Flowers bloom at midnight

      Последние пару недель летних каникул должны были пройти как нельзя лучше. Стоило августу начать свой ход, как на Лондон и близлежащие районы обрушился шквал проливных дождей, что казалось Темза вот-вот выйдет из своих берегов и затопит всю округу. Вечно серое небо абсолютно ничем не могло порадовать и удручало одним своим видом, неся только хандру и депрессию. Ничего иного, кроме как засесть в комнате с книгой, или исследовать чердак, наслаждаясь дробью капель дождя по стёклам слуховых окон и черепицы крыш, не оставалось.       Этим на протяжении всех дождливых дней мальчонка тринадцати лет и занимался, ожидая солнца и ясной синевы неба в свободное от работы время. Худощавый и хрупкий мальчуган был едва ли сравним с другими ребятами его возраста, очертаниями лица напоминая девчонку. Чуть вьющиеся светлые волосы спускались ему почти до подбородка и переливались на свету серебристым сиянием. Большие медово-золотистые глаза излучали жизнерадостность и крайнюю любознательность ко всему, что его окружало.       Вот и сейчас, усевшись на стул в просторной гостиной, мальчик в который раз изучал холст семейного портрета, занимавшего добрую часть стены над каминной полкой. От чего-то, будучи ещё младше чем сейчас, блондин с интересом подметил то, насколько сильно он и его домашние отличаются друг от друга. Эти мысли подтверждал и дорогой портрет в золотой резной раме.       С холста на восседающего на стуле ребёнка холодно смотрели три пары чем-то очень похожих льдисто-голубых глаз и одна, которую сложно было спутать с кем-то ещё. На полотне было изображено четверо людей — двое статных мужчин, один из которых был значительно моложе первого, и две юные привлекательные дамы, восседающие на стульях с высокими спинками. Все четверо имели платиновый цвет волос и бледную кожу, от чего сходство друг с другом было очень тяжело оспорить.       Люциус и Нарцисса, родители мальчика, были изображены художников с левой стороны, а пожилого мужчину и другую юную девушку — с правой. Родителей не узнать было бы очень трудно и даже непростительно с его стороны, как и деда Абраксаса и тётушку Роксану, ныне покойных. У Абраксаса Малфоя, его старшего сына и молодой невестки отчётливо читалась холодность и непреклонность в голубых глазах. На лицах застыли каменные выражения, словно в дорогие костюмы и платья были одеты не люди, а живые мертвецы. Лишь молодая Роксана, будучи на тот момент всего лишь восемнадцатилетней девушкой разительно отличалась от своих родственников.       Она, облачённая в дорогое парадное платье, не демонстрирующие в полной мере всю женственность её фигуры, сидела на стуле рядом с Нарциссой с лёгкой полуулыбкой на губах. Её глаза, полные доброты и нежности, смотрели с холста на мальчика с такой любовью и заботой, как если бы он был самым драгоценным человеком в её жизни. Сияющая голубизна её глаз разительно отличалась от ледовитого взгляда отца, старшего брата и новой молодой сестры. Роксана Малфой была совершенно другой, и интуитивно мальчику хорошо было об этом известно.       Он никак не мог понять, каким таким образов в такой семье могли родиться такие люди как Роксана и он, в частности. Мальчик не разделял семейного мнения о чистоте крови, старался не ставить себя выше других, заставляя отца испытывать высшую степень недовольства и разочарования. Мало того, что «мальчишка упрям как венгерская хвосторога», так ещё от рождения не имел никаких магических способностей. Столь удручающее известие бросало тень на древнюю чистокровную семью, клеймя позором.       Такое досадное стечение обстоятельств заставляло Эйна Тобиуса Малфоя мириться с несправедливостью и лишением его массы привилегий, начиная подарками на Рождество и заканчивая дальнейшим положением в обществе. Покидать пределы территории поместья ему также было запрещено. Объяснялось это также просто, как и другая масса вопросов, задаваемая родителям с момента его десятилетия: «Мы не желаем, чтобы своим невежественным поведением ты бросал тень на нас и Драко!».       