Тигр и его Алый Дракон

У кого-то утро начинается с чашечки кофе, горячего чая и банального завтрака, у Тэхёна же с того, что он проверяет свой складной нож, внимательно осматривая его, не осталось ли там хоть малейшего пятна засохшей крови, особенно на гравировке тигра и на золотистых узорах вдоль лезвия. К слову, это любимое холодное оружие Тэхёна, которое он обычно прикрепляет к ремню сзади, чтобы было легче достать. Тэхён облегчённо вздыхает, когда понимает, что его нож идеально чист. Навряд ли тот понадобится сегодня, заказов пока не поступало, однако безопасность никогда не бывает лишней. Конечно, его любимая беретта с Девой Марией на рукояти всегда при нём во внутреннем кармане пиджака, тем не менее Тэхён предпочитает пускать в ход нож, нежели мучиться с предохранителем и целиться. Поэтому зачастую пытается быть как можно ближе к своей цели. Возможно, несколько самоуверенно с его стороны, но мастерское владение холодным оружием пока не подводило. Он умел гладко и быстро перерезать кому-то горло или всадить лезвие в шею под прямым углом, вспороть живот, хотя как раз после такого всё пачкается в крови, поэтому это в крайнем случае или для собственного наслаждения. Нет, Тэхён вовсе не садист, лишь наёмный убийца. Хотя он не будет скрывать, что эта работа приносит ему удовольствие. Отслеживать цель, чувствуя себя хищником, видеть удивление и страх на лице, когда он вонзает нож в плоть — это всегда будоражит. Впрочем, сильнее всего на него действует то, как это делает кто-то другой у него на глазах. И есть один человек, за которым ему особенно нравится наблюдать. Тэхён надевает алую рубашку и пиджак. Приводит в порядок свои чуть кудрявые волосы, а там и проходится пальцами вдоль болтающегося креста на серёжке-каффе, зажим которой крепится чуть выше мочки, а от него отходит тонкая цепочка. Убедившись в том, что ничего не забыл, Тэхён выходит из номера мотеля. Сегодня же он должен съехать. Жизнь наёмного убийцы — это вот такие вот частые перемещения, особенно если цель в другом городе. И вот, только он хочет ступить за порог, как видит под своими ногами алую розу. Тэхён озадаченно склоняет голову набок и встаёт на одно колено. Берёт аккуратно цветок, а следом и небольшую записку, скользя по ней взглядом. «Ты как-то говорил, что хотел бы послушать итальянскую оперу. Поэтому буду ждать тебя сегодня в семь вечера в театре. Свой билет ты найдёшь на компьютере.

С любовью, твой Алый Дракон».

Тэхён расплывается в довольной улыбке и крутит розу перед собой. Хосок, конечно, бывает порой романтиком. Как бы он это ни отрицал. Именно он и есть тот самый человек, от которого у самого Тэхёна, занимающегося более трёх лет убийствами и повидавшего многое, аж мурашки по коже. Чон Хосок такой же наёмный убийца, которого знают под прозвищем Алый Дракон. Может, дело в его глазах, которые действительно похожи на драконьи или же в этой подавляющей ауре. Хотя, вероятно, её ощущает лишь Тэхён. Однажды они встретились, когда у них совпала цель. Обычно находишь кого-то на вечеринке, в клубе или на какой-нибудь встрече с друзьями, а тут знакомишься прямо перед тем, как собираешься убить человека. Ещё тогда Тэхён заворожено смотрел на то, как Хосок выпускал целую обойму прямо в лоб Сонмину, китайскому дилеру. Пули пробили череп насквозь, вырывая клочки мозга, которые кровавыми брызгами падали на пол. Хосок в это время обхватывал тлеющую сигарету пальцами и выдыхал облачко дыма, наблюдая за тем, как кровь растекалась по серому ковру, а тот впитывал её, словно губка. Тэхён судорожно вздыхал, глядя на эту картину. Ему не впервой видеть подобное. Ему вовсе не было страшно, наоборот, это его будоражило и даже слишком. Не вид крови или кусков мозга, даже не труп перед ними, а сам Хосок вызывал целый табун мурашек. Как он уверенно направлял пистолет и спускал курок. Его непоколебимый взгляд и эти властные глаза, от которых Тэхён глотал слюну, смачивая пересохшее горло. Тогда он не смог лишить себя страстного желания и смачно отсосал у Хосока, лишь только заметил его каменный стояк. У Хосока весьма пугающий кинк на насилие, нередко его возбуждает то, как он собственноручно убивает человека своей береттой или острым ножом перерезает горло. Как ни странно, это только больше заводит Тэхёна. Более того, в Хосоке его сводит с ума буквально всё. Его губы, которыми он сжимает сигарету, его сильные руки, блядская чёрная рубашка под пиджаком, который стягивает талию, широкие плечи, эти грёбаные массивные кольца с черепами и проступающие вены на руках. Даже чёртовы туфли притягивают к себе. Тэхён, который ни разу в жизни не перед кем не вставал на колени, опустился на них перед Хосоком. Позже они нередко встречались и занимались грязным сексом. Его нельзя назвать романтичным, не тогда, когда Хосок хватает за волосы и насильно насаживает рот Тэхёна на свой колом стоящий член, не тогда, когда он дерёт его зад и прижимает его голову к кровати, а порой и столу, трахая Тэхёна, как какую-то блядь. Это всё странно вязалось с его иной стороной, когда он вот так приглашает на оперу. Как тут отказать? Тэхён и так весь в предвкушении. Ох уж эти странные нездоровые отношения, в которых тянет к тому, кто запросто может свернуть кому-то шею. Хотя и Тэхён далеко не святой.

