Слишком

Как известно, труд облагораживает человека. Драко Малфой был приверженцем обратного убеждения — это он облагораживал труд. Любой. Тем более труд в хосписе. Черномазая судья, вынося ему приговор об исправительных работах, сверкала зубами в улыбке так, точно они у неё были лишними. Отец в этот раз дело замять не дал, решил образумить сына хотя бы частично, научить состраданию и прочее в том же духе, хотя всю жизнь ему до этого дела не было. Удивительно, что он вообще знал такие слова. У Драко было такое ощущение, что отец вообще с судьёй договорился. Чтобы часов исправительных работ назначили как можно больше. Поначалу Драко стыдился, что разочаровывал мать, доводил её до слёз своими выходками, но потом он понял, что это напускное, что кроме отца ей никто не нужен. Как и отцу кроме неё никто не нужен был. Они жили друг для друга, видели только друг друга, а для всего остального были гувернантки, помощники и другой обслуживающий персонал. Драко делал вывод, что его они завели только потому, что так было надо. И надо было не им, а обществу вокруг них. Драко не нуждался ни в чём, кроме семьи, где можно было бы подойти к любому и пожаловаться, похвалиться, получить ласку, поддержку, научиться самому отдавать, а не только принимать. Пока он был маленьким, он любил своих родителей такими, какие они есть, у детей всегда так, но со временем, варясь в собственных подростковых проблемах, наученный горьким опытом не доверять своих тайн людям, приставленным к нему, он обозлился и зачастую действовал на эмоциях, забывая о логике. Единственное, чего он не допускал от себя — распутство. С Асторией они, конечно, спали. Скорее всего, именно влечение и жажда сексуальных открытий способствовали их скоропалительной помолвке. Родители с обеих сторон, скорее всего, догадывались, что оставаясь наедине, они не звёзды считали, но никаких претензий не следовало. Откуда берутся дети, и Драко, и Астория знали, а потому контрацепция всегда была в приоритете. Ему понравились римминг и массаж простаты, ей — игры с сосками и немного грубый секс. И точно так же угасший сексуальный интерес расторг их помолвку. Одноразовый секс Драко не привлекал, постоянных отношений тоже не сложилось. Да не очень-то и хотелось. Он искренне верил, что заведующий хосписом Снейп зачтёт ему отработку так, номинально, по старому приятельствованию с родителями. Но с первого же взгляда Снейпа Драко понял, что ошибался. Ему не было никаких поблажек. Жутковатый Снейп не делал различий между социальным статусом себя, своих работников и тех, кого ему ссылали на отработки. И Драко это страшно бесило. Первую неделю ему удавалось так или иначе находить непыльную, если так можно выразиться, работёнку: подмести, протереть посуду, прятаться по кладовым как можно дольше. Со второй недели Снейп напомнил Уизли, что вообще-то прицепил Драко к нему. Уизли начал было выспрашивать, нельзя ли Драко поручить самому Драко, но под красноречивым взглядом Снейпа заткнулся и насупился. Снейп в итоге оставил их наедине. За прошедшие со школы годы Уизли… как бы сказать… и изменился, и нет. Он стал выше, стал шире, обзавёлся красивыми скулами и в целом породистой рожей, выдававшей в нём чёрт знает какого потомка кого-то там, но так и остался слишком… слишком. Рональд Уизли всегда был слишком. Это слово идеально его характеризовало. Слишком рыжим, слишком длинным, слишком бедным, слишком улыбчивым, слишком дружелюбным и при этом слишком закомплексованным. Не то что бы Драко его в этом упрекал, потому что сам был таким, но ему не нравилось, что с Уизли они в этом слишком похожи. Всё слишком, чтобы пройти мимо него спокойно. Когда он расквасил нос Драко, отец добился судебного запрета. Уизли не мог приближаться к нему ближе, чем на два ярда, и этим Драко беззастенчиво пользовался, продолжая его оскорблять. — Тебе запрещено приближаться ко мне, Уизли, — неизменно задирал нос Драко, сталкиваясь