273 градуса ниже нуля

Понимаете, у всех нас внутри есть что-то скрытое,

То, что мы пытаемся задушить в надежде, что оно умрёт.

Пытаемся топить это в воде, но оно все равно выживает.

А потом появляется словно из ниоткуда,

словно неудачный сюрприз.

И парит над тобой, внушая одну только ложь.

С вами такого не происходило?

Похоже, вы не настолько сумасшедшие, как я.

Дело в том, что ум — могущественное место,

И то, чем вы его подпитаете,

может могущественно влиять на вас.

NF — The Search

Дьявол, как же холодно! Юки закутался сильнее, но неприятная дрожь всё равно пробежала по телу. Он вымученно разлепил веки. А… снова это место… Он натянул одеяло на голову, желая спрятаться подальше от всего мира. Проблема лишь в том, что он уже в замке. Три тысячи сто восемьдесят шестой день подряд. Это много. Правда. Это практически девять лет. А если точнее — восемь лет, одиннадцать месяцев и двадцать три дня. Юки помешан на цифрах, на времени, на датах. Они его преследуют. Или он их. Это с какой стороны смотреть. Четырнадцатое, шестнадцатое, первое, пятое, двадцать второе… Октябрь, ноябрь, декабрь… Две тысячи восьмой, две тысячи девятый… И так до бесконечности. Потолки, стены, лестницы, зеркала — всё расписано: везде цифры, даты, воспоминания. Нигде от этого не укрыться. Отовсюду они лезут к нему, тянутся будто мухи на говно. Всю жизнь он только и делает, что убегает. Иронично, место, созданное для защиты, желает утопить в большем отчаянии и сломать окончательно. Сдалась ему такая помощь? Юки не может выбраться. Его затянуло, засосало, словно в болотную трясину, — чем больше трепыхаешься, тем быстрее настигнет смерть. Юки умирать не хотел. Нет, не так: Юки умирать не собирался. Юки собирался жить. Через какой бы ад не проходил, и какой бы ад не ждал в будущем. Несмотря ни на что. Это его решимость, его воля. Иначе все мучения окажутся напрасными! Где же окончание? Существует ли оно вообще? Есть кто-то, кто дошёл до финишной прямой? Может, тогда этот человек подскажет, не виднеется ли где-то там конец его пути? Снаружи угрюмо завывает ветер, просачивается через дыры в окнах и дёргает посеревшую тюль, грозясь выдрать карниз на корню; цепко подхватывает снег, который, безжалостно разбиваясь о стеклянный купол спальни, разлетается на тысячи мелких снежинок, и оседает, падает, погибает. Юкихито морской звездой распластался на кровати, наблюдая за непогодой. Холодно. Он догадывался из-за чего. И о причине, почему согреться здесь невозможно тоже. Юки ведь, по сути, творец всего этого беспорядка. Только вот нормально ли, что творение желает уничтожить собственного создателя? Ненормальный. Он. Окружение. Замок. Кажется, всё в его жизни. Юки просто хочет немного тепла. Разве это много? Разве он о многом просит? Не нужно любви, и счастья тоже не нужно. Просто согрейте его хоть кто-нибудь. Пожалуйста… Ведь ещё немного — и душа заледенеет окончательно. Пожалуй, ему больше бы подошло имя Кай. Вздох вырывается сам собой. Хорошо, что здесь можно не сдерживаться в эмоциях. Что делать? Остаться в спальне и ожидать прихода Сета или же выйти? Если второе, то куда направиться? Может, к Тсу-куну? Они не виделись с того самого момента, как Юки вернулся домой. Потому что боялся увидеть не маленького, ласкового и вечно улыбающегося ребёнка, а такого же Тсунаёши, с которым столкнулся в реальности — выросшего, обиженного, слишком холодного. Страшно. В этом месте и так холоднее, чем на Уране. Юкихито не смог бы пережить ещё и изменения своего Тсу-куна. Привык по приходу получать крепкие объятия, чувствовать, как маленькие пальчики сжимают плечи, а крохотное сердце радостно бьется в ответ. Он поднялся и нахмурился, опуская глаза вниз. Больно. Под ногами осколки