Твой хороший мальчик

Феликс и Чанбин не разговаривают уже вот как три дня. Не то чтобы Феликсу не хотелось поговорить, это скорее Чанбин воспринимает все попытки Ли в штыки и огрызается, чуть ли не по-кошачьи шипя каждый раз, когда замечает Ликса на горизонте. Все началось еще давно, просто Феликс опять начал ту тему, о которой Со уж точно не хочет разговаривать ни в каком состоянии. Со смерти Хенджина и конца всей этой истории с больными на голову парнями, преследованиями и попытками убийства прошло где-то пять дней, даже не неделя, а парни уже успели поссориться. И, похоже, на этот раз чтобы помириться Феликсу придется свернуть не одни горы. Феликс просто сначала говорит, а потом думает. Вот и в тот раз персиковый сначала сказал, а потом подумал. То, что все очень плохо, Ли понял в тот миг, когда Чанбин, стоящий к парню спиной и вытирающий тарелку, резко остановился, отставил хрупкую посуду, развернулся к парню, швырнув на стол полотенце, широкими шагами дошел до входной двери и ушел, хлопнув дверью. Феликс секунд двадцать тупо смотрит на дверь, после чего до него, наконец, доходит. Ли со стоном опускает голову на стол и закрывает глаза. К вечеру Со не возвращается, что заставляет начать волноваться. Феликс набирает номер своего парня, но на том конце его встречают лишь длинные гудки, а после автоответчик. Ли долго извиняется в трубку, говорит, что волнуется и просит сообщить, что с парнем хотя бы все в порядке, или он тут с ума сойдет. До трех ночи телефон молчит, а Феликс не находит себе места и корит за то, что снова начал эту тему, хотя знал, что Со скорее всего еще не готов. Практически в полчетвертого приходит короткое сообщение: «Я в порядке. Поговорим позже», и этого оказывается достаточно, чтобы Феликс хотя бы смог уснуть. Феликс просыпается в пустой, тихой, огромной квартире и удрученно вздыхает. Все-таки с хеном жилось куда проще и веселее, да и жизнь казалась более насыщенной. Феликсу с трудом удается заставить себя встать с постели и хотя бы позавтракать. Завтрак не помогает, на душе становится тоскливо от одиноко стоящей тарелки с яичницей на огромном круглом столе, предназначенном для огромной компании и слишком большим для одного австралийца. Феликс вдруг вспоминает, что уже давно не разговаривал со своим лучшим другом, они даже не виделись с того самого дня. Феликс правда скучает по Минхо, поэтому тут же набирает номер парня, и какое-то чувство предвкушения поселяется в душе. Минхо отвечает сразу же, голос у того сонный, но не менее радостный. — Ты наконец вспомнил обо мне, — смеется друг, и на душе Ли становится как-то спокойно, Минхо все еще смеется и не считает Ликса предателем из-за нескольких дней затишья, это действительно немного успокаивает. — Я всегда помню о тебе! — по-детски возмущается Ликс, и на том конце слышится тихий смех. — Чем занят? — Готовлю кофе, — обыденно заявляет Минхо и, видимо, зажимает телефон плечом, потому что звук становится на секунду рваным. — Ты же не пьешь кофе, — слегка удивляется персиковый. — Джисон пьет, — хихикает Ли и звук вновь становится нормальным. — О, так вы в итоге… — Вместе, да, — голос Минхо дрогает, видимо от смущения, — кто знал, что до такого вообще дойдет, — Феликс угукает в ответ и слышит какое-то неразборчивое бормотание на том конце, невольно прислушиваясь. — А вы с Чанбин… — хочет поинтересоваться друг, но тут же вскрикивает и голоса как-то резко отдаляются, — ты что отбитый? —возмущается Минхо, но злобы в его голосе столько же, сколько в Феликсе разумности, то есть ноль, — Джисон, прекрати, — заливисто смеется парень на том конце, и Феликс коротко улыбается в трубку, — я с