Спроси меня, как у меня дела, и я отвечу, что всё хорошо,
Разве не все мы так говорим?
Иногда я возвращаюсь мыслями в прошлые дни,
В бессмысленные разговоры со старым мной,
В то время, когда мама обнимала меня.
Жаль мне никто не сказал, что...
Если хочешь любви, ты должен пройти через боль,
Если хочешь любви, ты должен научиться меняться,
Если хочешь доверия, ты должен доверять сам,
Если хочешь любви…
NF – If You Want Love
Юки подбежал к первому подростку, не успевшему сориентироваться и которого несильно ударил в живот. Тот согнулся пополам и захныкал. Юкихито равнодушно глянул в ответ. Внутри — штиль и спокойствие, нет ни абсурдной в данный момент жалости, ни жгучего азарта, ни жажды крови, часто отражающейся в глазах наставника. Ни-че-го.
Второй юноша, идя напролом, попытался зарядить ему кулаком в челюсть, но Юки увернулся, вывернул руку за спину и толкнул на бежавшего в их сторону третьего. Двое парней повалились на асфальт. Широ — лидер — потерянно смотрел на поражение товарищей, поэтому Юкихито без особого сопротивления припёр его к стенке магазина. Выглядел подросток жалко: жутко побледневшим, с неприкрытым ужасом, застывшем на лице, подрагивающими коленями и непонятно отчего всклокоченными волосами.
Издевательства над более слабыми, избиения, унижения — неужели это действительно способно принести удовольствие? Жизненный опыт твердил, что да. Однако сейчас, чуть ли не впервые пребывая в роли «угнетателя», он не чувствовал ни капли наслаждения.
«Если сожмёшь руку на шее сильнее, то он задёргается, как рыбёшка, выброшенная на берег. Тогда будет забавнее!» — послышался противный шёпот демона в правом ухе. Юки дёрнул плечом, отгоняя того прочь. Что за абсурдная идея?! Он не будет делать ничего подобного.
Неожиданно пальцы нащупали учащённый пульс.
Страх.
Вполне естественно, что в такой ситуации его боятся. Парень продолжал жалобно смотреть на Юкихито, по-видимому, ожидая дальнейшей участи.
«Если сожмёшь... будет забавнее!» — эхом пронеслось в голове.
Он надавил сильнее и мгновенно почувствовал рукой дрогнувший кадык. Страх в раскосых карих глазах сменился ужасом и паникой. Юки тотчас ослабил хватку. К чёрту любопытство!
— Вызывать полицию или мирно уйдёте? — парень помотал головой, обещая «свалить» — и след его тут же простыл, стоило только отпустить. Дружки убежали вдогонку. Вот тебе и старшеклассники. Поправив одежду, Юкихито двинулся к оставленным вещам.
И правда ничего забавного.
— Спасибо за помощь, — чересчур громко раздалось сбоку. Юки обернулся.
Да уж. Юноша, стоявший напротив, был выше на полторы головы, одетый в яркую, но на удивление, хорошо сочетаемую между собой одежду, с красными
вырвиглазного цвета волосами, доходящими до ключиц, и нахлобученной на все лицо улыбкой. Необычный, однако, тип.
— Пожалуйста.
— Я Теруо. Масуда Теруо, шестнадцать лет, рыбы по гороскопу, группа крови В (третья), — он протянул руку для приветствия. Довольно фривольное действие для японца. Юкихито цепко всмотрелся в этого Теруо. Да нет, типичные азиатские черты лица, но интуиция всё равно чем-то недовольна. Откровенно говоря, она всегда всем недовольна. Только Юки хотел пожать руку, как парень её убрал. — Прости, думал, после случившегося ты будешь не против.
Почему так сложно?
Юки еле сдержал тяжелый вздох. «После случившегося» — это, разумеется, после спасения. Конечно, не против пожать руку, если этот человек не киллер, а он — не его цель. Но зачем тогда извиняться?
А!
— Я не против. Моё имя Савада Юкихито.
Теруо просиял и снова протянул ладонь, на этот раз Юки её пожал, стараясь показать, что действительно не чувствует никакого дискомфорта от общения с гомосексуалом. Правильнее сказать, ему просто плевать.