разбитого зеркала. Раньше их скрывала шкура белого медведя, давно притащенная из дальних комнат. Куда она подевалась сейчас — неизвестно. Тапочек тоже нигде нет. Опять. Это место никогда не поддавалось ни законам физики, ни каким-либо другим правилам. Всё здесь хаотично, непонятно, странно и пугающе. Можно развести огонь, но теплее не станет. Можно ломать кости, вешаться, резать вены — бесполезно. Всё равно не умрёшь. Здесь извечно что-то пропадает: лестницы, стены, картины, целые комнаты и этажи. Они могут появиться вновь в совершенно разных местах, а могут исчезнуть навеки. Это место страшное. Удивляться, впрочем, не стоило. Что ещё могло породить его ненормальное сознание? По сути, замок им и являлся. Юкихито схватил с кресла алый плед — что-то новенькое! — и набросил на плечи. На удивление, тот не пропах пылью, да и вообще выглядел довольно презентабельно. В отличии от заброшенной и мрачной спальни. С тёмных, практически чёрных картин на него с отвращением смотрели лики святых, будто обвиняли во всех грехах мироздания. Пожалуй, стоило их завесить багровой, будто кровь, портьерой. Однако Юки не хотел ничего менять. Единственный канделябр одиноко стоял на стеклянном столике. Его никогда не зажигали, как и камин. Позолоченные когда-то и потемневшие сейчас пустые рамы стояли на полу, рядом с зеркалом, точнее тем, что от него осталось. Пыльный каркас и торчащий то тут, то там разбитый хрусталь. Огромные, густые тени жадно тянули свои мерзкие руки, желая поглотить любого незваного гостя. Юкихито с презрением осмотрел комнату и вышел. Коридор застыл в гробовой тишине. Новые тени устремились в его сторону и противно облепили со всех сторон. Он давно перестал бояться подобной чепухи. Хмыкнув, Юки подошёл к спуску на нижние этажи. Складывалось впечатление, будто лестница тонула во мраке, или её вообще там не было. Юки с опаской (интуиция здесь не работала) аккуратно опустил ногу в то место, где предполагаемо находилась первая ступенька. Лестница на месте. Только вопрос по-прежнему оставался открытым. Идти к Тсу-куну или нет? Он ступил обратно. Трус. Однако лучше пережить от Сета сотни издевательств — волей-неволей привычных, нежели потерять надежду. Юкихито направился в гостиную, где они чаще всего проводили время. Он не мазохист, просто прекрасно знал, что, скрываясь от демона, лишь подогревал интерес, а садистские желания этого ненормального только росли. Лучше не прятаться и отделаться от Сета малой кровью. Чем ближе подходил, тем шумнее становилось. Послышался раскатистый, громогласный смех Дрора, звон чокающихся бокалов и открываемых бутылок с алкоголем, дьявольский шёпот Сета. Аззурра наверняка тоже была там, только как всегда молчала. Немая она или просто ненавидела говорить? Юки — да и все они — понятия не имели. Остановился. Как раз напротив двери и в шаге от тянущейся к нему полоски света. Юкихито не питал тёплых чувств к ним. Единственный, кого полюбил здесь — это маленького Тсу-куна. Ненавидел, естественно, Сета — чёртового монстра, обожающего его мучить. А к Дрору и Аззурре не испытывал ничего: ни положительных, ни отрицательных эмоций. Они, в отличие от демона, не сделали ничего плохого, даже наоборот. Однако Юки не мог заставить чувствовать себя даже малейшую благодарность. Ведь все они — доказательство его ненормальности. Он тряхнул головой и, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, вошёл. Внимание к себе, grazie a Dio, особо не привлёк, все были погружены в покер. Гостиная выглядела мрачно, под стать всему замку. Даже горящий камин не мог придать уюта. Облезлые гобелены; выцветшие массивные шторы зелёного цвета, которые, казалось, вобрали всю пыль мира; старый рояль с облупленной краской. Клавиши давно пожелтели