незабудочка

      Таких, как Тэхён, не забывают, потому что невозможно, нереально, неосуществимо забыть.       Тэхён неулыбчивый, если вы с ним не знакомы. Он весьма странный и живёт в каком-то своём мире. У него нет Instagram, что само по себе уже необычно. Тэхён просто квинтессенция притяжения Чонгука.       Чон повсюду молча следует, держась на некотором расстоянии, обещая другим, самому себе, Тэхёну, что никому не даст в обиду своего мальчика.       Буквально за пару недель он узнаёт почти всё, что можно было узнать, начиная от размера одежды и заканчивая предпочтениями в еде. Узнаёт всё, но не самого Тэхёна, каждый день открывая для себя всё большие его частички.       Ким близко общается с Юнги и Чимином, чьи альфы хорошие друзья Чонгука.       Впервые увидев его квадратную и широкую улыбку, единственное, чего пожелал Чон, чтобы однажды так улыбнулись ему.       Тэхён относился к тому редкому типу омег, которые, едва вылетев из-под родительской опеки, не начинают вести себя как шлюхи и даже при течке не позволяют своей природе взять верх.       Каждая мелочь в Тэхёне удивляла. Его хотелось досконально изучить под микроскопом и крепко отложить в своей памяти. Тэ действительно очень сильно зацепил Чонгука, настолько сильно, что так и остался занимать ранее пустующий трон его мыслей, даже после того, как Чонгук уехал на год.       Вернувшись, Чон кинулся искать своего мальчика, которого уже так не хватало в крови, что начиналась ломка. Чонгук ни разу не чуял запаха Тэхёна, ни разу ему не сносило крышу от его течек, ведь рядом с истинным никакие блокаторы не помогают. Ни разу, потому что у Тэ даже запаха не было, он не был полноценным омегой. Его внимание витало в совершенно другом мире, вдалеке от Чона с его истинностью. Тэхён вообще думал, что тот его сталкерит. Позднее успокоился, так как Чонгук даже не подошёл ни разу, не то что хоть пальцем тронул. Просто всегда маячил где-то за спиной, окутывая своей аурой и запахом, грозно рычал на всех, кто даже не так взглянет на Тэхёна. Некоторые альфы с напрочь отбитым чувством самосохранения пытались приставать, за что потом были весьма сильно избиты Чонгуком. Пара-тройка показательных избиений и к Тэхёну старались лишний раз не подходить.       Спустя год Чонгук едва сдерживался, чтобы не прижать Тэхёна в какой-нибудь тёмный угол, чтобы хотя бы просто обнять.       Чонгука изрядно шокировали голубые волосы и лёгкий шлейф цветочного запаха. Его малыш вырос и в двадцать наконец может считаться полноценным омегой.       За год опеку Чона многие подзабыли и теперь не стеснялись открыто приставать к Тэхёну, влекомые прекрасным запахом, его чистотой и непорочностью, невинностью.       Чонгук успел вовремя, когда двое альф плотно зажимали Тэ, успевая распускать руки. Тот пытался отбиваться, плакал, умолял, но что может маленький и слабый омега против двух крепких альф? Чонгук тогда был так зол, напуган, что не рассчитал сил и оба альфы лежали в глубокой отключке с несколькими переломами. У него самого костяшки были все в крови и болели до безумства и, всё же, он успел немного получить от них. Тэхён стоял рядом и смотрел на всё это дикими, полными слёз глазами.  — Маленький мой, — Чонгук отсторожно провёл по нежной щёчке, чуть пачкая её в крови, — Не бойся, всё хорошо. Ты в безопасности. Тебя никто больше не обидит, я не позволю. Ну, ну, не плачь, всё закончилось, — убрал потёкшие слёзы с худых щёк и прижал всхлипывающего, напуганного Тэхёна к себе, — Пойдём отсюда.       Медленным шагом довёл Тэ до его дома. И тому даже в голову не пришло спросить, откуда Чонгук знает его адрес. Ким набрал пароль в подъезде и поднялся на свой третий этаж, в уютную однушку. Гук зашёл за ним. Квартирка была маленькой, заваленной кучей вещей, но по-особенному милой и домашней. В ней стоял запах васильков, запах Тэхёна, там всё было исключительно его, созданное им. Кухонька прям при входе, три кружки, одна, с парнями из SHINee, наиболее потёртая, явно любимая, остальные так, для гостей. В маленькой гостиной стол был на полу, за которым есть только сидя на коленках, телевизора не было, выход на балкон был обклеен старыми плакатами, корявыми, но такими искренними рисунками, наклейками. Часы на стене висели самодельные, по сути просто механизм на батарейках и косоватые стрелки с цифрами. Парочка отвалилась, но, видимо, это не так важно. В спальне стояла довольно большая кровать с кучей подушек и парой пледов. Белый рабочий стол с ноутбуком в спящем режиме, на блокированной заставке котрого была «Звёздная ночь», а на самом рабочем столе парни из SHINee, над ним полка с книжками, тетрадками, дурацкими сувенирами и фоторамками семьи, друзей, родных, пёсика, Чимина с Юнги. Под ногами уже вертелся и тявкал маленький шпиц. Комод и небольшой шкаф стояли в углу, тоже обклеенные, на шкафу был чемодан, еле втиснутый туда. На комоде опять фоторамки, свечки, какие-то нужные вещи. В ванной даже раковины не было. На балконе стояла стиралка, бойлер, сложенная сушилка, порошок, открытый вверх тормашками, бутылки с питьевой водой, тазик, в нём запас риса и кимчи. С балкона был вид на крохотную улочку спального района, выходящего на восток. Это, наверное, и было решающим в выборе этой квартирки. Для Гука тут было тесновато, но всё необходимое для жизни имелось.       