Феликсом разго…— Минхо не успевает закончить предложение, а Феликс слышит лишь возмущающееся мычание. Ли отключается и снова вздыхает. С одной стороны, он рад, что у друга наконец все наладилось и он теперь не рыдает днями и ночами от страха перед каждодневным избиением. С другой стороны, он все еще сидит в своей огромной двухкомнатной квартире совершенно один. Минхо присылает сообщение о том, что им нужно как-нибудь встретиться всем вчетвером, или даже устроить вечеринку, на что Феликс отправляет несколько скобочек. Чанбина нужно возвращать, решает Феликс, и возвращать немедленно. Ли, полный решимости, уже собирается вылететь на улицу прям в том, в чем мать родила на поиски любви всей своей жизни, но его останавливает внезапный короткий стук в дверь. Пыл Феликса чуть усмиряется, и он щелкает замком, даже не задумываясь о том, чтобы спросить, кто вообще к нему пришел. — Я… — Чанбин смотрит на абсолютно тупое выражение лица своего парня и в который раз пересчитывает не пять ли ему лет для таких выражений, — что за лицо, господи? — Со толкает Ликса в грудь и проходит внутрь, снимая кроссовки и оборачиваясь на парня, что до сих пор стоит, потупив взгляд, да еще и в пижамной одежде. — Феликс, — резко зовет его Бин и австралиец наконец отмирает. В глазах появляются искорки, перерастающие в салют, парень притягивает старшего к себе и крепко-крепко обнимает, вдыхая холодный, но такой любимый запах, по которому он уже успел соскучиться. — Не уходи больше, — просит он, — я думал у меня крыша поедет без тебя, — Феликс чувствует неуверенные объятия в ответ и сжимает Бина еще сильнее, понимая, что не в состоянии сейчас даже разжать свой капкан из рук. — Ты идиота кусок, — вздыхает Со, обмякая в любимых руках, — всегда злишь меня и заставляешь думать о чем-то большем, — от парня приходится оторваться, хоть и с большим трудом. Чанбин смотрит прямо в лицо Феликса и понимает, что у того начинают крутиться шестеренки, но пока очень слабо и со скрипом. — Я не мог… — Бин запинается, но продолжает уже через секунду. — Я люблю тебя, Феликс, — Чанбин берет ладони австралийца в свои и коротко улыбается ему. — Очень сильно люблю, и ты знаешь это, — Бин набирает в легкие побольше воздуха, заметно нервничая. — Я благодарен судьбе, что она познакомила нас, потому что я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, не появись в ней тебя с твоими веснушками, — Чанбин вновь неловко улыбается и тянет парня слегка на себя, — и потому, что я люблю тебя так сильно, мне страшно жить вместе, — вздох. — Если вдруг ты разочаруешься во мне, я же не веселый, не интересный, все время ворчу и обзываю те… — Чанбин запинается, когда Феликс начинает подрагивать всем телом, а после по квартире разливается громкий смех. — Чт… какого черта ты смеешься?! — оскорбленный до глубины души Бин тут же отпускает руки Ликса и обиженно складывает их на груди. — Ты такой… — сквозь смех пытается сказать веснушчатый, но получается из ряда вон плохо. — Ты такой идиот, хен, — смеется он, а Чанбин только сильнее дуется. Феликс замечает это и пытается успокоиться, хотя от смеха даже голова начинает кружиться. — Я в том смысле, что ты действительно слишком много думал об этом, — Феликс кладет ладони на плечи Со и пытается как-то расшатать его. — Хен, мы встречаемся уже больше двух лет, пойми, если бы меня раздражали твои ворчания или еще что-то, мы бы уже расстались, — на последнем слове Бин поднимает глаза, полные недоверия на парня и глубоко вздыхает. — Ты нравишься мне таким, какой ты есть, и совместное проживание ничего не изме… — А если мы устанем от того, что постоянно вместе? —перебивает его Со. — Если