и выдавали одну лишь фальшь. Юкихито уселся на жёсткий диван и уставился немигающим взглядом в огонь. — Ха! — разнёсся басистый и чересчур громкий возглас по помещению, из-за чего присутствующие недовольно поморщились. Мужчина — гора мышц — растянулся в победной улыбке. Впрочем, бодибилдером Дрор не являлся, зато крупным — однозначно. И на лицо истинный якудза, даром, что европеец. Он любовно сжимал катану одной лапищей и постукивал рукояткой по плечу, — размышлял, — другой же вцепился в коньяк. Оделся не в привычный костюм, а в более комфортную одежду: водолазку и свободные штаны. Выглядел посему непривычно и по-домашнему. Эмоции с лёгкостью читались на лице Дрора, тем не менее — это не мешало ему быть хорошим игроком. Он оскалился, видимо, предчувствуя скорую победу, однако после шоудауна глупо вытаращился на карты Аззурры. Женщина же — хотя внешне ей не дашь больше четырнадцати — бесстрастно глядела в ответ. Она вообще выглядела довольно… чудаковато? Светло-голубые волосы, заплетённые в высокую косу; странные, вечно не по размеру комбинезоны; рост и телосложение младшеклассницы (мечта любого лоликонщика, как говорил Кенджи) и самое экстраординарное — глаза: фиалковые с горящими в темноте лиловыми крестами, в которых виднелся крошечный зрачок, совсем не менявшийся от освещения. Все старались не встречаться с ней взглядом, потому что смотреть в цветочные глаза, казавшиеся ядовитыми, было крайне некомфортно. Улыбка Дрора быстро померкла, а через мгновение по гостиной раздалось протяжное «не-е-ет!». Он подорвался, опрокидывая стул, и отчаянно впился в горлышко бутылки. Проиграл. — Как порой несправедлива жизнь, Дрор-кун, — промурлыкал демон, а мужчина поморщился из-за ненавистного японского суффикса. — Предлагаю в следующий раз играть без дорогой Аззурры-чан. — Тебе это не особо поможет, бес, — с превосходством глянул на того Дрор и сделал очередной глоток, после чего поставил коньяк на стол и наконец вернул стул на место. — Как можно выглядеть как чёртов Джокер — и так хуёво играть в карты? Сет пожал плечами, мол чего не дано… и в следующую секунду бросил хищный взгляд на Юки, который мгновенно отвернулся. Мурашки неприятно поползли по спине, а волосы на загривке встали дыбом. Чудовище. Не видел, но знал, ощущал, как демон растягивал алые губы в усмешке, как плотоядно сверкнули малахитовые, подведённые чёрной подводкой глаза, как небрежно поправил пятернёй огненно-рыжие волосы. Сет был до безобразия красивым, из-за чего Юкихито ненавидел того ещё больше. Сильный макияж и нелепый яркий костюм шута только подчёркивали, насколько он выжившая из ума мразь. Садист, интриган, сам-дьявол. — А вот и ты-ы-ы… — ехидно прошипели в ухо, и Юки вздрогнул, дергая плечом. Нет! Это всего лишь игра воображения, Сет до сих пор сидел за столом. Словно в подтверждение через секунду послышался звон чокающихся бокалов. Дрор продолжал лакать коньяк, а вот Аззурра с демоном пили вино. Сомнений не осталось. Иллюзия. — Неужели крыса наконец-то вылезла из норы? Мимо. Неужели думает, что настолько жалкие оскорбления способны задеть? Старайся лучше! — Хорошо, — звук отодвигающегося стула ударил по ушам. Кому предназначался ответ? — В столь приятной компании, конечно, весело, но сейчас меня ожидает веселье покрупнее. Юки всегда чувствовал взгляд этого сумасшедшего. Вот и сейчас еле сдержался, чтобы постыдно не задрожать. Он до боли прикусил губу. Боль не отвлекла. Он прекрасно знает то, что его сегодня ожидает. Сегодня, завтра, послезавтра и в другие дни. Уже девять лет. И будет продолжаться, пожалуй, до самой смерти. Он не мазохист, правда. Удовольствия от боли не получал никогда. Но привык. Как говорил учитель Джузеппе, люди способны привыкнуть ко многому. Поэтому