нет, не ошибся, стой

      Антон ненавидит болеть. Его тело ужасно ломит, нос отказывается дышать, горло нестерпимо дерёт, глаза вечно слезятся, а головная боль не даёт спокойно спать. И ещё ему кажется, что скоро он выплюнет свои лёгкие. Он чувствует себя так, будто по нему несколько раз проехался бульдозер. И продолжает ездить туда-обратно.       Уже почти неделю он лежит дома с обычным ОРВИ, но его иммунитет слишком слаб, чтобы перенести сезонную простуду легче, чем это происходит на самом деле. Шастун думает, что он умирает. Он был бы не против умереть, лишь бы не чувствовать себя побитой собакой.       Его друг, Дима, несколько раз навещает его, покупая какие-то продукты и лекарства, потому что тот слишком слаб, чтобы заставить себя выйти за пределы не то что квартиры, а собственной комнаты. Нет, в туалет ему всё же приходится вставать и даже иногда заглядывать на кухню, чтобы что-нибудь бросить в желудок, выпить лекарства и набрать воды. А потом он снова возвращается в кровать, заворачиваясь в одеяло, два тёплых пледа с головой.       Он слишком драматизирует.       Под конец недели его немного отпускает, дышать становится легче, глотать не так больно, и ему даже удаётся неплохо поспать, потому что ни головная боль, ни дикий кашель не мешают ему. Ему скорее хочется вернуться на учёбу, потому что ещё немного, и он точно сойдёт с ума. То ли без живого общения, то ли от безделья.       К середине следующей недели он чувствует себя почти прекрасно. Почти, потому что насморк ещё мучает, но температуры уже нет, что не может не радовать. Он делает небольшую уборку в доме, потому что, кажется, будто здесь реально кто-то откинулся и его труп разлагался несколько недель. Ну и до этого было какое-то побоище.       Антон думает, что было бы круто позвать Диму в гости, чтобы составил компанию. Заказать вредной еды, включить какой-нибудь фильм или серию фильмов и всю ночь напролёт пялится в экран ноутбука и тихонько деградировать.       Он скачивает все фильмы Шрека, настраивает мультимедийную систему, думая, может, друг не захочет ещё сильней сажать своё зрение, и звонит в доставку еды.       И всё идёт здорово, пока Антон не понимает, что делает очень тупую вещь.

19:38 *фото* 19:39 ты, я. сегодня вечером. шрек, вкусная еда и пиво. коллаж сделал для наглядности 19:39 шрека скачал в лучшем качестве. даже мультимедию настроил, если хочешь 19:39 с меня еда и, естественно, фильмы. с тебя пиво и хорошее настроение 19:41 мне плевать, что я ещё не совсем выздоровел. мне кажется, я уже плесенью покрылся 19:41 так что, братан, к 9 часам пригоняй

      Антон смотрит на номер телефона и его глаза расширяются до гигантских размеров. Он понимает, что ошибся крайней цифрой. И почему он сразу не заметил, когда по памяти тыкал на цифры, что вместо "Поз" у него появился просто номер?

19:43 так, стоп 19:43 ох чёрт! это не вам. простите, я ошибся номером.

      Он резко откидыает телефон, закрывая лицо ладонями, и чувствует, как его лицо стремительно краснеет. Неловко. В этом нет ничего странного, по сути, но юноша чувствует себя очень сильно неловко.       Через некоторое время iPhone издаёт характерный звук оповещения об смс.       19:47       нет, не ошибся. стой       19:47       я обожаю шрека       Антон глупо смеётся, смотря на экран смартфона. И тут его охватывает неподдельный интерес узнать, кто этот человек, чей номер он перепутал с другом. Юноша очень стеснительный, но никогда не мог устоять перед чем-то интригующим.

19:50 тогда пригоняй

      А почему бы нет, собственно говоря?..       19:52       ты уверен, чувак?       19:52       не кажется ли тебе, что это стрёмно?       мы ведь не знакомы?

19:53 ты хочешь смотреть шрека?

