Не сдаваться

Дик Грейсон просил не сдаваться. И Рэйчел Рот не сдается. Всего лишь чертовски устала откашливать кровь после каждой бесплодной попытки вернуть Донну. Смотреть на свое призрачное отражение в стеклянных панелях, отчего-то смахивающее на оплывающую у открытого огня восковую скульптуру (в именитом музее такую не выставят даже если отсыпать сверкающих камешков). Ей нужно домой. К силе диковых объятий. К теплу улыбки Гара. К стойкости Кори. К пиздопративности Джейсона. И к остальным, наверное, тоже. Поэтому она прощается с удушливыми тропиками и обещает себе попробовать снова. Когда смоет с кожи липкое напыление своих истощающих провалов. Когда напьется уверенности в своей несокрушимости. Сан-Франциско отвешивает затрещины дождем и прохладой. И Рэйчел с каким-то больным наслаждением топает по лужам десять кварталов к Башне, вымокнув до нитки еще в первые полторы минуты. И это так охренительно отличается от Темискиры, что хочется исполосовать привычными тяжелыми ботинками каждую, даже самую злачную улочку. Дом встречает обезоруживающей улыбкой Гарфилда Логана. Крепкой ладонью Кори Андерс на исхудавшем плече. Спасающими руками Дика Грейсона на выпирающих лопатках. Сдавливающим ребра до хруста отсутствием Джейсона Тодда. -Он так и не вернулся. -Нет, - Дик качает головой и обнимает крепче, - звонит каждую неделю с разных номеров, сказать, что еще жив. Рэйчел почти уверенна, что на самом деле он говорит, "еще, блять, не сдох", и бросает трубку. Сейчас очень некстати вспоминается, что последней каплей было предательство Роуз (о котором слишком легко забыли). И как сама Рот перекрыла Джейсону путь к очередному приемышу Грейсона. Будто бы знала, что та пережует и выплюнет его и без того раскромсанное сердце. -Ладно. Приведу его домой завтра. Никто ей не возражает и не пытается отговорить, хотя она чувствует, что даже Гару слабо верится в успех этой миссии. Дик заставляет ее принять душ. Съесть горячий бульон. А потом словно куропатка-наседка кудахчет над ней, заворачивая в плед и укладывает спать.

***

В воздухе пахнет сыростью, морозом, асбестовой пылью, скапливающейся в глотке. А еще чем-то пугающе знакомым. Скребущем межреберье. Забивающим пазухи носа. Вызывающим тошноту. Рэйчел делает неуверенный шаг по бетонному полу в скудно освещенном металлическом эллинге. Стопа скользит по чему-то, что напоминает плохо застывшее желе. Она натыкается взглядом на багряное пятно у себя под ногами. Сотни потеков, брызг, капель. Ярко-алых даже при тусклом освещении Луны. Кровавую полосу тянущуюся к дребезжащим дверям. Знакомый силуэт толкающий корпусом не поддающийся кусок оцинковки. -Джейсон, - имя произнесенное дрожащими губами скребет трахею. Рассматривает его жадно. Трясется и не может даже моргнуть. Кишки скручивает, и съеденный ранее суп подкатывает к горлу. Слабость проникает в каждую клетку, будто кто-то выдрал все сухожилия из ее тела. И отвернуться нет сил. Мозг словно отделяется от сердца и подмечает детали удивительно отстранено. Один его глаз заплыл так сильно, что даже маска не может этого скрыть. Нос распух и превратился в изломанную линию. Изо рта стекает кровавая слюна, собирается пузырями на подбородке, стекает по горлу за ворот костюма. Кевларовый нагрудник испещрен трещинами. Локтевой сустав вывернут в обратную сторону. Осколок кости торчит из разорванной штанины. Но Тодд все еще пытается выбраться наружу. Рэйчел хочет распахнуть свою грудную клетку, спрятать его там и согреть. Разгладить все раны, сколы и трещины. Стереть всю кровь и отчаяние, осевшее на дне его зрачков. Забрать с собой и оставить под сводом птичьих ребер навечно. Дик просил ее не сдаваться. Джейсон не сдается. И Рэйчел не сдастся. Она возвращает себе контроль. Срывается на бег. Кожу обдает жаром и ее отбрасывает взрывной волной. Но удара о стену не происходит. Под хребтом влажный хлопок простыни, а ноги оплетены тем самым пледом, в который ее завернул Грейсон. Садится рывком, швыряет плед на пол. От чего-то знает - этот сон другой и кульминация его близко. -Ты не умер. Шипит сквозь стиснутые зубы. Вгрызается пальцами в лодыжки. Зажмуривается до бликов. Чернота облепляет костлявую спину. Тянется вверх, пока не врезается в потолок. Расползается лиловым пятном. Искрит. Закручивается в воронку. А потом просто швыряет что-то рядом с Рэйчел на матрац и схлопывается, словно и не было вовсе. -Сука. Блять. Нахуй. Лучше бы стал жмуром. Стонет и мелко вдыхает рывками. Рэйчел дёргает к нему наэлектризованным клочком бумаги. Примагничивает каждым атомом тела. Пришивает алмазной нитью. Прижимает кожей к коже. Титаны, пытающиеся всем скопом ввалиться в узкий дверной проем остаются на периферии сознания. Не замеченными, словно пляшущая в воздухе пыль. Взгляд сосредотачивает лишь на рвано вздымающейся грудной клетке Джейсона Тодда.

***

Дик заглядывает в мед отсек уже в пятый раз за последний час, в попытках вернуть Рэйчел ко сну. Она только отмахивается. -Не уйду, пока он не придет в себя. Грейсон прикрывает глаза и вздыхает устало. Все без толку. Он набирает в команду самых упрямых подростков во всей сраной мультивселенной. Дверь за ним почти бесшумно закрывается. Рэйчел придвигает стул поближе к больничной койке. Устраивает подбородок на поручне-ограничителе. Сжимает прохладными бледными пальцами теплую ладонь и нащупывает упрямо пульсирующую жилку под тонкой кожей. - Ты не умер. Шепчет надсадно и сипло. Только для себя. Как подтверждение того, что в этот раз она справилась. Смогла вобрать адовой бесхребетной тьмой все его переломы, ссадины, гематомы, вывихи и царапины. Вымыть начисто уродливую "J" вырезанную на гладкой щеке. Смелеет (или сходит напрочь с ума). Убирает с чужого лба налипшие пряди, жестких как солома волос. Может потому, что Джейсон этого не вспомнит. А может потому, что сейчас он выглядит как обычный подросток, а не протеже несгибаемого Бэтмена. А потом чувствует касание большого пальца, оглаживающего костяшки на ее руке. -Ты меня спасла. Да, порченная? Он все еще не открывает глаз и звучит непривычно глухо. Обычно, что ли. Без насмешки и заезженного позерства. -Ага. -Хорошо, что не послушала меня и не сходила к экзорцисту. Рэйчел улыбается. Так легко, будто последние месяцы и особенно предшествующие шесть часов не выжали из нее все силы вместе со стратегическими резервными запасами стойкости. Она одурела, кажется, в пиздец. Подскакивает со своего стула. Прижимается к чужим губам в дрожащем поцелуе. Совершенно не чувствует удивления и несогласия. Только широкую ладонь на затылке тянущую еще ближе и прерывистое дыхание наполняющее легкие. Рейчел и Джейсон не сдаются вместе.