исповедь

Господи Боже, прошу у тебя прощенья грехов своих. Отпусти же мне их, ибо жить с ними я уже не смогу. Каюсь, я не верил в тебя долго. Я думал о мире как о чём-то логично и объяснимо и логично. Мне вздумалось, что что-то столь сложное можно объяснить наукой. Как же я ошибался! Этот мир подчинён ни человеку, ни смыслу. Он подчинён чему-то, что мне грешнику не понять. Впрочем заблуждаться свойственно человеку, тебе ли не знать, создатель. К вере меня привела Библия. Не сразу, но я поверил в твоё существование, я осознал. Правда я не стал слушать твоих правил. Ты указал как жить всем кто в тебя поверил, а я закрыл глаза. Я исполнил все семь смертных грехов, я не мог представить жизни без них. Лень была со мной всегда, с самого рождения. Когда я подрос к ней присоединился гнев, мой главный грех, не считая уныние. Шли годы и окопавшись в обществе, я постиг завести и алчность. За ними пришли похоть и чревоугодие. Гордыня, главный по мнению многих грех из которого выходят все остальные, пришла ко мне поздно. Впрочем это не помешало мне её вкусить как следует. Уныние я познал последним. Нет греха страшней. Именно он не приносит удовольствия ни в процессе ни в последние. Покататься мне надо и в ненависти к ближним. Я знаю, что счастье и покой в прощении, но гордыня и гнев не дают мне это сделать. Я пылаю ненавистью ко многим, кто встретился на жизненном пути. Это и чернит мою душу, это меня и гложет. Мне всегда казалось, что этот монолог не состоится никогда. Но вот он я и мои слова. Я не верил в покаяние до сего дня. Мне казалась, что нельзя искупить грехи, рассказав их. Но я забыл о самом важном. Раскаяние. Кто истинно раскаялся, может снискать царство небесное. Вот только за свою короткую жизнь я совершил множество грехов, но не раскаялся. Моя душа до сих пор черна, как уголь, и гореть мне в аду. Так и должно быть. Прощай! *Смех и выстрел, последнее что слышали эти стены.*