Они разговорились — в основном, болтал и задавал кучу вопросов именно Теруо. Парень учился во втором классе Старшей Намимори, любил рисовать и хотел стать дизайнером. Он поразился родству Юки с Савадой Тсунаёши, хотя признал после минуты пристального изучения, что черты лица у них действительно похожи. В общем, с Масудой на удивление оказалось легко болтать. Он не был слишком навязчивым, и даже такой, как Юкихито, смог поддерживать беседу, не чувствуя неловкости.
Они обменялись номерами (у Савады не было аккаунтов в социальных сетях), после чего Теруо свернул к себе на улицу, а Юки двинулся дальше.
Неужели это первый хороший знакомый в Намимори? Конечно же, не друг. У него не могут быть друзья из гражданских. Но даже сей факт не испортил настроения. С ума сойти! У Юкихито появился первый приятель! Из-за переполняющих чувств хотелось прыгать или бежать, крича во всё горло.
Н-да — он помотал головой — какая глупость.
Люди — социальный создания, поэтому важно строить отношения с другими. Вот у Юки наконец появился шанс попробовать создать нечто подобное…
Через пару недель произошла ещё одна неожиданная встреча с интересной парочкой из энерджайзера и язвы — братьями Абэ. Кенджи и Хитоши. Юкихито тогда прогуливался по парку в расстроенных чувствах после очередного отказа Тсунаёши на предложение вместе провести время. Он плюхнулся на лавочку в тени огромного раскидистого дерева. Интуиция ткнула между лопатками, и он мгновенно взглянул вверх, на инстинктах перехватывая чуть не упавший на голову предмет. Игровая приставка. Юки покрутил ту в руках, внимательно рассматривая, однако не почувствовал опасности.
На ветках дерева вальяжно расселись двое подростков лет пятнадцати-шестнадцати. Оба темноволосые и светлоглазые — видимо, в линзах.
— Нихуя себе реакция, — один из них свистнул, и получил по голове от второго. Первый обиженно зашипел и, не долго раздумывая, спрыгнул, потянув за собой приятеля. Парни были высокими, но не выше самого Юкихито, и слегка похожи внешне. — Спасибо, что спас мою красавицу, я на неё столько баблища вывалил. Было бы чертовски обидно, если бы она разбилась. Я Кенджи, кстати. А этот, с мордой кирпичом, мой братан — Хитоши.
За последние слова юношу вновь несильно треснули томиком манги (японские подростки вообще читают хоть что-то другое?). Кенджи показательно надулся, а после поправил причёску. На голове у того были причудливые очки, такие Юкихито видел на изображениях летчиков лет так тридцатых прошлого столетия и, если не ошибался, то они имели название «гогглы». Довольно странный аксессуар. В остальном парень выглядел просто, обычный среднестатистический подросток, как и его брат, носивший большие наушники на шее.
— Савада Юкихито, приятно познакомиться, — он кивнул и протянул приставку. Ребята произвели приятное впечатление. Почему бы не попытаться найти с ними общий язык? Мысленно Юки начал перебирать всевозможные факты из социальной психологии про общение. Когда-то давно учитель Джузеппе рассказывал на занятии про эффект притяжения по сходству. Оказалось, люди считали более привлекательными тех, кто на них похож. Вот и оно! — У меня тоже есть брат. Мы близнецы.
Кенджи вновь свистнул.
— Прикольно. Мы с Тоши-чаном всегда хотели быть близнецами. Но судьба-злодейка распорядилась по-другому, — подросток театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу, а после вкрадчиво продолжил, — мы всего лишь разнояйцевые двойняшки. Эх, а сколько бы приколов можно было сделать, сложись всё иначе.
Хитоши недовольно поджал губы и в очередной раз треснул брата по голове:
— Я же просил не звать меня так.
— Отставить физическое насилие! Это не гуманно! Притом я старше тебя!
— Девять месяцев с тобой в крохотном пространстве — сомнительное удовольствие. Выдерживать это и дальше было невозможно, поэтому я и вышвырнул тебя первым. Не обольщайся.
— Короче, Юкихито-кун, — обратился к нему Кенджи, намеренно игнорируя ворчание брата, — я старше, чтобы там Тоши-чан не заявлял.
