снова пауза, — не хочет делать мне больно… Чанбин неосознанно сжимает похолодевшую ладонь парня в своей, показывая свою поддержку. Пока Феликс все еще сомневался в том, что должен вообще говорить, Чанбин уже вовсю прижимал никакого парня к себе и успокаивающе гладил по спине. — Дети мои, трудно вам придется, — Минхо истерично хихикает, уже самостоятельно обхватывая старшего как игрушку, нуждаясь сейчас в объятиях, — ну-ну, Хо, все будет хорошо, — в ответ лишь сдавленное «надеюсь», — оставайся сегодня у нас, — кивок, — ну вот, можем даже спать втроем, устроим импровизированную ночевку, — Минхо слабо смеется: «Какую ночевку, хен, не неси бред». Феликс, пришедший в себя уже давно, тяжело вздыхает, смотря на всю эту картину. Ну, по крайней мере теперь синяки на теле друга успеют зажить все целиком, а на их месте новые, Ли надеется, не появятся больше никогда. В итоге все трое, с горем пополам приготовили ужин и с удовольствием схомячили его за считанные секунды. Потом они дурачились, бегали по квартире и смотрели мультики на экране проектора. Вечером они втроем выходят в ближайший магазин, закупаясь всяческими закусками, газировкой и еще много чем, параллельно обсуждая, что можно посмотреть или во что поиграть. В итоге, так и не придя к единому решению, парни направляются к кассе с полной корзиной еды, подхватывая еще и шоколадное печенье по дороге. Платит за все естественно Чанбин, как инициатор всего, но старшему это вообще, кажется, только в радость. Они выходят из магазина с двумя пакетами, которые несли Феликс с Минхо, потому что Со, вообще-то, платил за все это, когда на улице резко начинает холодать, а они, как назло, были одеты лишь в легкие футболки. До дома остается всего несколько шагов, когда они слышат резкий, чуть хрипловатый голос, окликающий Минхо. Ли поворачивается, дабы понять, кто его звал и чуть ли не роняет пакет из рук, стоит ему встретиться глазами с уставшим взглядом Джисона. Чанбин незаметно разжимает пальцы Ли, забирая у того пакет с рук. Старший бросает «давайте не долго» и открывает дверь в подъезд, кое-как силком затаскивая туда интенсивно сопротивляющегося Феликса. Минхо разворачивается целиком, не решаясь подойти к парню. Их разделяет какая-то жалкая лестница в четыре ступеньки и пару шагов, но ни один, ни другой это расстояние будто бы не собираются преодолевать. Брюнет смотрит в теплые карие глаза блондина и задерживает дыхание от чувств, что начинают понемногу подниматься из самой глубины нутра Ли. Минхо кажется, что он сейчас утонет, растворится, погибнет в этой темной вселенной, которую запечатали в себе глаза Хана. В груди больно щемит, но холодный ветер не дает глазам даже увлажниться, за что Ли сейчас очень благодарен, иначе он бы разревелся сиюсекундно. Парень судорожно вздыхает, а затем чуть ли не вслух всхлипывает, когда видит, как меняется взгляд Джисона с пронизывающего на беспокойный. Хан делает шаг вперед — Минхо шаг назад. Джисон хмурится, замечая это, поэтому преодолевает это ничтожное расстояние, что разделяло их, за считанные секунды, оказываясь близко-близко. Минхо весь сжимается и жмурится, не зная, чего ожидать. Ли слышит несильную отдышку Хана и по глупости приоткрывает глаза, понимая, что закрыть их он больше не в силах. — Ты боишься меня, — не спрашивает, скорее констатирует факт, но при этом так расстроено, из-за чего Минхо начинает загоняться и думать стоит ли ему начать оправдываться прямо сейчас или вообще не стоит этого делать. — Джисон… — кое-как выдавливает из себя парень. — Нет, я понимаю почему, — Хан делает полушаг назад, — я бы тоже боялся, — горькая усмешка. — Хан… — Я не знаю, зачем пришел, —сознается парень, — просто…просто я сидел дома и…— мнется блондин, словно раздумывает, говорить или не стоит, — мне захотелось убедиться, что ты в порядке, — бубнит парень, а Минхо вмиг пунцовеет. — Я…в порядке, — пищит он, — со мной Феликс и Чанбин, конечно я в порядке, — Ли чувствует, как горят кончики его ушей. Джисон как-то странно хмыкает и тут же затихает. — Тогда…я пойду, — Хан уже разворачивается и собирается уходить, как его останавливает Минхо, держа того за рукав куртки из темной джинсы. — С…стой, — парень нервничает, когда Хан разворачивается обратно, делая полушаг вперед, — я… — Минхо сглатывает, не зная, как блондин отреагирует на его следующие слова, которые так и наровятся выплеснуться наружу, — я скучал, — тихо выдает он, а после приходится удержаться на ногах, когда его резко тянут на себя и впиваются в губы поцелуем. Все происходит как тогда, только еще лучше. Минхо тянет Хана на себя, прижимаясь еще ближе, растворяясь в том жаре, что исходит от блондина. Джисон придерживает дрожащее тело брюнета за талию, слегка приподнимая того над землей. Минхо легкий до невозможности, а еще нежный и мягкий, это отлично чувствуется в тех незначительных моментах, когда Ли неосознанно зарывается пальцами в выгоревшие волосы, перебирая их с особой лаской. Джисону трудно. Он углубляет поцелуй, сталкиваясь своим языком с горячим и проворным язычком Минхо, который с радостью и не меньшим энтузиазмом отвечает Хану на поцелуй, слегка наклоняя голову для большего удобства. Минхо всхлипывает прямо в поцелуй, заглушая сладостный стон, который рвет Хану и так давно сорванную крышу. Парень отстраняется, прижимая горячее расслабленное тело к холодной двери, нависая над ним. — Что ты творишь? — шипит Хан, смотря на то, как парень в его руках блаженно выгибается и жмурится довольно, становясь похожим на кота. — Я? — невинно спрашивает Ли, ведя ладонями по плечам, скрещивая руки в замок, слегка надавливая парню на затылок, дабы тот опустился пониже, — понятия не имею, — хихикает брюнет, снова вовлекая парня в поцелуй, который Хан тут же разрывает. — Я вспомнил, зачем пришел, —внезапно говорит он, и весь пыл Ли тут же испаряется, хотя розоватый оттенок на щеках все еще виднеется, а глаза все так же блестят медленно потухающим огнем, — я хочу рассказать тебе кое-что, но… — Минхо сглатывает, все так же перебирая волосы парня слегка окоченевшими от холода пальчиками, — это далеко, ты можешь взять у хена машину?