в дверях школьного кабинета. — Вот и шагай мимо, Малфой, — отвечал Уизли и даже не шевелился, чтобы отойти. Такое наплевательское отношение Драко и восхищало, и раздражало. Уизли плевал на судебный запрет, как будто знал, что Драко на самом деле больше не побежит жаловаться отцу — отец вообще перегнул палку в этой ситуации, выставив сына на посмешище, и Драко подозревал, что это было сделано специально. Но таким образом надоедая Уизли, Драко получал крупицу внимания к себе. Хотя бы от кого-то, хотя бы как-то получал внимание. Это раздражало. Несмотря на жалкие обноски и нищету, у Уизли были друзья. Очкастый Поттер и заучка Грейнджер. У Драко, несмотря на его элитность, не было ничего. Поттер был сиротой на попечении у тётки. Драко был сиротой при живых родителях. С Грейнджер никто не хотел общаться из-за занудства. У Драко друзья были чисто номинальными, они были вынуждены общаться потому, что их родители вращались в одном кругу. Уизли однажды додумался ляпнуть Поттеру: — Иногда я очень хочу быть единственным ребёнком в семье. — А я бы наоборот хотел, чтобы у меня были родные братья и сёстры. Как можно больше. — Не тогда, когда хотя бы парочка из них — близнецы, гордящиеся тем, что слава проблемных детей в семье досталась им. Поттер что-то ответил, Драко уже не помнил. Но он помнил собственные эмоции. Он завидовал. В отличие от Поттера — по-чёрному. Завидовал семье, где не родители, так старшие братья помогут. Если это не близнецы, конечно, хотя, может, не так всё страшно. Завидовал дружбе, доверию между этими людьми, любви и готовности прийти на помощь. Он считал эту троицу неудачниками, хотя единственным неудачником был именно он. У него даже домашних животных никогда не было, потому что он ещё в детстве с пугающей ясностью понимал, что не сможет о них заботиться. Именно заботиться. А сотворить что-то страшное вполне мог. После школы их пути разошлись. Уизли с компашкой были не теми людьми, новости о которых появлялись бы в прессе, вызнавать про них что-то специально — вот ещё. Драко запретил себе вспоминать школу. Потому что там был Уизли и одержимость им. И вот теперь Уизли выпал шанс вернуть все унижения Драко. Он искоса разглядывал Драко, сложив руки на мощной груди. Уизли всегда жрал как не в себя, удивительно, но лишними килограммами жира на нём это так и не отразилось. Во всяком случае, брюхо размером с какой-нибудь солидный месяц беременности не натягивало пузырём медицинский костюм, да и щёки на плечах не лежали. А потом тот вдруг спросил: — Судебный запрет закончился? Драко фыркнул: — А ты что, всё это время из-за него ко мне не приближался? — Нет, просто у меня была бы отличная официальная отмазка отдать тебя кому-нибудь другому. Драко покоробило слово «отдать», он же не вещь всё-таки, но показывать он это не стал. Постарался, по крайней мере. — Не в этот раз, Уизли. — Тогда приготовься к тому, что тебе придётся испачкать свои белые ручки. Уизли утрировал. Пока утрировал. Не исключено, что в будущем он заставит Драко выполнять всякие унизительные штуки. А пока Уизли доверил ему катать тележку с едой. Так он впервые побывал в комнатах тех, кого отправили сюда доживать. Драко немного мороз по коже пробирал от такого определения — доживающий. Поэтому он предпочитал их называть постояльцами. Здесь были те, чьи родственники или опекуны не могли позволить себе самостоятельно ухаживать за ними, в силу отсутствия условий содержания, графика работы или же подчинились желанию самого человека не обременять родственников своими проблемами. Здесь были и те, от кого родственники просто избавились и забыли. Девяносто девять процентов вероятности, что Драко поступил бы так же. То есть вообще-то он не задумывался о том, что родители с годами не молодеют и у них могут быть проблемы со здоровьем. Иногда он допускал мысль, что они его переживут. Что он не успеет вовремя вывернуть руль, лихача по улицам, или просто наглотается