Клаус руки-ножницы

— Пятый? — Неуверенно окликнула мальчика Ваня. В качестве ответа тот лишь неоднозначно дёрнул бровью, давая понять, что ее услышали, однако кофе слишком вкусный, чтобы отвлекаться. От неосторожного движения здорово отросшая челка с радостью вернулась на свое привычное уже место, полностью закрывая левый глаз. В шестой раз. Пятый знал это наверняка, так как считал. К его досаде, Ваня тоже. — Может, все же сходишь к парикмахеру? — Растягивая слова, словно надеясь, что так они прозвучат убедительнее, тихо произнесла Ваня. — Тебе ведь неудобно. — Ты правда думаешь, что я позволю кому-то махать остро заточенным предметом прямо перед моим лицом? — Откровенно скептичным тоном уточнил Пятый, обхватив теплую кружку обеими ладонями и осторожно подтащив ее ближе к себе. — Клаус постоянно машет чем-то перед твоим лицом, — припомнила ему случай на прошлой неделе Ваня, когда Четвертый притащил в Академию котенка и целый день предлагал всем его погладить. — Клаус не опасен, просто немного с придурью, — с непонятной интонацией пробормотал Пятый, отведя взгляд, но тут же вновь в упор посмотрел на сестру, — кстати, а ты не… — Вот кто точно тебе что-нибудь не то отрежет, так это я, — с неожиданной уверенностью открестилась Седьмая, покачав головой. — Все хрупкое и острое — это точно не ко мне. — Ты ведь играешь на скрипке, — непонимающе нахмурился Пятый. — Разве это не требует ловкости рук? — Требует, — легко согласилась Ваня. — Вот только скрипкой моя ловкость и ограничивается. Мне нравится играть, музыка — моя жизнь. Видимо, я настолько поглощена ей, что на повседневные вещи мне умения и не хватает. Так что, если хочешь, помимо прически, подровнять себе уши или нос, то… — Ни за что, — настолько резко произнес Пятый, что Ваня подумала бы, что он даже испугался, если бы не его насмешливое выражение лица. — Придется мне искать другого мастера. — Вообще, если ты настолько не хочешь идти к посторонним, то ты и правда можешь попросить кого-то из наших, — задумчиво протянула номер Семь. — Но к Эллисон идти не советую. Помнишь, я почти два месяца проходила с лысиной на затылке? Пятый с любопытством кивнул, ожидая продолжения, отхлебнув заметно остывший кофе. — Так вот… Мне пришлось остричь волосы, потому что у Эллисон в них застряли ножницы.

***

Пятый, вопреки обыкновению решивший зайти через дверь, с сомнением оглядел гостиную. Старательно избегая взглядом приветливо улыбнувшуюся ему Эллисон, Пятый задумчиво оглядел листавшего новенький журнал Лютера. То, как тот каждый раз с явным трудом пытался перевернуть глянцевые страницы, заставило мальчика невольно поежиться и поискать глазами следующего кандидата. — Как дела? — Привычно поздоровался Диего, от скуки небрежно крутя между пальцами охотничий нож. — А ты… — начал было вопрос Пятый, но тут же машинально моргнул, когда в паре сантиметров от его лица пролетел тот самый нож и воткнулся в центр нарисованной на стене мишени. — Я — что? — Самодовольно ухмыльнувшись, переспросил Диего. - …ты случайно не придурок? — Раздражённо бросил Пятый, скривив губы. — Ты просто завидуешь, — не стал обижаться Диего, развалившись на кресле и закинув ноги на подлокотник. — Так чего зашел? — Уже ничего, — вздохнул Пятый, решив про себя начать отращивать волосы. — А вот Ваня сказала, что ты придешь и попросишь тебя постричь, — внезапно и совершенно безжалостно отрезал Диего все пути к отступлению. Так же безжалостно отрежет и волосы, подумал Пятый. Причем все. — Ну, Ваня, — раздражённо прошипел Пятый, тщетно пытаясь быстро придумать причину, почему он может отказаться от помощи. — Так что, мне сходить за ножницами? — Широко улыбнулся или, вернее будет сказать, оскалился Диего. — Нет, — резко ответил Пятый, решив, что придумывать причину для отказа это ниже его достоинства. — О, тогда, может, я? — Загорелась идеей Эллисон, от радости выронив из рук телефон. — Ой. — Спасибо, обойдусь, — сделал шаг назад Пятый и уже попытался было развернуться, чтобы уйти, но врезался в Лютера, который неизвестным образом умудрился слишком незаметно подойти. — Я был бы рад тебе помочь, номер Пять, — настолько дружелюбно, насколько только мог, улыбнулся Первый. — Я уже передумал, но спасибо, — невольно отшатнувшись, невозмутимо отрезал Пятый. — Странный ты сегодня какой-то, — заметил Лютер, покачав головой, но настаивать тоже не стал. — Клаус всегда странный, но ему об этом никто почему-то не говорит, - проворчал Пятый. — Если человек всегда странно себя ведёт, то это уже не странность, — пожал плечами Лютер, присев, наконец, на диван, отчего тот тут же значительно прогнулся. — Действительно, — почти смог удивиться верному замечанию от Лютера Пятый, но тот продолжил: — Например, если на Земле привыкли, что сутки делятся на темное время суток и светлое, то когда ты четыре года проведешь на Луне… Договорить Лютеру не дал грохот ударившейся о стену распахнувшейся настежь двери. Никто не стал ничего говорить явившемуся спустя четыре дня отсутствия Клаусу только потому, что тот прервал очередной монолог Первого. Не обращая ни на кого внимания, Четвертый, уверенной, но далеко не твердой походкой целеустремлённо двинулся к бару. Однако до бара он не дошел, врезавшись в кресло, с которого поспешно спрыгнул Диего. Кресло стояло не совсем на пути к бару, Клауса оправдывает только то, что его походка была действительно очень нетвердой. Рухнув прямо поперек препятствия, Клаус решил не отчаиваться, а просто остаться лежать. Лицо Пятого отчего-то моментально прояснилось. Телепортировавшись, он оказался сидящим прямо перед креслом, которое оккупировал Четвертый. — Пострижешь меня, — видимо, решив что вопросительная интонация придумана идиотами, быстро произнес Пятый. — Да без… ИК! Вопросов. Только я сам до комнаты не дойду, перенесешь? — Без вопросов, — передразнил брата Пятый, легко хватая его за протянутую руку и перенося их обоих из общей гостиной. — Я сейчас один это видел? — Неверяще уточнил Диего, хлопая глазами и пялясь на пустое пространство, где мгновенье раньше Клаус и Пятый исчезли в синей вспышке. Эллисон и Лютер молча покачали головами. И только Пятый знал, почему все куклы Эллисон в детстве носили модные короткие стрижки вместо длинных кудрей.