И тогда, будучи ещё совсем несмышлёным ребёнком, Эйн даже не задумывался о том, что поступки родителей можно было подвергать сомнению. Они казались безукоризненно правильными и идеальными, но… Чем быстрее мальчик развивался, тем сильнее в голове всплывала мысль о масштабном изменении ситуации.       И счастливый случай не заставил себя долго ждать.       Минувшим вечером, когда всё семейство собралось за ужином, глава семьи — Люциус Малфой сообщил своей дражайшей супруге и младшему сыну, что завтра в одиннадцатом часу утра они отбудут из дома с целью приобрести всё необходимое для нового учебного года в Хогвартсе, а после отобедают дома у какого высокопоставленного лица из Министерства Магии. Как само собой разумеющееся, Эйну предстояло провести весь этот день в полном одиночестве, занимаясь его обычными делами, которые для семьи имели мало значения.       Ко всеобщему удивлению, старший сын лишь пожал плечами и кивнул головой в знак согласия, мол на иной исход он и не рассчитывал. И Люциус Малфой, впервые за долгое время, как никогда был доволен его поведением. Обычно, каждые подобные заявления сопровождались словесными баталиями и излишними вспышками гнева, от чего Малфой старший нередко прибегал к использованию волшебной палочки, чтобы утихомирить темпераментного мальчишку. Но мальчик с ледяным спокойствием поглощал поданный домашними эльфами ужин, мысленно обдумывая план действий.       Переведя взгляд на старинные напольные часы, мальчик с торжествующей улыбкой подметил, что домашние вот-вот должны спуститься к завтраку. Сегодня была суббота, и раньше десяти утра завтраки в выходные дни не подавались. От чрезмерного волнения на кануне своей маленькой операции, Эйн поднялся очень рано для обычного выходного, и от нечего делать спустился на кухню, где во всю трудились работяги-эльфы.       Маленькие худощавые существа, с длинными ушами и большими глазами навыкат, суетливо готовили завтрак для достопочтенных хозяев, и завидев Эйна, крайне удивились, но всё же выказали должное уважение. Мальчик в свойственной манере поприветствовал трудолюбивых существ, и по обыкновению получил от них непонимающе-затравленные взгляды. Такое его отношение к столь жалким существам, как они сами считали, было непотребным, и даже в какой-то степени неподобающим, даже если брать в расчёт, что сам Эйн мало чем от них отличался.       Отзавтракав, и осведомившись в сдержанной форме у эльфов о их благополучии, мальчуган направился в небольшую гостиную и сидел там до сих пор, листая старые фолианты с заклинаниями. Единственным источником его знаний на данный момент являлись старые книги из небольшой семейной библиотеки и старых учебников, времён обучения матери и отца в Хогвратсе.       «Они уже должны спуститься», хмуро подметил мальчик, хотя прошло всего десять минут с того момента, как он посмотрел на часы в последний раз.       Суетливые шаги по мраморной лестнице вывели Эйна из нервозного ступора, заставляя немного выдохнуть и принять непринуждённый вид. Похоже, его предположения оказались как никогда верны, и через несколько недолгих минут в гостиной появился мальчик, примерного того же роста, что и Эйн с платиновыми волосами и водянисто-голубыми глазами. Вошедший в комнату парнишка с прищуром взглянул на старшего брата, и ядовито изрёк:       — А ты чего тут забыл, жалкий сквибб? — Эйн приподнял одну бровь, повернув голову в сторону родственника. Сказать, что Драко удивил блондина таким своим изречением, было смешно. Эйн слышал и не такое. — Ты разве не должен сидеть на чердаке и копошится в старом мусоре, который ты так любишь?       — К твоему сведению, любовь к антиквариату может сыграть мне хорошую службу финансового плана, — пожал плечами мальчик, ответив братцу на издёвку крайне спокойно и без каких-либо резких изречений. Этот поганец запросто мог наплести матери с три короба всякой чепухи, за которую Эйну не раз доставалось. «Если конечно смогу выбраться из этого дома!» — мысленно добавил блондин, добавив, — Если ты не заметил, Драко, то в данный момент я занят кое-чем другим.       Драко лишь презрительно фыркнул. Так уж вышло, что с самого начала братские отношения у мальчиков не задались, и поэтому словесные перепалки были для них что-то вроде выказывания любви и привязанности к друг другу. И если через чур тщательное воспитание не позволяло Эйну снизойти до оскорблений и унижений в сторону брата, то Драко это никак не мешало. Все каникулы он с большим энтузиазмом бросался нелестными эпитетами в сторону Эйна, беззащитных эльфов и ещё парочку личностей со школы, к которым мальчик-сквибб проникся невообразимой симпатией.       — А ты, если мне не изменяет память, должен собираться за покупками с родителями, как бы невзначай проговорил Эйн, поднявшись с насиженного места и подойдя к большому стеллажу с книгами. Он усердно делал вид, что выбирает очередную заумную книжку, да так долго, что со стороны братца послышались недовольные пыхтения. — Не уже ли, отец решил оставить тебя дома за плохое поведение?       — И не мечтай, жалкое ничтожество! горделиво прошипел Драко, прошёл уверенным шагом к любимому отцовскому креслу и по-хозяйски уселся в него, уложив ноги на небольшую кушетку. Эйн лишь мысленно про себя улыбнулся. Когда братишка был крайне взбешён, то не задумываясь мог выложить всю подноготную где угодно и кому угодно. На правах любимого сына, он имел привилегию знать о всех семейных делах, и естественно подразумевалось, что именно ДракоМалфой станет будущим главой их глубоко чистокровного рода. — Отец отбыл ещё рано утром.       «Досадная промашка», — мальчик нахмурился. Стоя к Драко спиной, тот никак не мог видеть, что беспристрастное лицо старшего брата исказилось гримасой разочарования. И как он только об этом не подумал.       — Мы с мамой скоро присоединимся к нему, а потом… — хвастливое естество Драко так и не унималось, без умолку твердя о том, как отец купит ему новую метлу и всё, что только мальчик захочет. Как они будут прогуливаться по Косому переулку, есть мороженное от Флориана Фортескью или выбирать новую одежду в бутике «Твилфитт и Таттинг». А Эйн, крепко сжимая руки в кулаки и прикусывая губы, готов был выть от досады и несправедливости.       «Знать бы мне как именно матушка и Драко попадут на Косую аллею, я бы сбежал туда куда раньше!» — Эйн досадно выдохнул и выудил небольшую книжечку в золотистом переплёте с яркими красными буквами, гласящими:              

«Метаморф-маги. Самые выдающиеся личности за последние 200 лет»

      Удостоверившись, что подобного рода книгу ему ещё читать не доводилось, он вернулся на своё место и демонстративно открыл книгу на первой странице. Пожелтевшие листы и запах пыли приветливо встретили книголюба приятным хрустом страниц и корешка переплёта. Уж в чём, а в книгах мальчик знал немалый толк.       — Драко, я же просила, не издеваться над Эйном, прозвучал спокойный женский голос и в гостиную вплыла высокая леди. Её светлые волосы были затянуты в тугой пучок на затылке, что в сумме с тёмно-зелёным бархатным платьем делало её похожей на фарфоровую куколку, имеющую свойство стареть. Младший братец подскочил с места, вытянувшись как струнка, приветствуя Нарциссу. Леди Малфой сдержанно улыбнулась любимому отпрыску и некой жалостью в голосе и взгляде продолжила: — Он лишён всех тех радостей, которые принадлежат тебе… Некрасиво каждый раз напоминать ему об этом.       — Прости мама, я понял, — слащаво произнёс Драко, не подавая даже намёк на раскаяние.       — Завтракать в замке мы сегодня не будем, леди Флинт пригласила нас с Драко на поздний завтрак сегодня, а после Люциус заберёт его и они отправятся за покупками, проговорила Нарцисса, со всей своей спокойностью и стойкостью, подобающей выходцам из знатных чистокровных семей. — Так что, к обеду можете нас не ждать… И почему ты всё ещё здесь, Эйн?       На этот раз обращение прозвучало напрямую к старшему сыну. «Видимо до этого, матушка оповещала наших эльфов», подумал мальчик, закрывая книгу и кладя её к себе на колени. Если Драко был ещё глупым птенцом и ложь Эйна распознать никак не смог бы, то Нарцисса Малфой была птица другого рода. Она была умна и проницательна, знала себе цену, и тот досадный факт, что её дражайший супруг практически никогда не прислушивался к её мнению, заставлял её вести себя крайне покорно.       — Я хотел немного почитать в гостиной, мама, — спокойно обратился к женщине блондин. Нарцисса посмотрела на него таким уничтожающим взглядом, что можно было понять и без слов его присутствие в данный момент здесь не уместно. Мальчик со вздохом поднялся со своего места, в сдержанной форме попрощался с матерью и братом, медленно выходя из гостиной, но даже не намереваясь вернуться в свою комнату. Он притаился за большой колонной, прижав книгу к груди и присев при этом на корточки. Его излишняя стройность хорошо помогала ему оставаться незамеченным.       Эйн отчётливо мог слышать, как Нарцисса отдаёт сыну краткие указания и как мальчик тихонько соглашается с её словами. Затем послышалось тихое цоканье каблуков по мраморному полу и звенящий звук чего-то хрустального, словно звякнула одна из любимых хрустальных фигурок матушки, с которых эльфы смахивали пыль. Мальчик напряг слух и поближе подполз на корточках к арочному проёму, ведущему в гостиную, чтобы не только хоть что-то услышать, но и увидеть.       Фигура матери стояла к любопытному мальчишке спиной, словно изваяние дорогой статуи, скрывая собой Драко, который тянулся взять что-то из её рук. Младший брат отошёл в сторону камина, чуть пригибаясь вступил в пепелище, а затем выпрямился. Что происходило дальше, мальчику с трудом удалось понять, потому что матушка закрыла младшего отпрыска своей фигурой, но Эйну удалось уловить как к потолку устремился сноп изумрудных искр, и младший брат со свистом и шипением исчез.        «Что за чертовщина?!» — мальчишка отпрянул, приводя всё увиденное ранее к логическому консенсусу, и понять каким же образом его младший брат исчез в недрах каминной трубы. Такого ему видеть ещё не приходилось. Родители не часто посвящали Эйна в тонкости магического перемещения, да и он особо этим не интересовался. Знал ведь, что никто ему об этом не расскажет. Но сейчас его снедало такое невообразимое любопытство, что от нетерпения у него вспотели ладошки.       Он вновь выглянул из своего укрытия. Нарцисса Малфой медленно прошествовала к каминной полке, поставила что-то хрустальное на полочку (что именно это было, Эйн так и не смог разглядеть), а затем вслед за Драко встала в камин, что-то произнесла бросив горсть песка в огонь и исчезла в изумрудном пламени, как до этого её младший сын.       «Ну что же, вопрос частично прояснился», — с энтузиазмом хмыкнул мальчишка, поднимаясь на ноги. Теперь он вполне мог осуществить свою маленькую проказливую задумку. Он стремительно ринулся к каминной полке и уловил взглядом маленькую шкатулку, к которой родители запрещали ему прикасаться. В ней как и всегда лежал зеленовато-серый порошок, не представляющий в глазах Эйна абсолютно никакой ценности. Мальчик потянулся к крышке шкатулки…       — Молодой хозяин, что вы делаете? — Эйн так и подпрыгнул от неожиданности, отпрянув от камина как ошалевший. С негромким хлопком позади него появилось низкорослое худощавое существо с длинными ушами, длинным тонким носом и большими глазами на выкат ярко-зелёного