***

Где-то в восемь он, наконец, приходит в театр. Как оказалось, ему прислали задание прямо за часа два до семи, и ему пришлось ехать чуть ли не на другой конец города, чтобы его выполнить. Всю дорогу обратно Тэхён боялся, что его и вовсе не пустят в театр, всё же час прошёл. Однако его спокойно пропускают в ложе бельэтажа, словно уже ждали. Неужто Хосок предусмотрел? Тэхён усмехается тихо, чувствуя себя каким-то привилегированным гостем. В ложе всего два кресла с алой обивкой и на одном из них его Дракон. Сидит, закинув ногу на ногу, и не спускает глаз со сцены. Тэхён тихо садится рядом и улыбается виновато. — Прости, задержался, — вздыхает он, надеясь, что Хосок не в обиде. Тот поворачивает к нему голову, и Тэхён старается понять его настроение по одним лишь глазам. — Думал, ты не придёшь, — Хосок переплетает пальцы в своих кожаных перчатках, которые он редко снимает, впрочем, как и Тэхён. У обоих эта дурная привычка, словно они всегда на работе. — Мы тут одни, — подмечает Ким, скорее, подталкивая к немому вопросы, который бы это объяснил. — Да, я снял это ложе только для нас, — спокойно отвечает Хосок, оглядывая Тэхёна. Сегодня он особенно красив, с его длинными каштановыми волосами, которые почти достигают плеч. К тому же решил, похоже, сделать пробор на правую сторону, и ему очень это идёт. Прямо соответствует своему образу тигра. Нередко его так и звали. Самого Хосока весьма удивляет мастерство Тэхёна, особенно его владение ножом, а уж как он отсасывает, так это просто крышу сносит. Похоже, его до дури заводит насилие, точнее тот, кто это совершает. Странный, но блядски сексуальный и привлекательным парень, который свёл Хосока с ума. — Тебе нравится опера? — мимолётом спрашивает Тэхён. — Она успокаивает и приводит мысли в порядок, — кивает Хосок. Тэхён мягко улыбается и переводит взгляд на сцену, где мужчина поёт о действенной силе любви. Под мелодичное звучание скрипки, пианино, ещё и биты барабана отдаются на фоне, и этот низкий голос с хрипотцой вызывает мурашки. Высокие ноты пленят, будто погружая в эту бездну, называемую любовью, в которой боль гармонично смешивается с наслаждением и даже развратом. Это похоже на омут, затягивающий полностью. Однако нет ни единого желания выбраться. Хочется падать всё глубже. Наверное, именно так выглядят их отношения с Хосоком. Тэхён теряется в песне, лишь после замечая, руку Чона на своём бедре. Он гладит ею, ведя от колена и почти что до паха. Тэхён позволяет ему это, даже слегка раздвигает ноги, разрешая ему погладить внутреннюю часть бедра. Следом закусывает губу, когда Хосок начинает сжимать его бедро. Он шумно выдыхает и косится на него, встречаясь с его пристальным взглядом. Хосок же поджимает вдруг губы, встаёт с кресла и направляется к алым шторам. Не спеша развязывает золотистые верёвки, и всё погружается в багровые тона, лишь только вид сцены перед глазами исчезает. Тэхён расплывается в загадочной улыбке, глядя на Хосока, который подходит к нему, опирается на подлокотники кресла и наклоняется к нему. — Я думал, мы здесь для оперы, — хмыкает Тэхён, однако не без доли лукавства. Лишь хочет подразнить. Сам же оглаживает широкие плечи Хосока, его сильные руки и заглядывает в его томные глаза. Итальянская опера, хриплый, тянущий голос ласкает слух, погружая в какую-то сладостную негу. Смотреть на Хосока под это пение, ощущать его тёплое дыхание и эту страсть в глазах, которую он и не пытается скрыть — это слишком очаровательно. Тэхён берёт его галстук в руку и тянет за него, притягивая к себе, затем шепчет прямо в губы: — Поцелуй меня, — выдыхает он, и Хосок целует. Ох, как целует. Прижимается губами, толкается своим горячим языком в рот, следом исследуя его, посасывая тэхёнов