Юкихито безропотно поднялся навстречу своему кошмару, уже долго любовавшемуся его безысходностью. Помещение погрузилось в тишину, пока не раздался свист разрезающей воздух катаны. — Съебись-ка по-хорошему, будь добр, — Дрор сурово нахмурился, по щелчку пальцев превращаясь из рубахи-парня в машину для убийств. От прежней лёгкой и дружелюбной атмосферы не осталось и следа. Дрор держал меч прямо напротив горла Сета, вызывая у того только привычную улыбку. Аззурра незаинтересованно оглядела мужчин, после встала и подошла к напряжённо застывшему Юкихито. — Не то? — Сет облизнулся, будто обожравшийся кот. Провокация слабенькая. Впрочем, Дрору и пальца достаточно, чтобы начать драку. В такой ситуации и подавно. Поэтому, не раздумывая, он толкнул несопротивляющегося демона на стол, за которым мгновение назад троица играла в покер. Карты и фишки посыпались вниз, бутылки с оглушающим звоном разлетелись на осколки, алкоголь полился на пол. — Не то оттяпаю тебе твою сумасшедшую головушку, — процедил Дрор и надавил катаной так, что лезвие рассекло кожу. Упоминал ли Юки прежде, насколько красиво смотрелась кровь на мраморной коже демона? Он мечтал однажды увидеть это тело бездыханным, неподвижным и разорванным на части. Дрор вновь резко вдавил Сета в твёрдую поверхность, из-за чего последний стукнулся головой о столешницу, а после так же стремительно отступил, пряча катану в ножны. Аззурра немигающим взглядом наблюдала за происходящим. Столь же равнодушно она подхватила Юки под локоть, да так и замерла статуей. Бр-р-р. Холодная. Словно труп… Ненормальный, истеричный смех разнёсся по гостиной. — Угрозы хоть иногда нужно воплощать в реальность, дорогуша. В противном случае, — Сет медленно поднялся, — они лишены какого-либо смысла. На нечеловеческой скорости он преодолел расстояние между собой и Дрором, пытаясь вцепиться в глотку за секунду отросшими когтями. По-видимому, хотел отомстить за собственную царапину на шее — уже затянувшуюся, между прочим. Дрор не медлил, и одним взмахом меча отбросил демона, отрубив тому кисть. На этот раз из конечности не хлынула кровь. Какая-то чёрная субстанция (мерзость) щупальцами обволокла руку до локтя, создавая на её месте огромную монстроподобную лапу. Он сжал её несколько раз и похрустел пальцами, будто проверял работоспособность. — Слабак. — ухмыльнулся Дрор, чёрные глаза искрились азартом. — Ты ничто без своих фокусов. Решил со мной потягаться? Думаешь, что сможешь победить? Новая лапа смотрелась ужасно. Che schifo! Сет же ласково поглядывал на неё и разминал, готовясь к схватке. На что, правда, рассчитывал? — Знаешь ли, не всегда грубая сила эффективна. Не так ли, Ю-кун? — обратился к нему демон. Юки прикусил внутреннюю сторону щеки, не желая отвечать. Сет хотел ещё что-то сказать, но не смог — пришлось уворачиваться от очередной атаки, грозившейся и вправду лишить головы. — Меньше болтай, — Дрор вновь замахнулся. — Сейчас твой противник я. Дальше начался настоящий бой и было не до разговоров. Юки трудно улавливал движения и манёвры — передвигались эти двое намного быстрее, чем обычные люди. Аззурре стало скучно, поэтому она повела его на выход. Последнее, что бросилось в глаза — это Сет, превращающийся в огромный шар тёмной густой энергии с ужасными щупальцами, и Дрор, рубивший эти самые щупальца, как шеф-повар сашими. Аззурра вела лабиринтом бесконечных коридоров. Куда — не ясно. В принципе, Юки всё равно. Сет не часто напрямую бросал вызов Дрору, ведь последний способен размазать по стенке любого. Даже демона. Сет же, если противник заведомо сильнее, предпочитал пакостить исподтишка. Жалкий трус. А вот с Юки не сдерживал свою кровожадную натуру. Отыгрывался как мог. Мстил за поражения в битвах, на