цвета. Он кутался в свою простынку, повязанную на нём на манер тоги и заинтересованно наблюдал за хозяином. — Разве хозяину дозволено брать летучий порох? Добби слышать от хозяина, что хозяину Эйну нельзя к нему прикасаться…       — Я и без тебя это знаю, — раздражённо фыркнул блондин, утерев нос рукавом старой рубашки. Добби боязливо сжался в комочек, не смея поднять на раздосадованного хозяина свой взгляд. За это Эйн стало непомерно стыдно. Он не хотел срывать своё недовольство на бедолаге домовик, ведь он совершенно не был ни в чём виноват. — Прости Добби, я не…       И тут к мальчику пришло внезапное озарение. Он как ужаленный подскочил к эльфу, присел перед ним на корточки, и торопливо проговорил:       — Добби, как ты назвал тот порошок, что лежит в шкатулке?       — Л-летучий порох, хозяин… — заикаясь произнесло существо, озадаченно хлопая ресницами. Судя по всему, он не до конца понимал, зачем молодому хозяину знать название того, что ему трогать совершенно не положено. Но лихорадочный блеск в золотистых глазах привёл домовика в ужас. — Не уже ли, хозяин хочет…       Эйн хитро улыбнулся, показывая домовику ряд ровных зубов, и стремглав пересекая просторный холл, бросился вверх по лестнице, что-то довольно напевая себе под нос. Его не волновали взгляды озадаченных немногочисленных горничных таких же сквибов как и Эйн, он был как никогда доволен и счастлив.       Ворвавшись в свою комнату, мальчик метнулся к шкафу, выуживая оттуда более менее приличную на вид одежду в виде просторных тускло-красных шорт чуть выше колена и единственной белой рубашки, которая была на два размера ему велика. Он подвязал свою талию старым кожаным ремнём с массивной пряжкой, надел гольфы, которые обычно носили маггловские школьники, обулся в старые ботинки Драко. Оглядев в зеркале своё отражение, мальчуган довольно кивнул всё было более чем идеально.Оглядев комнату, мальчик заострил своё внимание на ковре с незамысловатым узором и не раздумывая подошёл к нему, опустившись на одно колено. Он быстрым движением отодвинул край полотна в сторону, коснулся двумя руками расшатавшегося булыжника и выудил его наружу, обнажая перед собой маленькое пространство с «сокровищами».       Здесь, под ковром и камнем он хранил те вещицы, которые родители непременно бы отняли у него, знай они про них. Здесь были и разные маггловские вещицы, принесёнными горничными, и разные магические штучки, которые Драко в один момент стали неугодны, и скопленные на особый случай деньги, которые Эйну подсовывала в карман старая волшебница-кухарка, когда мальчик помогал ей на кухне. Узнай про это Малфои, бедную старушку погнали бы прочь из замка, а мальчишку наказали со всей свойственной отцу строгостью. Но более всего он дорожил маленькой резной шкатулкой, которую оставила ему его покойная тётушка Роксана. В ней хранился небольших размеров серебряный кулон в форме пирамиды с круглым прозрачным кристаллом внутри.       Вытащив мешочек с монетами и подвеску из тайника, Эйн набросил на себя потрёпанную мантию и выбежал из комнаты. Времени у него вроде бы и предостаточно, но чем раньше он улизнёт из дома, тем раньше у него будет возможность вернуться до прихода родителей. Дело оставалось за малым выбраться из дома с помощью камина.       Перепрыгивая сразу через две ступеньки и оказавшись в холле первого этажа, блондин резвым шагом прошествовал в гостиную. Домовика там уже не было.       «Оно и к лучшему! Чем меньше он знает, тем больше вероятность того, что отец его не накажет.» — успокаивал себя ребёнок, открывая хрустальную шкатулку на каминной полке и загребая рукой небольшую горсть летучего пороха.       Эйн встал в камин, глубоко при этом вздохнув, и негромко, но чётко сказал:        — Косая аллея! — бросил порох себе в ноги и в тот же миг с оглушающим свистом изумрудное пламя унесло его прочь из замка.