В паутине

POV Эйдан: Дин, мой названный братишка, мой лучший друг, улыбается мне, шутит, подбадривает, и тогда я забываю, кем являюсь на самом деле. Если бы он знал, то держался от меня подальше. Нет, ему нельзя приближаться к этой грязи. Дин не такой, он никогда не сломается. Почему-то сегодня особенно тяжело держать себя в руках и думать о работе. Наверное, это из-за того, что вечером предстоит разговор с Ричардом. Или с хозяином? Как мне теперь его называть? А ведь еще полгода назад, я даже представить не мог, насколько это знакомство изменит мою жизнь. Наша первая встреча состоялась на следующий день, после того, как я прилетел в Новую Зеландию. Он сам подошел ко мне, первым протянул ладонь для рукопожатия. Помню холодок, пробежавший по спине, под прицелом ледяных в своей синеве глаз. Высокий мужчина оценивающе смотрел на меня из-под черных прядей, растрепанной ветром, челки. Он хищно улыбнулся, сказал, что очень рад моему присоединению к команде и что с удовольствием продолжит наше общение за чашкой чая в любое удобное для меня время. А потом, я часто заходил к нему в трейлер. Мы о многом говорили. Ричард оказался интересным собеседником. Он много где побывал, многое успел увидеть, его хотелось слушать. Иногда к нам присоединялся Мартин. Так я узнал, что они уже давно вместе. Почему-то для меня это не стало шоком. В конце концов, личное дело каждого, с кем спать. Меня больше поразило, когда однажды за распитием виски, Ричард обхватил своими тонкими ладонями мое лицо и проникновенно произнес: «Эйдан, внутри тебя тьма». После чего сразу отстранился, а я с тех пор потерял покой. Вспоминая свою роль в Being Human, я всегда думал, что просто хорошо играл монстра, убийцу. А тем временем зверь, жаждущий крови всегда был во мне. И кошмары, которые снились мне после съемок, как я зубами раздираю глотки незнакомых мне людей и с упоением вкушаю их смерть не в состоянии насытиться, оказались отражением моих тайных желаний. Я стал чаще обращаться к Ричарду за советом, и он сумел убедить меня, что такое побуждение естественно и, более того, требует удовлетворения. Его поцелуи всегда такие властные и успокаивающие одновременно, пробуждали во мне неутолимую тягу к насилию, как к средству разрядки. Он ни к чему не склонял меня, ничего не предлагал, просто ждал, когда я сам попрошу его показать мне другую сторону существования. Все же я боялся его, хотя и восхищался способностью Ричарда располагать и подчинять себе людей. А вскоре в касте произошли перемены и к нам присоединился Дин О’Горман. Как-то быстро мы нашли общий язык, стали братьями во всех смыслах. И рядом с ним в моей душе вновь пробудился свет, только теперь меня разрывало на части от «надо» и «хочу». Оставаясь наедине, мне порой тяжело было сдерживать себя, чтобы не наброситься, не сделать ему больно. Хотелось ощутить его страх и страдания, хотелось владеть его разумом и телом, но Дин и наша дружба были слишком дороги мне. Я продолжал приходить к Ричарду, правда, реже. Чувствовал, что он недоволен этим, однако по-прежнему ничего не предпринимал. Но как-то мы с Дином напились перед выходными и, прощаясь, я попытался поцеловать его. Он решительно удержал меня, упершись руками в грудь. Посоветовал остыть и пойти проспаться. Лучше бы ударил. Я развернулся и спешно направился к трейлеру Армитажа, ощущая, как волнами накатывает раздражение и злость. Ричард не был удивлен моему приходу. Он встретил меня в длинном темно-синем халате, идеально сочетавшимся с цветом его глаз и с черными, мокрыми, зачесанными назад, волосами. Отдышавшись, я сказал, что готов и согласен на все, лишь бы хоть на миг убить в себе тьму. Как оказалось, они с Мартином арендовали маленький домик в пригороде Веллингтона, где часто проводили выходные. Путь от киношного городка на такси занял не более 20 минут. Всю дорогу я лакал вискарь из прихваченной у Ричарда бутылки. Мечтал, что вырублюсь, но лишь больше терял ощущение реальности. Так что, куда именно мы ехали и сам дом я не помню. Но и обрывочных воспоминаний вполне достаточно, чтобы содрогаться каждый раз. Вначале я очнулся, когда понял, что не могу дышать. Легкие сжимались в спазмах от недостатка кислорода. Организм, отчаянно сопротивляясь, прохладил мозг. Вода. Много воды и я тону. Но все оказалось прозаичней, просто сильные руки удерживали мою голову в наполненной ванне. Колени ощущали холодный кафель пола, да я уже почти был раздет. Обрывочные голоса: «Ну, он и накачался… помоги перетащить его… принеси мою сумку…». Было ли мне страшно в том момент? Нет, я жаждал избавления. И оно пришло, когда мое обнаженное тело забилось в агонии боли. Жар от касания раскаленной стали, проник в мои вены, разбивая сознание на миллиард осколков. Снова и снова… Зверь бешено метался внутри, пытаясь вырваться. Запах горелой плоти и вкус собственной крови во рту я запомню навечно. Как и не забуду металлические прищепки с острыми зубцами и натянутой между ними цепью, сомкнувшиеся на моих сосках. Главное не кричать, я не должен показать свою слабость. Но мышцы дрожат и пальцы отчаянно раздирают простынь, выдавая мои страдания. Я знал, что Ричард не будет нежным, поэтому, когда он навис надо мной, попытался максимально расслабится, правда, хреново у меня это получилось. Боль была такой силы, что я, к сожалению, протрезвел. Он вошел в меня нарочито жестко, с садистским азартом разрывая мою плоть. Каждой клеткой тела я ощущал движение внутри себя. Меня трахали достаточно грубо. Мартин, изначально лишь подававший инструмент для моих пыток, и наблюдавший за действом со стороны, нетерпеливо дрочил сам себе. Но один взгляд холодных глаз в его сторону, и он уже старательно сосал мой член, стараясь возбудить. Я впивался ногтями в спину и бедра Ричарда. Он ускорялся, приподнимая меня все выше, и капельки пота от его тела и волос падали на мою кожу, растворяясь в сладостной агонии. Под конец Ричард резко дернул цепочку на себя. Кажется, я все-таки застонал. Боль, унижение и удовольствие… Когда мы возвращались обратно, все молчали. У меня не было сил ни на что. Я ощущал себя опустошенным. Заткнув уши, врубил плеер на полную громкость. Слова Disturbed еще долго пульсировали у меня в голове: «I'm alive, I'm alive, I'm alive…»* *Я жив, Я жив, Я жив… http://music.yandex.ru/#!/track/150013/album/299197 (Я никогда больше не буду так унижен И никогда больше мне не напомнят О жизни в мире мучений. Они убивают способность творить. Мой долг – Никогда не позволить этому свершиться. Откуда мне лучше начать? Выбор бесконечен. Отрицая грехи, Моё умение, моё раскаяние, Я несу огонь наших предков перед собою.)