щит

      А не пойти ли на врагов своих? В дали, зовущие запахами дурманящими, в края солнечные и горячие? Дабы путь проложить выгодный государству пока ещё слабому. Но докажет всем князь великий, князь доблестный, иной раз хитрый и подлый, во благо государства своего Древнерусского. Докажет, что дружина его и лик светлый могут истаяти (погубить) окаянных людишек зазнавшихся. Обретет государство славу видную во все стороны мира необъятного.       Найтмер, монстр, скелет видный, иже (который) заправляет всей землёй восточной, с хмурым зраком стоит на палубе корабля, взор свой обращая на стены высокие, крепость Византийскую.       — Княже милый, позволь спросить, как добраться до жителей, остряков поганых, коли заперлись они там, трусы? — в стойке смирно, говорит подданный отряда «пушистого».       Найтмер медленно головой качает, и череп его белый блестит в лучах солнца.       — Не видишь? Думаю! Поди прочь с глазниц моих, не мешай, еда (иначе) отправлю к псам на съедение, — едва не рыча, отрезает князь, решая даже не смотреть на «пушистого». Он и сам понимал, что не получится взять крепость крепкую, покуда заперся люд там в страхе. Или не в страхе, а в ужасе. Их правитель труслив сам собой, назначили сородича Найтмера — скелета. Да и тот королобый! (глупый, тупой)       Нет времени затягивать со штурмом запланированным. Византийцы трусливы, но жизь показывает — шустрые. Найтмер негодует, дружина вместе с ним.       — На землю, разворачивай! Аже (что) встали? Деяти! (шевелитесь, делайте)       И послушала дружина, корабли разворачивая, направляя судна к суше греческой. Что задумал князь — известно было лишь голове его светлой. А когда взошли корабли на берег, засуетился Найтмер пуще, ходя из одного угла к углу другому, всё бросая взгляд горящий на стены крепости, то вдаль бескрайний, за море куда-то Чёрное.       — Приделать колёса суднам всем! Да паруса поднять! — тотчас отдал приказ Найтмер, заводя руки за спину. И было в его взгляде озорство и уверенность, что бывает редко в нём. Он аки хищник, готовый к бою, готовый к бесспорной победе своей. Послушалась дружина охотно, видя силу в князе своём. За таким куда угодно! Жизнь отдать!       И тогда приставили к дну суден колеса мощные. Разом толкали дружно, поднатужившись, далече по берегу каменистому, к дороге широкой, пыльной. На путь, к Византии! Не сразу поняла дружина, монстры разные, зачем Найтмер их просил колёса сделать. Но только завидя то, как судна водные по берегу плавно пошли, в диву дались.       — Хытрый (мудрый) княже! Ой, хытрый! — переглядываясь, восклицали монстры, возводя руки к небу и головами кивая. Нет князя лучше, чем Найтмер, голова светлая.       Поднялся ветер попутный, дуя в паруса суден. Тронулись корабли, направляясь прямиком к стенам Царьграда. Ликовала дружина, а Найтмер, довольный, оскала не мог подавить, вкушая победу скорую.       Где-то за крепостью, внутри Царьграда, паниковали жители местные и роптали войска, проверяя, укрепляя стены и готовя оружия. Всякий бросался смотреть, правда ли, что чужаки заграничные на кораблях по суше плыли, как в море. Эррор же, василевс* византийский, нервно постукивал костяшками по трону украшенному, сведя надбровные дуги за думой тяжёлой. Надвигалась беда непосильная и Найтмер, варвар, доказал, что сила его непомерна, огромна. Испугались жители не на шутку, запаниковал василевс, нечего придумать! Нечем дать отпор варварам диким.       — Ну уж нет, блядословите (врёте, лжёте), хитрец, не проймёте! — внезапно воскликнул Эррор, вставая с трона и спешно направляясь наружу, к подходящему недругу.       Отчего-то горела уверенность, что не смогут добиться своего чужаки.       — Глупец василевс наш! — шептали со всех сторон жители, и шипела охрана, скалился грозно Эррор, будучи уверенным в лжи Найтмера. — Не стоило монстра ставить, беда, говорили же!       За стенами уж подошли корабли на колёсах, и спустилась дружина могучая с князем своим во главе.       — Всуе (напрасно) вы, василевс негораздокъ (недалёкий), поступаете так, — с усмешкой молвил Найтмер.       Стало крайне шатко положение Эррора. Взбунтовались люди, ужаснувшись виду монстров с земель далёких, о которых едва ли не в сказке лишь слыхивали, одного василевса им хватало. Воочию смотреть жутко на чужаков безобразных, взмолились — Эррор не слушал, призывал собраться.       — Внемлите словам моим, недруги, — громогласно кричал Найтмер снаружи, усиливая панику. Не слушали уж люди, не дали слушать и василевсу своему.       — Несите отраву! Ступит нога его в земли наши — и погибнет от яда тут же, — перекричал панику Эррор, махнув рукой. Расступилась толпа, понадеявшись на план главаря ихнего.*       Впустили Найтмера и дружину его приближенную. Расступился народ шире, давая проход Эррору и советнику его ближнего. Встретились глазницы царственные, великие персоны государств разных.       — Что хотели, государь иноземный? — цедя каждое слово, говорил Эррор первым, сохраняя спокойствие внешнее.       — А надобно мне выплатить дань на две тысячи кораблей: по двенадцать гривен на человека, а в каждом корабле по сорок мужей, — холодно отвечал Найтмер, сложив руки на груди могучей, поверх доспехов княжеских.       — Будет, — кивнул просто василевс, внезапно расслабившись и лицо его тронула улыбка подлая. Заподозрил Найтмер неладное, слишком понятно стало ему враньё. — Но по традиции нашей, раз ворвались так варварски, что по вашему принято, примите и наши обычаи, отведайте вина дорогого. Эй, слышал, — уже обращаясь к советнику. — Принеси господину вина самого лучшего, пусть попробует перед победой. Так ли, господин? — ехидно.       — Полно, сударь, — склонив голову набок, отвечал Найтмер. — Не надобно мне вина вашего, ничего не приму. А коли не выплатите дань, тотчас дружина моя убьёт и разнесёт здесь всё к чертям собачьим. Я ясно выражаюсь?       Сцепил крепко зубы Эррор, напрягся струной до предела.       — Святой Гено это! Великомученик* наш послан свыше в лике монстра безобразного! — закричала толпа, падая на колени разом и хватаясь за сердца.       Эррор застонал, хватаясь за череп и скуля собакой побитой.       — Шаврикъ! (кусок дерьма) — шипел он в сторону князя, проклиная, как только мог.       Найтмер, не скрывая улыбки широкой, в конец осознал вкус победы своей.       И принесли ему тогда продукты и вина заморские, которые ранее не пробовал никто из государства Древнерусского. Выплатили дань большую, обеспечивая славное будущее землям Найтмера и потомкам его будущим. В праздник столь великолепный решил Найтмер, князь великий, прикрепить в честь победы своей щит на ворота Царьграда. Под вой дружины ободряющей и смиренно склонившие головы византийцев, он сделал это.       И по сей день висит щит этот, напоминая победу давнюю.