«Тоши-чан» на подобное высказывание закатил глаза, но воздержался от каких-либо действий, а после внимательно глянул на Юки и выдал:
— Значит, ты близнец Савады Тсунаёши?
Юкихито кивнул на автомате, хоть фраза прозвучала как-то неестественно. Будто он клон или копия.
— Я вот о чём подумал, дорогой братец, — Кенджи в свою очередь опять присвистнул, — бросай мечту стать мангакой, твоё призвание — быть детективом.
Хитоши нахмурился и угрожающе покрутил в руках томик:
— Вообще-то было не сложно догадаться. Если бы ты иногда пользовался мозгами, то понял, что в нашей школе только один Савада, который, в добавок, идеально подходит по возрасту.
— Ну вообще-то он твой одноклассник, а не мой.
Абэ продолжали перекидываться язвительными комментариями, и Юки неожиданно осознал, что те довольно близки. Они могли шутить на любую тему, острить, иронизировать. Никто не обижался. О подобных отношениях с Тсуной приходилось только мечтать.
Юкихито понравилось беседовать с парнями. Даже больше — в их обществе было комфортно. Не затыкающийся Кенджи болтал без умолку обо всём на свете, будто радио, Хитоши же разбавлял нескончаемый монолог ехидными замечаниями. Эти двое не требовали ответов или реплик, которые могли завести Юки в тупик или же смутить. Оба подростка замечательно чувствовали атмосферу, эмоции людей, поэтому легко вели беседы на любые темы и почему-то им приглянулся такой человек, как Юкихито.
В результате, к началу нового школьного триместра у Савады — к собственному удивлению — появились знакомые в школе, с нетерпением ожидавшие его. Это придавало уверенности, ведь Юки мало что знал об обычном обучении.
Прежде чем переехать на Сицилию, он меньше года ходил в первый класс в Намимори, однако воспоминания того времени стёрлись. Куда более яркой и уродливой вспышкой ослепляли эпизоды с участием Иемитсу. Юкихито не помнил ни одноклассников, ни учителей. Поэтому нервничал. В меньшей степени из-за учёбы, в большей — из-за общения со сверстниками, потому что в последнем был полным профаном. За прошедший месяц убедиться в этом пришлось не один раз.
Улучшить отношения ни с мамой, ни с Тсуной не вышло. Юки по-идиотски стоял на том же месте. Словно на марафоне, где прозвучал выстрел пистолета, и все давно стартовали, кроме него самого. Он дезориентирован, оглушён овациями. Почему участника паралимпийских игр случайно запихнули на олимпийский забег? Он явно не получит золотую медаль, да и до красной ленты вряд ли добежит.
Нелепость.
Что делать? Ответа нет. Задать вопросы некому. Учитель далеко. Они не виделись с конца июля, а позвонить Юки не мог. Домашний телефон прослушивался, как и выданный мобильник. Подставлять синьора Джузеппе не хотелось.
Никто, даже Иемитсу, не знал, насколько их общение далеко от обычных «учитель» и «ученик». Синьор Бландо никогда не признавался, но Юкихито и сам догадывался, что отец дал чёткие указания о поведении с будущим наследником. Отстранённо, холодно, безразлично — никаких привязанностей, никакого доверия.
Любое нарушение всегда каралось. Юки прекрасно это помнил. Поэтому, первый год знакомства, игнорировал любые провокационные вопросы. Неизвестно, что заставило синьора Джузеппе рисковать жизнью и благополучием. Зачем мужчина захотел влезть в душу к своему ученику? Чтобы узнать какие-то секреты внешнего советника через сына или просто испытывал жалость? Юкихито не знал, по началу не доверял, огрызался, а учитель лишь улыбался, отступал на время, а через несколько дней вновь задавал странные вопросы. И постепенно «тигра» приручили. Интуиция на это лишь довольно урчала — опасности в синьоре Бландо не чувствовала.
Он был умным человеком, раз мог восемь лет водить за нос Иемитсу и не вызвать ни малейшего подозрения. Юкихито не желал ронять тень на безупречную репутацию. Поэтому отмахивался от соблазна позвонить с телефона другого человека. Проблемы следовало решать самостоятельно.