которые самостоятельно нарывался. И, проигрывая, Сет припоминал Юкихито каждую царапину, синяк, отрубленную конечность. Дрор, лелеющий надежду, что помогал, на самом деле только больше вредил своим ненужным заступничеством. А просьбы и уговоры прекратить не воспринимал всерьёз. Будто бы Юки шутил или был несмышлёным ребёнком, нуждающимся в чьей-то поддержке. Ага, как же. В зад он имел такую защиту. Женщина вывела наружу. Ветер вместе со снегом мгновенно ударил в лицо, а ноги провалились в сугроб. Холоднее, однако, не стало. Куда она идёт? Они прошли каменный мост; вода на удивление не замёрзла. Впрочем, чему удивляться. Это место нарушало все мыслимые законы природы, да и реальным, по сути, никогда не являлось. В саду ветра не было вообще. Снежинки медленно кружились и опускались на зелёные деревья, распустившиеся цветы. Аззурра отпустила руку и прошла к беседке. Юки остался стоять возле куста роз цвета крови. Крови, которая струилась из раны, нанесённой ножом прямо в горло. Кровь тёмная, чуть ли не чёрная, стекающая по бледным пальцам, густыми каплями падающая на снег. Одновременно красиво и противно. И запах. Запах окружающий, обволакивающий и неприятно оседающий на коже. Можно бесконечно мыть руки, оттирать, царапать щёткой, но от него не избавиться. Он уже пропитал всё тело и отныне будет следовать за человеком повсюду, напоминая: Клеймён навеки. Юкихито схватил розы — шипы впились в ладонь, и он без промедления начал их ломать. Хруст тихий, но даже так умудрился оглушить. Юки прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Не хватало ещё и стошнить на куст. Сглотнув подступившую к горлу горечь, продолжил. Однако вырвать розы не выходило. Юки присел и второй рукой с силой сжал ту часть стеблей, что оставалась в земле. Он выкручивал цветы в разные стороны, из-за чего шипы резали кожу, вонзаясь сильнее прежнего. С мазохистским удовольствием Юки продолжил чуть медленнее. Туда-сюда. Влево-вправо. Кап-кап… Через несколько минут он с мрачным превосходством оглянул куст, сжимая букет из шести роз, после чего направился к Аззурре и отдал их. Она безэмоционально приняла подарок, пачкаясь в крови. Юки опустился рядом, а после улёгся на жёсткие колени, уткнувшись носом в полу-завядшие бутоны, до сих пор покрытые снегом. Так и уснул, а очнулся уже в своей комнате, в Намимори. На часах — «04:03». Выходить на тренировку через полчаса. В принципе, можно и раньше. Закончив с утренней рутиной, Юки покинул дом и прогулочным шагом направился к поляне. Тренировка проходила в привычном темпе любого понедельника. Более щадящая — начало недели всё-таки — нацелена больше на ментальное, нежели физическое преодоление собственных барьеров. Иллюзии Юкихито чувствовал за версту. То ли из-за интуиции, то ли из-за дурацких «игр», устраиваемых демоном. Кстати, о нём. Ночью Сет так и не появился. Видимо — Юки мстительно усмехнулся — до сих пор зализывал раны после драки с Дрором. Однако сомнений в том, что на сегодня его персону оставили в покое, не испытывал. Не в эту неделю. О, Сет ещё непременно отыграется. И за проигрыш, и за мысленные насмешки, и за шестнадцатое октября девятилетней давности. Юки специально пропустил очередной пущенный кинжал, спрятанный за Туманом. Следовало поддерживать легенду о том, что интуиции у него нет. Плечо обожгло, напоминая: лезвия специально пропитали в Урагане. Будто мало наличия самой раны! Нет, Пьетро нужно, чтобы было побольнее. Даже если потом и вылечат Солнцем, боль всё равно не пройдёт в течение нескольких дней. Ведь в организме останется разрушающее пламя. Грёбаный садист. Вернувшись домой, Юки принял душ, переоделся в идеально выглаженную школьную форму, уложил непослушные волосы и спустился вниз, чтобы