язык, который он добровольно высовывает навстречу, млея от этих ощущений. Хосок прижимается сильней, заключая Тэхёна только больше в этот влажный и страстный поцелуй. Тот сдавленно стонет ему в рот, раскрывая губы и желая получить ещё и ещё, словно это долгожданный глоток воды в пустыне. Между тем расстёгивает пиджак Хосока, а там и пуговицы на его чёрной рубашке, позволяя себе пройтись рукой вдоль его живота и вверх, минуя линии пресса, к груди, ощущая его крепкие мышцы, и это до дури будоражит. Хосок отстраняется и ведёт языком по тонкой шее Тэхёна, достигая мочки его уха, которую слегка прикусывает. Тот запрокидывает голову и приглушённо постанывает. — Хосок, ах, продолжай, — Тэхён не хочет, чтобы он останавливался. Слишком горячий у него язык, слишком приятны его поцелуи и его близость. Здесь только они. Вдвоём. Упиваются друг другом под оперу за их спинами в приглушённом ламп-свечей вокруг них. Хосок губами проходится по шее Тэхёна, оставляет смачный засос, втягивая кожу, опускается ниже и языком касается впадины внизу шеи, сводя этим Тэхёна с ума. Ему уже становится тесно в штанах, всё теплеет внизу, и живот приятно сводит. Хосок расстёгивает его рубашку и гладит его прекрасное тело. Впалый живот, грудь с этими красивыми розовыми сосками. Хосок не смеет сдерживать себя и целует один из них, лижет, пока он не затвердеет, и прикусывает слегка. — Ах, м, — Тэхён выгибается, подаваясь навстречу и только шире раздвигает ноги, натягивая носки. Хосок продолжает гладить его грудь в своих кожаных перчатках, а Тэхёну до безумия нравится ощущать этот материал на своей коже, особенно зная, что это именно пальцы Хосока, которыми он начинает тереть и другой сосок. И Тэхёна нехило прошибает. Он уже готов кончить от этого, всё больше натягивает носки, чувствуя, как сознание затуманивается. Поэтому он даже не замечает, как Хосок снимает с него обувь, штаны, а следом и боксёры, раздвигая его ноги в стороны и кладя каждую на подлокотник. Тэхён ощущает лишь, как его собственный член касается живота и сочится смазкой от возбуждения. Хосок отстраняется и толкается пальцами в рот Тэхёна, тот послушно облизывает каждый из них, проходясь своими влажными губами по этим охуенным пальцам Чона, даже посасывает их, постанывая так сладко. Хосок облизывается и опускает руку вниз, проскальзывая пальцем внутрь. Проталкивается глубоко в него и трёт стенки. — Хосок, м, — Тэхён кладёт руки на его плечи и сжимает их, чувствуя дрожь по всему телу от этих ощущений. — Ты так пошло стонешь, Тэхён, нравятся мои пальцы, м? — Хосок поднимает на него лукавый взгляд, а тот прикусывает губу, словно по нему и так не видно. — Мне нравишься весь ты, Хосок, блять, да ты меня сводишь с ума, ах, — Хосок вставляет ещё один палец и начинает двигать двумя, вбиваясь в Тэхёна всё резче. — Чёрт, прошу, я так кончу, боже. Тэхён выгибается и приоткрывает рот в немом стоне, сжимая сильнее плечи Чона. Член его всё дёргается, и смазка стекает вдоль ствола прямо к мошонке, а там и вниз к пальцам Хосока, и это просто охуенно. — Кончай, если тебе так хорошо, — рычит Хосок и начинает буквально трахать Тэхёна пальцами, набирая темп, между тем играется с его сосками, лижет их, прикусывает и трёт. Тэхён зажмуривается, и его пробивает дрожь от надвигающегося оргазма, после чего его как волной накрывает. Хосок проталкивается глубже, упираясь в простату, и он, дёрнувшись, густо кончает с протяжным стоном, благо бит барабанов заглушает его голос. Между тем брызги спермы попадают Тэхёну на живот и стекает по нему вниз щекоча кожу. Тэхён учащённо дышит, не ослабляя хватки на плечах Хосока, скользит взглядом по небольшому помещению с золотистыми узорами вокруг, по лампам-свечам, которые погружают в эту загадочную