Первым делом он полез в интернет. Там можно найти всё, что нужно. Сначала он продирался через дурацкие стишки с извинениями, нелепые советы и статьи. Потом перешёл на форумы, где люди более детально описывали проблемы с родственниками. Решения были разными. Юкихито всё скрупулёзно записал в тетрадь и постепенно начал воплощать в жизнь.
Результатов это не принесло.
Когда Юки приготовил лазанью на ужин, то Тсуна поспешно отказался. Планы — ночёвка с Шоичи-куном. Не было даже десяти минут, чтобы быстро перекусить с семьёй. Мама недовольно покачала головой, но отпустила, после чего они вместе сели за стол. Свою порцию она съела быстро и молча. Вымыла посуду, нахваливая его кулинарные способности, и удалилась наверх. Юкихито помнил напряжение в каждом движении, однако не понимал причины.
В конце концов, остывшее блюдо он доедал уже сам, в тишине и с паршивым настроением.
Чтение манги «Ванпанчмен» Юки начал в тот день, как увидел её в руках брата, но не стал большим фанатом подобной литературы. Комикс, тем не менее, заставил окунуться в ностальгию — когда он мелким пацаном мечтал стать пиратом и отыскать все сокровища мира. Воспоминания горчили, будто полынь, больно жалили и заставляли сокрушаться по несбыточному. Поэтому во вред и так не особо продолжительному сну, Юкихито постарался закончить произведение как можно быстрее. Уже через неделю он попытался завязать неловкий разговор с Тсуной о главном герое. Близнец отвечал односложно, а то и вовсе просто кивал. Навыков самого Юкихито не хватало, чтобы разговорить брата, который, позавтракав, сразу ушёл.
Сближение на почве общих интересов провалилось.
Были и другие попытки. Несколько предложений сходить в кино или «прошвырнуться по магазинам» (хотя Юки не очень понимал интересность подобного мероприятия. Зачем бесцельно бродить по торговому центру, если не знаешь, что купить?). Он даже пытался вывести Тсуну на откровенный разговор и прямо извиниться, однако брат из раза в раз сбегал под каким-то глупым предлогом.
Юкихито знал, отношения между людьми зависят в равной степени от каждой из сторон. Знал, что насильно мил не будешь. Знал, что нельзя давить и сильно напирать. Знал, что для улучшения ситуации одного желания всё исправить недостаточно. Он всё прекрасно знал. Только ноющую боль в сердце это знание никак не могло успокоить.
Поэтому Юки отступил.
Даже такой, как он может устать. Да — вздохнул — он банально устал стучаться в вечно закрытые двери. Стучаться, просить, молить. Никто не открывал. С той стороны была только тишина. Ни брат, ни мама не отвечали.
Ма тоже тщательно чертила границы, переступать которые…
Её извечное «Тсу-кун», ласковые прикосновения, объятия, её искренность, чёрт подери! А после формальное «Юкихито», скованность в любом жесте, поток несуразицы, неловкий шаг назад, стоило только приблизиться и яркая улыбка, будто неестественная маска, навечно приклеившаяся к лицу.
Юкихито не железный. Ему тоже больно. Поэтому лучше смириться. Лучше отступить.
Дома он по-прежнему чужой. Тем не менее, он не жалел о переезде. Пусть всё не так, как нафантазировал. Наивный дурак, которому не привыкать. Юки давно заметил, все мечты идут прахом, рассыпаются словно песчаные замки, просачиваются сквозь пальцы, а после трансформируются в какую-то гротескно-искривлённую реальность.
В любом случае, дома лучше, чем в огромном особняке на Сицилии, где всегда куча персонала, охраны, людей Иемитсу. Где каждый миг, каждый вздох контролируется, где он жалкий пёс на привязи, исполняющий любые команды хозяина.
Пусть его сторонятся, пусть держат обиду, пусть… зато он дома. Столькие запреты теперь лишены смысла! Можно кушать любую дрянь. Можно читать запрещённую ранее литературу. Можно отдыхать. Можно гулять, если хочется. Можно общаться с другими людьми без глупых рамок и ограничений.