таблеток родителям назло. Но пока он трусил это сделать, задвигая крамольную мысль туда же, куда и воспоминания о школе. Вот только Уизли опять появился в его жизни, и Драко чувствовал, что собирается погулять по граблям. Сначала они обходили всех, кто ещё мог самостоятельно себя обслуживать, затем наступала очередь тех, кому нужна была помощь. К концу первого дня обновлённой работы Драко мутило от переполняемых эмоций. Он даже не знал, что ещё мог испытывать такое количество, и среди них была не только злоба. Может, отец был и прав, сослав его в хоспис, вот только сам тот вряд ли мог похвастаться таким времяпрепровождением. Драко пришлось признать, что насмехаться над Уизли он не сможет, во время работы точно нет. Уизли был само радушие, всех приветствовал, задавал вопросы о самочувствии, ещё какие-нибудь дурацкие, но неизменно поднимающие настроение постояльцам, отвечал на такие же дурацкие вопросы и, самое главное, был баснословно терпелив. Даже к самым склочным старикам — неудивительно, что родственники от таких избавились — или онкобольным. Он даже как-то сказал Драко: — В моём терпении львиная доля твоих заслуг, Малфой. — Вот видишь, Уизли, что бы ты без меня делал, — не преминул огрызнуться Драко. — Жил бы спокойнее. Бабули были от него без ума, некоторые даже щипали его за задницу, и Драко, что уж скрывать, завидовал им. Хотя он и сам обзавёлся поклонницей. Миссис Бэлби. Она не щипала его за задницу, но отчего-то была к нему невероятно расположена. — Какой очаровательный молодой человек, — она улыбнулась, кокетливо глядя на Драко. — Я не заслужила столько красивых мужчин. — Это Драко Малфой, — улыбнулся ей в ответ Уизли. — Он ссыльный. Драко в это время пребывал в шоке, таращась на женщину и пытаясь не так откровенно кривиться в презрении. — И за что же его невзлюбили? — Плохо себя вёл, — пожал плечами Уизли, продолжая сервировать столик для миссис. — Он всегда таким был. А дальше он выложил, что они вместе учились в школе и парочку стрёмных историй. Начал мстить, короче. Миссис Бэлби его тоже чем-то зацепила. Он ходил к ней с Уизли, топтался в свободное время под дверью, не решаясь зайти, пока она его не окликнула. Был букой, но её это, кажется, устраивало. Она рассказывала о собственной жизни. Работала с утра до ночи, чтобы дети ни в чём не нуждались. В итоге не видела даже, как они выросли, не знала, чем интересовались, какие у них были проблемы, и безумно об этом жалела. Жалела, что ни она их не знала, ни они её. — Я заслужила одиночество в старости. Но я благодарна своим детям за то, что они определили меня хотя бы сюда, а не просто избавились от меня, выгнав на улицу. К сожалению, я слишком поздно поняла, что совсем не уделяла им внимания, полагая, что все их нужды сводятся к материальному обеспечению. А когда попыталась восполнить этот огромный пробел, уже они меня не поняли. Думаю, мой внук уже забыл, что у него есть бабушка. Она показала свою фотографию в молодости. На Драко со снимка смотрела невероятной красоты жгучая брюнетка, одетая по моде того времени. Ей бы покорять киноэкраны, а не работать на автомобильных концернах. К слову, миссис Бэлби и сейчас выглядела удивительно хорошо. Статная, с горделивой осанкой, волосы соль с перцем, даже морщины её не портили. Эта женщина старела красиво. И одиноко. — Вы нисколько не изменились, — выпалил Драко и вернулся к разглядыванию фотографии. Он даже выпросил этот снимок себе, а миссис Бэлби хохоча, согласилась. — Ваши родители, Драко, скорее всего, хотят, чтобы вы сами начали понимать, чего хотите, — говорила она. — Просто не могут сказать вам это по-человечески. Для вас, разумеется, по-человечески. Мы все так или иначе берём пример с родителей, ведь именно они были у нас перед глазами, фигурально выражаясь. И далеко немногие осознают, что что-то нужно менять в своей модели поведения. Драко с ней не спорил. Немного ласковых и добрых слов, и он, как