атмосфера театра, когда кажется, что ты в веке девятнадцатом. Интересно, кто-нибудь занимался чем-то развратным тут? Тэхён сглатывает и переводит взгляд на Хосока, перед которым он сидит, расставив ноги, словно приглашая его. Мягкая обивка приятно трётся о кожу, и Тэхён приспускается ниже, как только замечает, что Хосок расстёгивает ширинку. Его выпирающий стояк уже давно маячит перед глазами, и, похоже, он собирается трахнуть Тэхёна на этом грёбаном кресле, прямо в театре, пока поют оперу. Лишь мысль об этом заводит до безумия. Хосок вынимает свой огромный член с налитой кровью головкой, и Тэхён блаженно выдыхает. В груди аж теплеет от вида такого большого и до невозможного притягательного члена Хосока. Тэхёна аж пробирает до дрожи, Хосок вновь пихает свои пальцы в рот ему и смазывает его же слюной сжавшееся колечко мышц, а следом собирает и сперму на животе, проталкивая её внутрь. Сам плюёт себе на собственную же перчатку и размазывает слюну по собственному члену. Тэхён тянется к нему и обхватывает пальцами головку, принимаясь её массировать, распределяя выделяющуюся смазку по стволу чуть ниже. Хосок сдавленно стонет и убирает руку, позволяя Тэхёну вести своей по его члену. Большим пальцем он трёт головку, затем начинает рвано надрачивать. — Хосок, — на выдохе зовёт он его, после чего приставляет член к своему влажному проходу, сглатывая. — Трахни меня. И как тут отказать? Хосок поднимает ноги Тэхёна выше, пока тот выпячивает свой зад, и резко входит в него. Тэхён едва ли не вскрикивает, ощущая хосоков член в себе. Он заполняет его и ещё приятно пульсирует внутри. Сам Хосок шипит от приятной теплоты внутри и от того, как его затягивает. Не мешкая он делает первый глубокий толчок, за ним второй, начиная следом вбиваться в Тэхёна своим членом, пока тот запрокидывает голову от того, как ему становится хорошо. — Ещё, Хосок, ах, прошу, — выгибается он. И Хосок исполняет его просьбу, начинает резче толкаться внутрь, шлёпаться о ягодицы Тэхёна своими бёдрами и иметь его прямо в этом грёбаном театре. Песнь любви заполняет уши. Только вот любви токсичной, ядовитой, но до безумия сладкой. — Люблю, — выстанывает Тэхён, обнимая Хосока за шею и притягивая к себе. — Люблю тебя, ах, — он высовывает язык, лишь только Чон начинает вбиваться в его простату с неимоверной силой. — Знаю, сладкий, знаю, — тихо усмехается тот в ответ. Ведь он и так видит, как сейчас приятно Тэхёну, как он стонет пошло и хмурится до мелких морщинок на переносице, словно вот-вот кончит. Хосок ловит его язык и посасывает, следом впиваясь в губы. Он всё продолжает толкаться в Тэхёна, задевая всё ту же заветную точку, сводя его с ума. Он уже начинает жмуриться. Пытается кое-как отвечать на поцелуй и стонет в такт битам и каждой ноте пианино. — Хосок, м, — Тэхён обнимает его талию ногами и запускает пальцы в волосы, прижимая своего Дракона к себе и целуя желанно. Гладит его щёку и с блаженной улыбкой заглядывает в глаза. — Люблю тебя всего. Твои сильные руки, плечи, твои глаза, и то, как ты трахаешь меня, — Тэхён берёт его лицо в свои руки, глядя на него с неподдельной влюблённостью. — То, как тебя заводит насилие и твою страстную любовь к черепам, всего тебя. Без остатка. Хосок закусывает губу, чувствуя, как щемит в груди. Он сам знает, что не идеален, что пугает до дрожи. Но Тэхёну всё равно, он любит его таким, поэтому так отдаётся, позволяя творить с собой всё, что он захочет. Хосок зачёсывает его пышные волосы назад и целует тэхёновы губы, пытаясь дать ему так свой ответ. Хосоку тяжело говорить такие речи, это Тэхён так может, он же просто целует, и даёт немое признание лишь своими губами. Следом проходится языком по его шее и вновь оставляет засосы, пока вбивается в