Юки тряхнул головой, прогоняя прочь глупости. Сейчас нужно сосредоточиться, потому что он подходил к главным воротам Старшей Намимори. Корпус средней и старшей школ находились совсем недалеко друг от друга, деля между собой несколько зданий, отданные разным клубам. Младшая же располагалась значительно дальше.
На территории школы расхаживали хмурые ученики в строгой чёрной форме и с чудаковатыми причёсками а-ля Элвис Пресли. Они явно, если не пугали, то настораживали других учащихся. Может какая-то новая субкультура? Впрочем, неважно. Он решил заняться более значительными проблемами — поиском учительской. Несколько студентов подсказали дорогу.
Он вежливо постучался, но не получив ответа, дёрнул за ручку двери. Внутри встретила оживлённая атмосфера: кто-то активно что-то обсуждал, кто-то распечатывал документы возле огромного принтера, кто-то ел, кто-то наводил марафет, кто-то энергично стучал по клавиатуре. В общем, учителя готовились к первому дню второго триместра.
Подошёл тучный мужчина лет пятидесяти, представился Ивасаки-саном — заместителем директора:
— Очень рад знакомству, Савада-кун, — Юкихито внутренне напрягся, ведь не называл своего имени. — Наша школа смогла заполучить столь одарённого ученика. Не сомневаюсь, что Вас ждёт
великое будущее.
Иемитсу упоминал: проблем в школе не будет. Больше деталей, естественно, не предоставил, но Юки догадывался, отец скорее всего дал на лапу, чтобы школа закрыла глаза на недостающие документы. А ещё Юкихито не сомневался в том, что некоторые учителя будут с особенной внимательностью следить за его успехами и за ним самим.
По жадному блеску маленьких чёрных глаз, не сложно прийти к верному выводу. Савада мысленно скривился, но продолжил выслушивать нудный бубнёж о правилах Старшей Намимори, о Дисциплинарном комитете, члены которого как раз носили чёрную форму с красной повязкой. Это именно они безнаказанно шатались по всей школе.
Юкихито равнодушно кивал и гипнотизировал минутную стрелку часов, висевших на противоположной стене. До звонка оставалось всё меньше времени, а мужчина не прекращал распинаться об исключительных традициях, разнообразии клубов и прочей «важной» ерунде. Руку помощи неожиданно протянула подошедшая Танака-сэнсэй — учитель математики, вызвавшаяся проводить в аудиторию на собственное занятие.
В листке с полученным расписанием был написан класс, в который его зачислили. Тот же, где значился Тсунаёши. Юки не знал, что чувствовать по этому поводу, однако учёба вместе с Хитоши радовала.
Одноклассники встречали шумно. Брат удивился и нахмурился. Абэ помахал.
— Прошу любить и жаловать переведённого из-за границы ученика — Саваду Юкихито, — женщина смерила строгим взглядом особенно голосистых подростков. — Он долгое время жил за пределами Японии, поэтому, надеюсь, вы будете ему помогать.
Женская часть мечтательно вздохнула, тогда как мужская — довольно загудела. Юки напрягся, однако продолжал держать маску незаинтересованности. Когда учитель закончила с формальностями, Юкихито лишь кивнул в знак приветствия, не более — из него старательно вытравили азиатскую привычку кланяться. Позже это наверняка спишут на высокомерие.
Ему предложили выбрать место. Юки вновь окинул аудиторию взглядом. Было три варианта: первая парта первого ряда возле входа в аудиторию, пятая (предпоследняя) парта того же ряда или же четвёртая возле окна перед Хитоши. Откровенно говоря, хотелось сидеть вместе с приятелем, перекидываться фразами на уроках, шутить, болтать на переменах о всякой чепухе. Но, спустившись с небес на землю, он отказался, как и от первого варианта. Никакого размещения рядом с окнами и дверьми! Он направился к пятой парте. Идеальное место. С одной стороны — стена, сзади ещё один ученик, да и расположение давало неплохой обзор на помещение.
Хитоши проводил его непонимающим взглядом, а до Юкихито наконец дошло. Вот чёрт! Он взглянул на ситуацию со стороны. Приятель скорее посчитал его поведение, мягко говоря, странным. Какой человек вообще откажется сидеть вместе с другом? А вдруг Абэ обиделся? Нужно поговорить, объясниться и не забыть придумать отговорку. Oddio, как же тяжело общаться с людьми!