Тэхён тем временем умылся, вскипятил чайник и разлил чай. Открыл коробку с овсяным печеньем. Гук улыбнулся столь домашнему Тэхёну и сел рядом. Каждый затолкал себе в рот по печеньке. На стене тихонько тикали часы, в подъезде хлопнула дверь. Чонгук старался целиком пропитаться запахом Тэхёна, окунуться в его маленький мир, маленькую крепость.  — Чтобы впредь такого не случилось, я буду тебя провожать. Если хочешь, то буду забирать на машине. Тэхён посмотрел на него круглыми удивлёнными глазами с набитым печенькой ртом, а у Гука радостно защемило сердце от милой родинки на кончике носа и надутых щёк. — Возражения не принимаются, — пресёк попытки Тэ прожевать печенье и ответить. Тэхён моргнул пару раз, кивнул, не то сам себе, не то Чонгуку, не ясно и отхлебнул чай из той самой кружки с парнями из SHINee.       Продолжали тикать часы, кто-то из соседей запустил стиралку. Гуку отчаянно хотелось включить телевизор, чтобы хоть немного разбавить давящую тишину. Тэхён молчал, что-то обмозговывая, наверное, не выставить ли Чонгука из квартиры сию же секунду или пусть пьёт чай спокойно? Пачка постепенно пустела, пёсик едва ли не по столу бегал, неугомонный. Гук немного потрепал его. Допив, Тэ вскочил, захватил кружки и унёсся мыть их. Чонгук остался сидеть на месте, пока в него не швырнут каким-нибудь заданием или его за дверь. Снова огляделся по сторонам. Беспорядок для, малость педантичного, Гука (он упрямо это отрицал) был страшенный, но в квартире не было грязи или пыли. Будто бы Тэ удобно так жить или же лень купить пару новых комодов для всего этого барахла. Но в этой квартире, со всей её неидеальностью, чёрт возьми, Гуку было уютно и по-настоящему тепло. Словно он пришёл туда, куда должен был.       Тэхён молчал и домывал посуду. Протёр крошки со стола, вытер руки о кухонное полотенце, прошёл на балкон и закрыл створку, дуло. Вернулся и сел напротив Чонгука, вперившись в него своими невозможными глазами. Как показалось Чону, даже не моргая. Тот стушевался под таким пристальным взглядом омеги и смял в руках край футболки. Поднял глаза на хозяина квартиры и взглядом спросил: «Что?» Тэхён помотал головой, мол, ничего, но Гук так и не понял, что это за «ничего». Это можешь сидеть тут или я тут пытаюсь дырку в тебе прожечь, но что-то у меня не выходит. Глянул на время — половина десятого. На улице уже темно, пёсель отчаянно лезет к нему и Гук бы рад, но омега так и смотрит на него.  — Что-то не так? — Тэхён непонимающе мотнул головой, — Ты просто смотришь на меня очень… Пристально, вот. Словно хочешь прожечь во мне дыру.  — Я не хочу прожигать в тебе дыры. Если бы хотел, то давно бы ткнул в тебя раскалённым чем-нибудь. Но я этого не сделал и, если честно, то очень благодарен тебе. За всё. В том числе за твою охрану в том году. Правда, ко мне не приставали благодаря тебе. Спасибо, — и чёрт возьми, Чонгук готов задохнуться от плещущейся искренней благодарности в этих глазах, — Но не стоит меня забирать. Это был единичный случай. А теперь мне пора в душ. А тебе домой.  — Я не хочу.  — Что именно? Забирать меня, в душ, хотя я не предлагал, или домой?  — Третье. Я могу остаться?  — Нет.  — Ну, а во сколько за тобой завтра зайти?  — Не нужно.  — Я настаиваю и не приму отказа. Я очень… Переживаю за тебя.  — Зайди за мной к восьми. Если тебе не трудно.  — Спасибо. И… Я пойду. Наверное. Если не предложишь оста…  — Не предложу.  — Ладно, понял, чая для меня тоже вполне достаточно. Так, до завтра?  — Да. До завтра.       Гук вышел из квартиры, спустился по лестнице и на улице чуть остудился холодным воздухом. Мысли малость прояснились. Дома, в постели он никак не мог уснуть, словно дом перестал быть домом и осточертел весь этот педантичный порядок. И хотелось, чтобы рядом, тут, сопел Тэхён, пусть даже не в его объятиях.       В точно назначенное время (чёртов педант) Гук стоял у подъезда Тэ и ждал. Пиликнула входная дверь и из-за неё выскочил взъерошенный и немного помятый и сонный Тэхён. Увидев Гука он широко улыбнулся и Чонгук готов поклясться своим прессом, что сердце у него ухнуло куда-то в пятки, потом подпрыгнуло в глотку и забилось как у припадочного, потому что ничего красивее он в жизни не видел. А мысль, что это улыбка именно для него, просто разрывала сердце на предсердия и желудочки.       Они шли рядом молча, вплоть до университета, разошлись по разным аудиториям. В перерыве вместе поели, после пар Гук проводил Тэ до дома и снова поднялся на чай. Исключительно на чай, с Тэхёном по-другому быть не может. Так было изо дня в день, но с каждым днём слов становилось всё больше, как и смеха, улыбок. Времени вместе, вдвоём, больше.  — Ты можешь остаться на ночь. Уже поздно.  — Я с радостью.  — Но если ты…  — Я не трону тебя. Ни в коем случае. Но… Ты ведь не выгонишь меня спать на полу? Я буду просто обнимать.  — Не выгоню. Истинных на пол не выгоняют.  — Так ты?..  — Да, понял. Спасибо, что ждал меня, — Тэхён тихонько наклонился к нему и просто прижался губами к чужим.       И Чонгук почувствовал, что он самый счастливый человек на Земле.