дикое животное, стал приручаться. К ней. К Уизли. Тот, конечно, добрыми словами его не обсыпал, но глядя на него, Драко впервые почувствовал, что хочет на кого-нибудь равняться. Хотя бы частично. Странно, но Уизли не подпускал его к помывке или кормёжке немощных постояльцев. Не то что бы Драко прямо горело это делать, но всё-таки он подозревал, что именно эти обязанности на него спихнут. Пока он не стал спрашивать, почему. Уизли приучил его к еде, которую готовили в хосписе. Поначалу Драко выпендривался и заказывал доставку китайской или индийской кухни, но Уизли категорично приказал ему запихнуть свои амбиции подальше, и на это даже не захотелось возражать. Теперь он обедал, ужинал и просто перекусывал с Уизли и Лонгботтомом, тоже, оказывается, затесавшемуся в ряды любителей скрасить одиночество постояльца. У Лонгботтома в хосписе были родители. Отец с онкологией уже перестал узнавать его, часто злился и бредил, а приступы болей становились всё сильнее и длительнее. Мать с такой же болезнью ещё держалась, но было ясно, что надолго она мужа не переживёт. Это случилось на второй месяц отработок в хосписе. Мистер Лонгботтом умер у своего сына и жены на руках. К этому времени он перестал узнавать и её, отчего миссис Лонгботом сильно расстроилась, и это ещё сильнее пошатнуло её и без того слабое здоровье. Она ушла из жизни через день после мужа. Серого Лонгботтома принудительно отправили в отпуск, но через три дня он вернулся, побожившись Снейпу, что давно был готов к смерти родителей, а на самом деле просто не может бездействовать. Это угнетало его ещё больше. Снейп милостиво разрешил ему выйти на работу. Драко не зря беспокоился по поводу своей одержимости. Он упорно от неё отмахивался, но она вертела все его отмашки. В школе желания были смутными и неясными. Драко смеялся над увлечением Панси любовными романами, она даже как-то зачитала отрывок из одного. Из-за кучи эвфемизмов он даже не сразу понял, что двое из сцены предавались сексуальным утехам, а не садоводству. Панси мечтала, что однажды и она упадёт в пучину страсти один раз и на всю жизнь. Родители вряд ли бы позволили ей мезальянс с каким-нибудь грязным дикарём, но помечтать она хотя бы могла. Ночами Драко тоже преследовала крепкая хватка то на плечах, то на бёдрах. Горячие ладони гладили спину и задницу, а тяжёлое тело сверху не позволяло перевернуться и посмотреть в лицо. Но отчего-то казалось, что Драко знал этого человеку. Как и тот факт, что это была не девушка. После школы об этом удалось забыть, а теперь всё вылезло на свет заново. Уизли вечно маячил на периферии или рядом, спрятаться от него можно было только у миссис Бэлби, но не мог же Драко сидеть у неё безвылазно. К тому же про неё внезапно вспомнил внук и бывал у неё минимум три раза в неделю, и Драко не наглел уж до такой степени, чтобы портить их общение. А меж тем дело становилось совсем плохо. Одержимость не просто лезла на свет, она, подавляемая годами, набирала обороты. Особенно по ночам, откидывая обратно в школьные годы. Только руки и тяжёлое тело теперь приобрело совершенно чёткие черты. Во снах Уизли брал его жадно, жарко, до изнеможения, а Драко только выстанывал его имя и приказывал не останавливаться. Вот уж кто мог обеспечить массаж простаты, будь хоть немного заинтересованным в ответ. Уизли из фантазий не стеснялся зажимать его во всяких кладовых, крепко лапать за задницу, дрочить долго, когда бы позволял момент, или быстро, потому что ни один из них не мог сдерживаться хоть немного. Уводил в самый дальний угол парка, раскладывал на скамейке или прижимал спиной к дереву и отсасывал, доводя до исступления. В реальности Уизли только хмуро и бдительно следил за Драко. Да господи, ну что он тут сделать мог такого криминального? Переломать бабкам ноги? Побить газетой какого-нибудь деда, а потом её отобрать? Забыть кого-нибудь на прогулке у той самой дальней скамейки? Ага, да здешние