Он постарался отвлечься и посмотрел на тему занятия: решение простейших тригонометрических неравенств. Сердце пропустило удар, а после забилось в бешеном ритме. Юки не смог подавить тяжёлый вздох.
Опять!
С шести лет он начал понимать — некоторые события в его жизни ненормальны. Но он постепенно привыкал. Долго, со слезами, криками и мольбами, но всё же привыкал. Тем не менее, чувство ненормальности никуда не пропадало…
«Я не могу представить альтернативу», — писал он в дневнике. — «Вчера учитель Джузеппе спросил, как бы я описал обычные отношения между отцом и сыном. Не знаю. Даже больше — не могу предположить. Пускать пули в своего ребёнка — ненормально. Это любой скажет. Даже такой, как я. Но как нормальные отцы ведут себя? О чём говорят со своими детьми? Не могу представить».
Юки боялся. Боялся незнания. Боялся того, что не мог вообразить.
Он не мог вообразить, что украшение комнаты в подростковом возрасте — обычное дело, а не признак инфантильности. Потому так жадно рассматривал постеры, фотографии, комиксы, фигурки в спальне Тсунаёши. Ему запрещалось делать нечто подобное, за любую «детскую чушь» наказывали.
Он не мог вообразить, как ведут себя подростки, чем занимаются, чем увлекаются. Юки запрещалось общаться со сверстниками, да и вообще вся жизнь состояла из запретов. Он прекрасно знал, обычные люди так не живут. Вопрос, мучивший изо дня в день: если не так, то как по-другому?
Он не мог вообразить, что решения простейших тригонометрических неравенств обычно проходят в старших классах.
В восьмилетнем возрасте учитель Джузеппе посоветовал найти сложное хобби, чтобы отвлекаться от депрессивных мыслей. Юкихито выбрал математику. Целую неделю искал исследования и научные статьи по поводу пользы точных наук для развития детей, результаты которых потом предоставил отцу. На удивление тот быстро согласился и через пару дней Юки начал обучение с учителями алгебры и геометрии. И, самое необычное, в отличие от занятий по языкам, которые он терпеть не мог, математика действительно понравилась. Вытягивала все силы и не оставляла времени на жалость к себе.
— Итак, — сэнсэй привлекла внимание класса, — Ямадзаки, ты первый, как самый голосистый. Давай вперёд!
Юноша, сидевший позади, поднялся и, не скрывая нежелания, направился к доске. Помявшись, тот начал писать какую-то чушь, за что получил выговор. Учитель вызвала ещё нескольких учеников, которые также не знали, как решить пример.
— Кто знает правильный ответ? — недовольно спросила Танака-сэнсэй. Лишь девушка и ещё один парень с первой парты (сидевший напротив учительского стола) подняли руки. — Ожидаемо. Сасагава-чан и Мори-кун, я знаю, что вы знаете. Мне интересно, какие знания после каникул остались в головах у других.
Все притихли, хотели казаться меньше и старались даже не смотреть в сторону злой и строгой женщины, чтобы ненароком не привлечь её внимание. Учитель же ходила по рядам и продолжала ругаться.
— Савада! — рявкнула она, и Юки вздрогнул от подобного тона, немного не понимая, чем заслужил такое недовольство. Но спорить не стал. Взрослые этого не любят. Поэтому без промедления назвал ответ, а после получил непонимающий взгляд в свою сторону. — Ох, совсем вылетело из головы, что вас теперь двое. Хорошо, тогда буду звать вас по именам, — она кивнула на собственное предложение. — Правильно, Юкихито-кун, напиши ответ на доске. А следующий пример будет для Тсуны.
Юки справился с заданием, а после печально следил за близнецом, повторяющим судьбу одноклассников. Тсунаёши, как и все, многое позабыл. Танака-сэнсэй негодовала и решила посвятить урок повторению прошедшего материала. По окончанию довольной она осталась лишь той парочкой учеников и им самим. Когда прозвенел спасительный звонок, к парте Юки стеклись любопытные подростки, чем сильно напрягли паранойю.
Что им всем нужно?
