нелюбовь

— Среди сплошного счастья я выбрала го-о-оре. — Колю. Ромадов пьяно улыбается, голодно смотрит. Алёна безжизненно улыбается, кратко кивает и меняет текст. Гитара в её руках дрожит, ветер воет за окном, и Алёна отдала бы всё, что у неё есть, чтобы оказаться за пределами этой квартиры, ставшей её тюрьмой. — Среди сплошного счастья я выбрала Колю, я выбрала Колю, ошиблась я что-ли, ошиииблась. — Ошиблась блять? А ты не охуела, детка? Швец морщится от этого омерзительного, грязного «детка», рассеянно смотрит в сторону и ей мерещится счастливая беззаботная жизнь, которую она потеряла. Где-то вдалеке машет рукой Дора, печально улыбается Мейби Бейби — всего этого для неё больше нет. Осталась эта комната и Ромадов. Швец трясёт головой, взмахивает сальными кудряшками — картина прошлого растворяется без следа. — Че заткнулась? Алёна тянется в объятия мужчины, а тот тянется к её шее. Так некрасиво и неправильно, что Швец готова написать об этом ещё с десяток песен, но хватка Ромадова лишь сильнее. Он ждёт ответа, зная, что не получит его мирно. И Алёна улыбается, улыбается так, чтобы ему понравилось, чтобы Коля не чувствовал подвоха, но воздух ей всё-таки нужнее, чем Ромадов. — Что тебе… Нужно от меня. — Ты ведь знаешь, детка. Господи, какая у тебя крутая шея. Николай хватает крепче, откидывает гитару с кровати и смотрит. Смотрит жадно, рвано дышит и, через пару секунд, когда девушка уже начинает синеть, отпускает. Швец его птичка в его клетке, и ему срать хотелось на её желания. И пока она срывается на хрип, Коля абсолютно счастлив. — Сыграй-ка мне ещё что-нибудь. Он отшвыривает её в стену рядом и садится на край кровати. Коля залпом допивает содержимое стакана, лениво тянется за телефоном и листает ленту. Алёна пытается отдышаться, полуслепо шарит по полу рукой в поисках гитары. Тяжёлым взглядом окидывая ставшее родным мерзкое тело, она начинает не петь, нет. Ныть. — Бьёт значит любит. — Тебе опять въебать? — Не нужно. Алена начинает плакать, её слезы капают на гитару, на грязную кофту и холодные ноги в синяках, на которых уже не было живого места. Ссадины на коленях не успевают заживать так быстро, как ему хотелось бы, потому они и там где их физически быть не может. Она видит, как мужчина поднимается и с силой зажмуривается, словно думая, что это поможет. Не поможет. Коля вновь хватает её за шею, ощутимо сильнее, больно кусает её за мочку уха, вызывая сдавленный вскрик. — Будешь орать — убью нахуй. — Дай мне сыграть хотя бы, Коленька. Алёна переходит на шёпот, песня прерывается всхлипами. Гитара из последних сил бренчит, давится звуками. Ромадов все ещё держит её за шею, прижимая к себе. — Это была нелюбовь, — Это было насилие. Лида хищно улыбается, оттягивая её волосы назад.