мы «перегорим»? Феликс понимает все опасения своего парня, но вот то, чего он действительно не понимает, так это того, как вообще можно было так подумать. — Хен, — начинает он, и что-то внутри Бина коротко трепещет от такого тембра голоса, — разве мы можем? — на губах появляется усмешка, а по рукам Чанбина проходится рой мурашек. — Как мы можем перегореть, когда у тебя начинает дыхание сбиваться от простых разговоров? — Феликс приподнимает лицо Бина за подбородок и смотрит прямиком в темные блестящие глаза. — Как мы можем перегореть, когда все, о чем я думал на протяжении двух лет и продолжаю думать каждую секунду, — это ты, — Чанбин шумно сглатывает, и собственные мысли сейчас кажутся такими глупыми, — скажи мне, малыш, кто из нас вообще посмеет «перегореть»? — Кто ты такой, и почему ты так дико меня заводишь? — выпаливает Со и тут же начинает полыхать словно пожар. — Блять, я не хотел это вслух говорить, забудь, — Феликс смеется своим низким глубоким голосом, и Чанбин на секунду забывает дышать. — Я и не такое могу, — пожимает плечами австралиец, щелкая хена по подбородку. — Если будем жить вместе, ты сильно удивишься. — Кажется, я испытываю сексуальное давление, — усмехается Со, но голова все еще кружится от осознания происходящего. — Хорошо, я… —старший отводит взгляд и гулко сглатывает. Феликс внимательно следит за тем, как на лице парня эмоции страха сменяются чем-то другим и просто не сможет поверить в то, что сейчас услышит, — я… ладно, давай жить вместе, — Чанбин выпаливает это и тут же поднимает на австралийца робкий взгляд, быстро-быстро моргая от нервов. — Я умер?! — восклицает Ликс, чем ошарашивает и своего парня, и себя. — Подожди, стой, — Ликс выставляет ладони перед собой, словно Чанбин надвигается на него какой-то бурей, но тот лишь стоит и не вдупляет в то, что происходит с Феликсом. — Ты сейчас серьезно? — Бин молчит пару секунд, после чего коротко кивает и угукает. — Ты правда… — Боже, блять, — вздыхает Со, — да, Феликс, я согласен съехаться с тобой, — он машет у персикового перед глазами, приводя того в чувства. — Жить в одной квартире, с нашими вещами и общей кухней, — старший не может сдержать нелепой улыбки, потому что Феликс выглядит ну уж очень забавно. — И… — начинает Ли, но тут же осекается, а после, подумав, робко продолжает, — и парными кружками? — Феликс! — Чанбин смеется в голос, не понимая, от чего сердце бьется так сильно, словно готово вот-вот выпрыгнуть наружу. — Хватит нести бред, боже, — слезы на глазах наворачиваются сами собой, Чанбин тянет свое любимое веснушчатое недоразумение на себя за край домашней футболки и мягко целует в губы. — Будут тебе парные кружки, —смеется он и тут же оказывается в крепких руках своего парня. Чанбин обнимает парня в ответ с таким же усилием и наконец понимает, что сейчас они совершили еще один важный шаг в их жизни. — Бинни, я говорил, что ты у меня самый лучший? — Феликс чмокает старшего в щеку и утыкается в смуглую шею, оставляя еще один мимолетный поцелуй. — Это я и так знаю, — усмехается Со. — Ты можешь сказать мне кое-что другое, — Чанбин чувствует, как подрагивают его пальцы от теплоты, что исходит от Феликса. — Например, что любишь меня, — выдыхает он, чуть щурясь. — Я люблю тебя, — шепчет веснушчатый прямо в ушко, отчего Бин дергается всем телом. — Я люблю тебя так сильно, ты просто не представляешь… — Ты говоришь это из-за кружек? —игриво хихикает старший, и оба выпускают друг друга из объятий. Феликс на вопрос не отвечает, лишь подмигивает и руками показывает, что это секрет. Чанбин усмехается, потому что знает ответ и Ликсу не обязательно поддаваться на его игры.