бабки сами кого хочешь задавят на своих колясках. И ты ещё будешь виноват. Вот, кому срок давать надо. Драко бы у них поучился, но его вредность конфликтовала с их вредностью, так что, и даром не сдалось. Драко из последних сил держался, чтобы не начать истерить, потому что терпеть становилось труднее, а избавиться от этого не представлялось возможным. По крайней мере, до окончания срока исправительных работ. А после Драко сделает всем ручкой, и их пути с Уизли снова разойдутся. И он снова сможет забыть. Точка кипения случилась на последней неделе отработок Драко. Случилась вместе с аудитом. Аудитором случился Поттер. Он вылупился на Драко через свои очки — теперь уже не нелепые круглые, а вполне себе современные хипстерские — а тот не удержался и закатил глаза: — Прямо встреча выпускников какая-то. Грейнджер с остальными сюда не собираются? Поттер тоже закатил на это глаза и утащил куда-то Уизли. Ничего, Снейп даст прикурить Поттеру только так. Быстро забудет, как глаза тут закатывал, Снейпа в этом никто не переплюнет. Драко тащил мешок со свежевыстиранным и высушенным постельным бельём, мимо кабинета заведующего он прошёл несколько раз туда и обратно, но звукоизоляция там была что надо. Доносились только невнятные звуки и то только потому, что разговор там явно шёл на повышенных тонах. Дверь резко распахнулась, Драко чудом успел увернуться, и из кабинета вынесло Поттера, который окинув всё и всех вокруг бешеным взглядом, припустил вперёд по лестнице. Драко не спеша потащился с мешком следом. Поттер уже дул воду из стакана в кухне для персонала, а Уизли рядом смеялся. Наверняка пытался как-то приободрить того, но Драко это не интересовало. Вот Уизли интересовал. И Драко, засмотревшись, запнулся об мешок и со всей дури сверзился с лестницы, проехавшись спиной по оставшимся ступенькам. В голове смешались нелицеприятные высказывания об Уизли, о себе, и может быть, они даже вырвались вслух, о Поттере и обо всём на свете. Драко выдохнул и почувствовал на себе чужие руки. Над ним склонился офигевший Уизли, а такой же офигевший Поттер сказал, что лучше пойдёт к заведующему. И ушёл, оставив Драко наедине с Уизли. Козёл. Откуда-то взявшийся Лонгботтом подхватил мешок с бельём, что-то сказал, Драко не стал вслушиваться, и тоже ушёл. Уизли отмахнулся от всех предлагавших помощь, заявив, что справятся своими силами. Он завёл Драко в комнату для персонала и стянул с него рубашку медицинского костюма. Тот же ещё не совсем оправился от падения, поэтому не смог посопротивляться с достоинством. — Всё не так плохо, — подытожил Уизли, развернув его к себе спиной. — Пара ссадин и точно будут синяки. Как тебя угораздило? — Споткнулся, — буркнул Драко и зашипел, когда царапин коснулся ватный тампон с антисептиком. Уизли хмыкнул, обдавая шею и спину тёплым дыханием. Драко едва сдержался, чтобы не задрожать, но мурашки, затопившие кожу, скрыть, конечно, не смог. — Больно? — Нет, — процедил Драко. Если там была всего пара царапин, то какого хрена Уизли не торопился? — Нужно быть аккуратнее, — тот продолжал водить ватой по спине и уже не в паре мест. — Да, мамочка, коне… — договорить Драко не смог, потому что Уизли неожиданно прошёлся рукой вдоль всего позвоночника. И от этого аж искры из глаз посыпались. — Какого чёрта, Уизли?! — рявкнул Драко, поворачиваясь и стараясь не срываться в крупную дрожь так откровенно. — Хватит меня лапать, я тебе не уличная девка! Уизли с минуту его разглядывал, а потом тяжко вздохнул: — Сегодня можешь быть свободен. С ночной смены, конечно, никто тебя не отпустит, но с остальным я справлюсь сам. Драко машинально бросил взгляд на часы и с удивлением заметил, что время вплотную приблизилось к отбою. А ему казалось, что ещё рано, Поттер своим эпичным выходом из кабинета заведующего сбил с толку. Надо же, какая преданность у того к работе, небось и заночует ещё тут. — Я что, спину сломал? Нечего меня отстра… — Я всё