      19:54       блин, да

19:54 тогда пригоняй

      И следом отсылает адрес. Он думает, что это, действительно, крайне стрёмно. И он надеется, что этот человек не окажется каким-нибудь маньяком, который только и ждёт, чтобы его пригласил домой наивный мальчишка.       Не думай о плохом, Шастун. Если что, выставишь за дверь.       Аккурат в 21:00 в дверь раздаётся звонок. Антон аж подпрыгивает на стуле, сидя на кухне и докуривая сигарету. Еду уже доставили, и он даже не надеялся, что незнакомец придёт. Тупо было, конечно, писать свой адрес, потому что вдруг это правда какой-то маньяк.       Тушит сигарету и идёт в прихожую. Даже в глазок не посмотрев, открывает дверь, делая небольшой шаг назад.       По ту сторону квартиры стоит высокий молодой человек в зефирно-розового цвета худи, тёмных джинсах и массивных белых кроссовках. Волосы немного взъерошены, а улыбка такая яркая, хоть и немного смущённая, что освещает, кажется, всё в радиусе двухсот метров. В руках большой пакет с логотипом супермаркета, через который видно, наверно, с десяток бутылок пива.       – Ты звал Шрека зырить?       Антон понимает, что откровенно пялится. Он несколько раз быстро моргает, словно возвращаясь в эту вселенную, и отходит в сторону, открывая дверь шире.       – Да, залетай.       И незнакомец, кажется, действительно буквально залетает в квартиру. Он быстро разувается и интуитивно идёт в сторону кухни, пока Шастун пытается на взгляд определить – может ли этот милый симпатичный парень быть серийным убийцей, который изнасилует его, расчленит и закопает труп где-то в лесу.       Молодой человек по-хозяйнически проходит на кухню, ставит на стол пакет и, увидев пиццу, не сдерживается и берёт себе треугольник. Антон заходит следом, смотря на незнакомца, и понимает, что не может он быть убийцей. Он слишком приятен. И пахнет приятно. Даже тот факт, что он без приглашения пошёл на кухню, а теперь ест пиццу, не стесняясь, не заставляет юношу испытывать что-то негативное или неприятное.       Незнакомец заинтересовано смотрит в ответ, и их зрительный баттл мог бы продолжаться ещё долго, пока старший, а он явно старше, определил Антон, не произносит, протягивая ладонь:       – Арсений.       – Антон, – пожимает руку, легонько улыбаясь.       – Ну и где твой Шрек? – нетерпеливо произносит Арсений, вновь хватая пакет и коробки с пиццей.       Шастун тихо смеётся с такой детской манеры Арсения, который минимум лет на пять старше его самого. Он разворачивается и идёт в сторону комнаты, по пути спрашивая:       – Ноутбук или проектор?       – Остальную еду возьми, эй! – в догонку кричит Арс.       Антон возвращается, забирает три ведра в острыми куриными крыльями, две тарелки с бургерами ставит на пиццу, которую держит Арсений, и забирает пакет с выпивкой.       – А чипсы? – возмущённо произносит молодой человек, смотря на вновь удаляющегося юношу.       – Господи, я принесу их. У нас всего четыре руки, а не двести, – уже откровенно смеётся над новым знакомым.       – Ну уж нет.       Арсений кое-как пальцами хватает две большие пачки чипсов, стараясь не уронить остальное. Он думает, что, наверно, стоило бы быть менее наглым, да и эти чипсы никуда не убегут, но для него это слишком просто.       Попов снова наугад идёт в сторону комнаты, радуясь, что квартира не такая уж и большая и заблудиться тут в принципе невозможно.       – Ты не ответил, – напоминает Антон, доставая с верхней полки шкафа два пледа.       – Проектор, что за глупый вопрос?       Молодой человек ставит еду на кровати рядом с тем, что уже оставил Шастун. Арсений понимает, что юноша довольно красив, потому что неотрывно смотрит на него, следит за его действиями и эмоциями на по-детски невинном лице. Немного неуклюжий из-за своего роста, путающийся в собственных конечностях, но это смотрится так мило, что вызывает щемящее чувство нежности в груди.       Не то чтобы Попов с разбегу втрескался, но он умеет видеть красоту в людях. И часто влюбляется в эту красоту.       Антон приземляется рядом, отчего молодой человек немного дёргается, испугавшись. Пультиком юноша выключает свет, параллельно нажимая на play на ноутбуке, стоящем на прикроватной тумбочке.       Протягивает бутылку пива Арсению, берёт себе и заворачивается в плед, удобно устриваясь. Арсений делает тоже самое, ставя сначала на Шастуна, а потом и на себя коробку с пиццей. Юноша тихо смеётся, благодаря за такую заботу, чем вызывает детскую улыбку с нового знакомого.       – Так ты... Болеешь? Болел? – спрашивает Попов, откусывая чуть ли не половину кусочка пиццы.       – Я почти выздоровел, так что не боись. Это был обычный ОРВИ, ниче серьёзного, – отвечает Шаст, делая большой глоток пива.       Оба замолкают, когда на стене появляется картинка.       Если вы хоть раз смотрели Шрека, то знаете, что без смеха и комментирования каждого действия смотреть его просто невозможно. Поэтому парни постоянно что-то говорят, шутят и громко смеются, буквально заглушая фильм. Обкидываются чипсами, на титрах на перегонки несутся в туалет, чтобы отлить, и Антон даже делится крыльями с Поповым, который в секунду, кажется, схомячил своё ведро.       И каждый понимает, насколько же странная эта ситуация, но оба, на самом деле, благодарны судьбе, что Шастун ошибся номером. И сама атмосфера между ними не кажется напряжённой от того, что они знакомы от силы пару часов.       К середине второго фильма вся еда съедена, но пиво ещё осталось. Время от времени оба издают тяжёлые вздохи от того, что их животы слишком наполнены едой и пивом, с трудом меняя положения тел, чтобы не отлежать чего себе. Шастун несколько раз выходит на кухню покурить, а молодой человек крадёт чипсы из его пачки, за которую они чуть не подрались, потому что оба хотели сырные. Попов возмущается, что от юноши сильно воняет сигаретами, по-детски морщит нос, отвешивая младшему лёгкий подзатыльник. Антон лишь смеётся, обещая, что до конца фильмов не будет курить, и сдерживает своё обещание.       К концу четвёртого фильма оба уже в открытую зевают, но старательно отгоняют от себя сонливость, потому что Шрек – это важно. Ну и ещё выделываются друг перед другом, будто бы соревнуясь, кто дольше продержится.       – Это стрёмно, – тихо произносит Арсений, зевая, и кладёт голову на плечо Шаста.       – Это стрёмно, – повторяет Антон, стараясь подавить зевок.       И как только на стене идут финальные титры, оба, как по щелчку пальцев, отключаются, так и оставшись в том же положении – голова Арсения на плече Антона, а младший слепо уткнулся носом тому в макушку.