Рождественский календарь Наруто. И вот опять

— Я же говорил, надо попробовать. — Хм. — Ни с чем не сравнимое чувство, правда? Саске не хотелось отвечать. Он лежал на матрасе, закинув руки над головой и чувствуя приятную леность в каждой клеточке организма. Каждая мышца продолжала расслабляться после долгого напряжения. Казалось, что лучше быть не может, но нет — это было что-то за гранью. Кто бы мог подумать, что идеи Наруто могут быть столь продуктивными. Или в их случае — абсолютно не продуктивными, но такими эффективными. Наруто лежал рядом, переступая на лопатках и пытаясь найти лучшее положение: щурясь, улыбаясь собственным мыслям и ощущениям, и старому-новому матрасу, который до сих пор лежал прямо на полу, а не на каркасе. Подобных суббот еще стоило припомнить. Привыкшие жить без свободной минуты, они забывали о том, что можно просто позволить себе наслаждаться такими простыми вещами. Все время было не до этого, не вовремя, но… — Я в туалет хочу, — лениво прошептал Наруто. — Продолжай держать в курсе. — Я правда… Саске поморщился и несильно пнул его локтем в… куда попал, в общем. — Иди давай. — Не могу-у… — вполголоса застонал Наруто, переводя мнимую опасность в разряд вполне себе реальной. Послышался звук смыва в туалетной комнате, а после звон ведра и чваканье тряпки в воде. — Наконец-то освободилось… — процедил сквозь зубы Наруто и, вскочив, помчался туда, откуда вышла вызванная на пару часов домработница. Если бы не она — ходить бы им по щиколотку в строительном мусоре. Но аванс был получен не зря — и деньги были спущены на две больших пиццы (третья — в подарок) и клининг, который вымел из квартиры все, кроме двух парней, валяющихся на матрасе. — Полагаю, на этом все? — со странным прищуром спросила женщина. Она явно надеялась, что хозяева были не настолько безответственны, что все четыре часа так и продолжали лежать на матрасе, мешая одним своим присутствием. Но Саске даже не подумал подняться на локте — он заплатил ей приличную сумму, и — в конце концов — не заставлял трогать их с Наруто сегодняшнее ложе. — Всенепременно, — отозвался Саске, прикрывая глаза и потягиваясь, ощущая странную тягучую негу. — Можете быть свободны.