сказал, — взгляд Уизли потяжелел, и Драко проглотил все свои возражения. Он сел на диван и спрятал лицо в ладонях, когда Уизли ушёл, не зная, как справиться со шквалом эмоций, разом сокрушившим его. Опять полезли неуместные мысли. Теперь Драко знал, каково это — ощущать руки Уизли на себе. Что по спине он мог спуститься к ягодицам, спустить брюки и вжать в себя, скользнуть ладонями на бёдра и… Так, хватит. Нужно срочно выкинуть из головы всё лишнее. Драко стал вслушиваться в тиканье стрелок часов, и это отвлекло его. За дверью раздались шаги и восхитительные по своей изобретательности проклятья в адрес заведующего. Поттер костерил его на чём свет стоит, но даже в приглушённом дверью голосе Драко смог расслышать плохо скрываемое восхищение. — Как ты его терпишь? — спросил Поттер. — С трудом, — ответил Уизли. Ну да, при ком бы ещё Поттер смог так изящно изъясняться. Отличный для него опыт. — Ты завтра придёшь? — продолжил Уизли. — Боюсь, я тут надолго. Не пойми меня неправильно, я не хочу топить этот хоспис, наоборот, просто… — они двинулись дальше, но и так было ясно, что хотел сказать Поттер. Где-то опять завелась какая-то мерзость, которой жалко выделять деньги на содержание хосписа, слишком жирно он обходится, наверняка есть какие-то нецелевые траты и так далее. Раньше Драко бы без проблем согласился с этим, но теперь, непосредственно соприкоснувшись, не единожды подумал бы. Уизли быстро вернулся, проходя в комнату для персонала, налил воды и, оперевшись задницей о столешницу с раковиной, уставился на Драко. Это было уже слишком. Драко хотел пройтись, навернуть несколько кругов по этажам, сделать ещё что-нибудь, но только не торчать с Уизли в одной комнате. И Лонгботтом, как назло, потерялся где-то. Он попытался встать, но из-за долгого сидения в одном и не самом удобном положении нога затекла, и пришлось с шипением сесть обратно. Уизли мгновенно отставил стакан и рванул к нему как добрый самаритянин. — У меня всего лишь затекла нога, — попытался отбиться Драко. — Незачем так кудахтать надо мной. Но у Уизли были свои планы. Он опустился перед Драко на корточки, освободил его ногу от тапка и принялся осторожно массировать. Драко от изумления забыл все слова. Его начала накрывать паника, потому что ступня внезапно оказалась связана с членом и любое надавливание сильных пальцев приводило к тому, что отдавалось жаром и тяжестью в паху. У Драко было много фантазий, но это мгновенно переплюнуло их все. Так просто и в то же время невероятно интимно, как будто между ними уже были отношения и не первый месяц. А может даже и год. Во всяком случае, сравнивать себя с постояльцами хосписа Драко не хотелось. — Достаточно, — он слабо дёрнул ногой, но Уизли не отпустил. — Я же сказал, достаточно! — он всё-таки вырвался, ощущая свой полноценный стояк и натягивая рубашку ниже, чтобы не светить им слишком уж красноречиво. Уизли знал толк в массаже, ногу уже не кололо, и Драко поспешно выскочил в коридор. Нужно было успокоиться, а ещё лучше — подрочить, потому что никакие увещевания и мантры не подействуют. Он понял, что до туалета не сможет дойти, поэтому толкнул дверь ближайшей кладовой. На движение среагировала тусклая лампочка, толком не рассеивая мрак в небольшом помещении. Драко прикрыл за собой дверь и доковылял до самого дальнего стеллажа, запустил руку в штаны и кое-как сдержал стон. Член испачкал смазкой бельё, зато не надо было дополнительно облизывать ладонь. Сжав пальцами головку, Драко двинул рукой вниз, задевая яйца и тут же возвращаясь обратно. Нескольких движений вполне могло бы хватить, но тут дверь кладовой открылась. Полоса света упала прямо на него, выставляя напоказ всё то, чем он занимался. В дверном проёме был, конечно же, Уизли, не сиделось же ему спокойно. Он замер, глядя на Драко широко раскрытыми глазами, а того затопило ещё большей волной возбуждения. Он выгнулся, прижимаясь спиной к стеллажу и не обращая