Стокгольмский синдром

С каждым разом серые стены Малфой-мэнора кажутся ей далёкими. (Будто она сама их выдумала) и не было грязного пола, где её содержали, словно собаку, не было холодного лезвия кинжала, которым она полосовала её тело. Не было ничего, кроме затхлого воздуха и огромного слоя пыли, только это было неизменным всегда. Она слышит шаги и напряжённо смотрит на дверь. — Круцио, — истерический смех заполняет пространство маленькой комнаты. Гермиона выгибается дугой крича от боли, чувство такое, что ей сломали каждую кость. Ведьма запускает ещё одно заклинание и снова смеётся. Истошные крики теряются в смехе. Боль постепенно отступает, Грейнджер глубоко дышит, она пытается улыбнуться, но выходит только кривой оскал. — Что тебе известно ? — почти шепчет Беллатрикс, направляя палочку на Гермиону. — Мне известно то, что ты идёшь нахуй, — сладкая улыбка блуждала на губах Грейнджер. Она хочет быть ближе, она хочет ещё. — Круцио, — глаза Беллатрикс наливаются кровью, искрясь от гнева и торжества. — Маглам совершенно чужды манеры, — то ли спрашивает, то ли утверждает ведьма. — Чистокровным совершенно чужд рассудок, — выпалила Гермиона. Ей следует держать язык за зубами, во избежание новой боли. — Не дерзи мне, сладкая, — Беллатрикс подалась вперёд и ткнула Гермиону пальцем в грудь. Горячее дыхание Лестрейндж обводит контур её губ. Грейнджер сглатывает вязкую слюну и нервно выдыхает. Воспоминания искажаются невидимой плёнкой реальности. Омут памяти. Великая вещь, но увы, его тоже перестало хватать. Воспоминания выцветают, становятся серыми. В конце они всё равно окажутся ложными. Гермиона злится на котёл, который выкидывает её из воспоминаний всё чаще. Она смотрит на синие мерцающие огни и печально улыбается. Она зависима и нестабильна. Забрать часть своей памяти и перенести её в ржавый котёл, который будет скрывать её постыдные мысли. Ей нужно больше. Ей нужна она.

***

Гермиона отправляет сову Нарциссе, прося о встрече в Красном лесу. Они виделись последний раз тогда, когда она выбрала старшую сестру. Грейнджер приходит раньше на двадцать минут. Руки потеют, и колени дрожат. Она считает до десяти, беря верх над волнением. Она собирается попросить о чём-то, что несоизмеримо дорого. Гермиона смотрит на красные цветы, которые источают сладкий запах гнили и мёда. Никто не знает откуда появились эти цветы, но знают лишь то, что они смертельно опасны и одновременно чарующе прекрасны. Грейнджер тянет руку к цветку, но знакомый голос останавливает её. — На твоём месте, я бы не стала этого делать, — Нарцисса раздражённо складывает руки на груди, от этого жеста Грейнджер невольно улыбается. — Ты не изменилась, — Гермиона смотрит в голубые глаза и вспоминает те долгие ночи, когда они были только вдвоём. — Что тебе нужно ? — Малфой смотрит внимательно и подозрительно. Как всегда, сразу к делу. Нарцисса хочет знать, скучает ли она по ней, вспоминает её ночами, думает о ней хоть иногда, так, как это делает сама Нарцисса. — Отведи меня к ней, — тихо просит Гермиона. Смотреть на неё подобно смерти. Вина застилает глаза тёмной тканью и бьёт. Бьёт по лицу, животу, рёбрам. Она прожигает сердце и остаётся тлеть на губах. — Исключено, — Нарцисса смотрит сквозь неё. Этому не бывать, иначе, что станет с ней ? — Пожалуйста, — её глаза наполняются слезами. Малфой протягивает руку и нежно касается щеки, стирая солёные слёзы. Эта любовь её однажды убьёт. Нарцисса крепко обнимает Гермиону, запах яблок и лесных орехов оседает в лёгких и успокаивает. — Когда-нибудь твоим выбором буду я, — Нарцисса покачала головой, всё ещё не веря в своё отчаяние, которое сквозит в каждом её движении, в каждом слове. Она есть отчаяние. — Мне нужна она, — с досадой говорит Гермиона и оставляет лёгкий поцелуй на губах женщины. Она бы радостью, да только сердце просит другую. — Думаешь, она смогла бы любить глупую девчонку вроде тебя ? — оскалившись, произносит Нарцисса. Не надо. Гермиона сжимает края мантии, игнорируя пристальный взгляд блондинки. Чего она ожидала ? — Лицом не вышла ? — тупая шутка, но это всё, на что способна Гермиона в данный момент. Язык жжёт от вопросов, но дело в том, что она боится правды, которая крепкой ладонью сжимает шею. Душит до тех пор, пока она не теряет сознание. И начинает заново. — Я покажу тебе, — судорожно выдыхает Нарцисса. Она спросит потом.