него членом с всё большим усердием, толкается всё резче, жёстче, отчего у Тэхёна сбивается дыхание, ведь сейчас его имеют грубо, набирая темп. Он тянется к руке Хосока, берёт её и подводит к своей шее тяжело дыша. — Сожми, — Тэхён облизывает губы и приподнимает голову, чуть ли не умоляя. Хосок обхватывает его горло и сжимает, частично перекрывая кислород. Тэхёна возбуждают такие вещи до блядской дрожи. Ведь именно в такие моменты он ощущает безграничную власть Хосока над собой. Понимает, что только он может его так грубо брать, сжимать горло и вбиваться членом внутрь. Тэхён закатывает глаза, впиваясь пальцами в подлокотники. Он чувствует, как сознание мутнеет, как внизу всё горячее, всё приятнее. Он даже готов выть от наслаждения, но пока может лишь скулить и стонать, прося ещё и ещё. — Ах, да, кончи в меня, м, — Тэхён выпячивает грудь и прижимает руку Хосока к своему горлу, чтобы он сильнее его сжал, и тот понимает намёк. Сейчас Тэхёну безумно хорошо. Ему плевать на то, где они сейчас, на прочие звуки, есть лишь Хосок, его рваное дыхание, тёплый член и рука. Он проталкивается глубже, упираясь бёдрами в ягодицы Тэхёна и кончает прямо в него с протяжным стоном. Ощущение горячей спермы внутри, как она проникает внутрь только подливает масла в огонь. Тэхён выгибает спину, а Хосок чуть сильнее сжимает его горло, пока у него не помутнеет перед глазами и не начнёт кружиться голова. У него аж слёзы проступают и стекают по щекам, но именно это и позволяет ему кончить. Хосок ослабляет хватку, пытаясь отдышаться, а Тэхён, словно в дурмане. Взгляд такой затуманенный и потерянный, что кажется, он и вовсе сейчас не здесь. Хосок заправляет его волосы за ухо, поглаживает щёку и пока отстраняется, вынимая член. Целует ласково его лоб, губы, по которым проводит большим пальцем. Тэхён, наконец, переводит на него взгляд и нежно улыбается. Прижимает руку Хосока к своей щеке и трётся об неё, точно и правда тигр. — Мой Дракон, — мурлычет он, на что в ответ получает лёгкий смешок. Хосок целует его, а там помогает ему привести себя в порядок, любезно вытирая сперму своим платком, который держит в кармане пиджака. — С креслом придётся что-то делать, — качает он головой, понимая, что на нём остались пятна после их такого спонтанного секса. Тэхён ехидно улыбается и достаёт свой фирменный складной нож. — Не проблема, сейчас всё будет. Хосок прыскает от смеха, Тэхён, конечно, находчивый. Опера продолжает идти, пока его Тигр расправляется с креслом. Только его качает немного, наверное, последствия удушья. Поэтому, как только он заканчивает, Хосок садится на своё кресло и усаживает Тэхёна на свои колени, прижимая к себе. Тот обнимает шею Хосока и заглядывает в его глаза. — Скажи, что любишь меня, — шепчет он, не отводя взгляда. Хосок смотрит на своего Тигра, обнимает того за талию и проводит тыльной стороной руки по щеке, поглаживая. — Люблю, — произносит он, наконец, и прикрывает глаза, наслаждаясь ласковыми прикосновениями Тэхёна, как он перебирает пряди его волос и целует губы, улыбаясь уж очень довольно. Он знает, что Хосоку тяжело даются такие вещи. Но и не требует многого, одного этого слова ему достаточно. Тэхён запомнит его надолго, сохранит надёжно в памяти и будет вспоминать вновь и вновь. Особенно вместе с этим горячим сексом в театре. — Может, нам стоит почаще ходить в оперу? — он издаёт тихий смешок и ерошит волосы Хосока. — Боюсь, что потом мы точно попадём в чёрный список. — Тогда хорошо запомню именно этот вечер. Тэхён фыркает и улыбается очаровательно, прижимаясь к Хосоку и довольствуясь такой близостью, когда они могут вот так посидеть вдвоём и послушать красивое пение. Такие спокойные моменты всё же бывают редкостью, поэтому они оба дорожат ими.