внимания на боль от ссадин и синяков, его бы и перелом сейчас не остановил. — Ты что, член никогда не видел? — задыхаясь, спросил он. — Даже свой собственный в руке не держал? Уизли молчал. Чётко разглядеть выражение его лица не позволяло то, что он стоял против света, и то, что от возбуждения перед глазами всё плыло. — Может быть, поможешь? Драко надеялся, что после этого Уизли уйдёт и оставит его в покое, но тот опять всё переиначил. Шагнул навстречу, закрывая дверь, сократил в один шаг расстояние между ними и положил свою ладонь поверх ладони Драко. Тот всхлипнул и вцепился свободной рукой в стеллаж. Уизли крепче сжал ладонь и большим пальцем потёр головку, а потом и вовсе отпихнул руку Драко, полностью оборачивая свою вокруг чужого члена, и это действие мгновенно столкнуло Драко в ослепительный оргазм. Он знал, что прошептал имя Уизли. Выдавая себя с головой и потрохами. Но после того как Уизли уже оставил его одного в кладовой, понял, что несмотря на все условия, смог разглядеть чужие расширенные зрачки, почувствовать чужое дыхание на своих губах и увидеть, как чужой стояк натягивает мягкие брюки. Кажется, у Драко был шанс. До туалета всё-таки пришлось добраться, чтобы привести себя в порядок. После холодной воды стало спокойнее, и он не спеша вернулся в комнату персонала. Теперь уже Уизли сидел в одиночестве на диване и даже успел сменить костюм. Похоже, испачкан он был не без помощи Драко. — Ты же понимаешь, что как порядочный человек должен взять на себя ответственность за случившееся, — Драко сел на диван поодаль. — Напомнить тебе, кто меня заставил? — фыркнул Уизли. — Предложил, — поправил его Драко. А потом улёгся головой ему на колени и глядя прямо в глаза. — А ты не стал отказываться. Поэтому бери ответственность. — Уговорил, беру, — снова фыркнул Уизли и запустил ему пальцы в волосы. — Это не шутка, так, к твоему сведению, — добавил он через несколько минут тишины. Драко затопило волной облегчения. У него реально был шанс. Он хотел двух вещей — любви и дружбы. Готов был учиться не только принимать, но и отдавать это в ответ. Уступать, настаивать на своём, искать компромиссы, учиться брать пример и попытаться поработать над собой. Не в угоду другим, в угоду себе, потому что выносить себя нынешнего становилось всё сложнее. Прийти на работу к отцу и начать с низов. Не для него, для себя, понять, что он может в одиночку и в команде, подсидеть кого-нибудь… Ладно, с этим он на месте решить. Он даже готов был поплавать в море розовых соплей новых отношений, а это, между прочим, жертва. Особенно для того, у кого столь плачевный опыт. Главное, он хотел меняться. И теперь у него был человек, который разделит это с ним и придаст жизни новый вкус. Драко будет бороться за эти отношения до конца. Перед всеми. — Почему ты никогда не позволял мне выполнить все необходимые здесь работы? — Драко удобнее устроился на чужих коленях и захватил в свои пальцы свободную руку Уизли. — Ты себя в зеркале видел? Как бы самому помощь не понадобилась после таких физических нагрузок. — Хватит считать меня сопливым слабаком… — Драко, — прервал его Уизли, и тот замер оттого, как просто ему удалось назвать его по имени. — Не надо тебе всё это. Ты… другой. И предназначение твоё другое. Поэтому успокойся и радуйся жизни, тем более что послезавтра у тебя последний день твоей ссылки. И если ты не хочешь стать нашим постоянным ссыльным, возьмись за голову и начни делать то, что принесёт пользу в первую очередь тебе. И если однажды ты решишь пожертвовать хорошую сумму нашему хоспису, мы не станем отказываться и с радостью признаем тот факт, что однажды ты усердно трудился в этих стенах. — Я даже не знаю, что на это ответить, — хмыкнул Драко. — Уел. Но жизнь начинала поворачиваться к нему лицом, и это не могло не радовать. И конечно, он теперь не забудет миссис Бэлби. Тем более, что у него появится лишний повод повидать и подразнить Уизли.