позавтракать. Брат спал, о чём он сообщил ма, покачавшей на это головой. Она начала жаловаться на разгильдяйство старшего сына, с особой силой меся тесто. Ближе к восьми она сжалилась и пошла будить Тсуну. Юки заранее попрощался, зная, что это займёт много времени. — Юки-ку-у-ун! — заорал знакомый голос. На противоположной стороне улицы радостно махал старший Абэ — ещё немного и взлетел бы! Недолго думая, он схватил читающего брата под руку и направился в сторону Юкихито, переходя дорогу. — Утречка! Юки растянул губы в улыбке и поприветствовал их обоих. Вот уже третий день он пытался не сдерживаться в проявлении позитивных эмоций. Было непривычно, часто он вообще забывал об этом, однако замечал, с каким воодушевлением приятели воспринимали каждый жест, не скрытый под маской безразличной вежливости. Это подстёгивало на продолжение небольшого эксперимента. — Кстати, — предвкушающе протянул Кенджи, — тут вчера семпай о твоей днюхе проболтался. Итак, что устраиваем в субботу? Будут ли у именинника какие-то особые пожелания? Юки замер. Приятели не сразу заметили, однако через мгновение тоже остановились и обернулись с обеспокоенными лицами. Кенджи уже хотел что-то спросить, но он оказался быстрее и решил прекратить любые расспросы: — Я не праздную. Кенджи поражённо вылупился, а Хитоши наконец оторвал глаза от очередной манги и тоже воззрился на него с недоумением. — Да ладно. Харе прикалываться, — старший Абэ неловко засмеялся. — Какой человек откажется от пьянки на шестнадцатилетие? — Юки не поменял безразличного выражения лица, чем, по-видимому, обескуражил братьев ещё больше. — Ну, не хочешь вечеринки, можем спокойно позависать где-то вчетвером? Или дома посидеть? Ну, хочешь, у нас можем потусить? Дядя точно не откажет! Вот, хочешь, прям сейчас его наберу? Для большей убедительности Кенджи достал телефон, однако Юкихито перехватил его руку. Приятель вздрогнул. — Ничего не нужно. Я просто не праздную, только и всего. — Но почему ты… — Хорошо, — перебил старшего брата Хитоши и подарил тому серьёзный долгий взгляд. Кенджи заткнулся и наконец угомонился. — Пошли, а не-то опоздаем. Они согласно кивнули и направились в школу. Юкихито вздохнул. Четырнадцатое и шестнадцатое октября – ненавистные даты. Причин для подобного можно насчитать немало. … Подняв руку, Юки тянется к Искорке — и постепенно, сам того замечая, становится на носочки. Пальцы практически подцепили её. В очередной раз промахнувшись, он раздосадовано шипит, не желая признавать поражение. Ну уж нет! Савада Юкихито никогда не сдаётся! Он ведь практически достал змея… ещё чуть-чуть… ещё немного… Юки неосознанно подпрыгивает, с силой хватается за чёрный хвост — есть! — и дёргает на себя. «Получилось!» — проносится радостно в мыслях, пока не чувствует, как нога внезапно съезжает со скользкой ветки. Неуклюже выронив змея, он пробует сохранить равновесие. Нет! Руки беспорядочно пытаются найти ближайшую ветку, но вокруг ничего. Не выйдет… Миг, и Юки падает под душераздирающий крик Тсу-чана и кого-то ещё. … Чёрные туфли приближаются. Юки трусливо отползает назад. Бежать! Бежать, куда подальше. Сил нет. Щелчок. Юки запомнил. Так делают перед тем, как выстрелить. Настал его черёд? Чем он заслужил подобное? Что сделал не так? Чем разозлил? Юки ведь не виноват… — Юки не виноват… — вряд ли этот шёпот вообще кто-то может разобрать. — Невинные люди тоже умирают, — дуло опаляет лоб. — Иди в воду. ... — Па! — услышь же. Но отчаянный крик не производит никакого впечатления. Золото продолжает выжигать нутро. Отец хмурится и чуть влево ведёт рукой, сжимающей оружие. Сердце громыхает где-то в горле и не дает толком вздохнуть. Выстрел... … — Всё нормально? — Хитоши осторожно коснулся плеча. «Не трогай!»