Уроки труда

Кайлу хочется обнять Кенни. Это что-то из разряда инстинктов, комплекс старшего брата и прочая херня. Ну подумаешь, что такого? И правда. Кенни вертится в розовом фартуке, пялится на девчонок и смеётся в туго затянутый капюшон. Он затем и ходит на домоводство, разве нет? Почему-то от этих мыслей Кайлу становится стыдно. Он неловко мнёт пальцы в перчатках, то и дело заглядывая в проём, но не решаясь войти, а когда мимо него проносится Энни, отскакивает в сторону как ошпаренный. Она останавливается – больше из любопытства, – долго смотрит, а затем взбивает светлые кудри рукой. Кайл в ответ показывает язык. Энни обиженно морщит высокий лоб и уносится, а он остаётся стоять и смотрит на Кенни, который пытается ровно нарезать хлеб. Если бы он не был таким бедным, он бы знал, что можно купить готовый. Нож со всей силы ударяется о доску, и Кенни подскакивает, испуганно оглядывая пальцы. Все на месте, можно вздохнуть спокойно. Кайл наклоняет голову вбок, любопытно разглядывая рюши на фартуке. Интересно, чей он? Точно не Кенни. Может, кого-нибудь из девчонок? Может, даже Энни. И в тот момент, когда Кайл пытается вспомнить, а зачем он, собственно, пришёл, Кенни оборачивается, почувствовав на себе его взгляд. Кайл стискивает кулаки, прикидывает, можно ли убежать, но вместо этого мужественно переступает порог девчачьего кабинета. Кенни вскидывает руку, машет, зовёт к себе – действительно, что ещё Кайл здесь забыл? И он идёт, втянув голову в плечи и смотря строго перед собой, на Кенни, который, опомнившись, принимается стягивать фартук через голову. Теперь они оба выбиваются из общей атмосферы, и Кайл чувствует облегчение. – Твик и Крейг драться собрались, – говорит Кайл с шальным блеском в глазах. – Я поставил на Твика. Это кажется правильным, по-мальчишечьи верным: говорить грубости и валяться в грязи. Кайлу нравится грубость. Кайлу нравится смеяться, когда кто-то поскальзывается на мокром полу и кубарем катится вниз. Кайлу нравятся грязные шутки. А ещё Кайлу нравится, когда девочки морщатся и отворачиваются от них, потому что девчонки не понимают. Они глупые, а мальчики грубые, и Кайл, в общем-то, всем доволен. – Вот и зря, – бубнит Кенни. – Крейг щипается больно. Синяки остаются, во, – задирая рукав парки, жалуется он, и Кайл не успевает подумать о том, как высоко прыгают его брови. Кайлу хочется обнять Кенни, и дело здесь вовсе не в розовом фартуке, и не комплексах, и даже не в младшем брате. Если честно, Айку бы дать под зад, чтоб не путался под ногами, или потягать над землёй, взяв подмышки, пока он пинает воздух. А Кенни... Кайл смотрит, не видит, как Кенни обиженно пялится на руку и пытается погладить синяк, сдавленно шипя. У Кайла в один момент будто отнимает все чувства, а когда он поднимает взгляд, Кенни уже увлечённо рассказывает о том, чему их учили. – Мы, короче, выписали рецепт пирога, – довольно жмурясь, делится он. – Завтра с утра принесём по куску, что вышло. Можно взять у тебя муку? – А? Да, – запоздало кивает Кайл. – Конечно. Зайдёшь ко мне после драки. Кенни радостно кивает, а затем смотрит Кайлу через плечо, пытаясь найти глазами Стэна и Картмана, но их там нет и, если честно, они даже не знают, что Кайл сюда пришёл. – А вас чему учили? – спрашивает Кенни, неловко сунув руки в карманы, когда понимает, что слишком сильно проявляет энтузиазм, рассказывая о какой-то девчачьей фигне. – А мы вырезали фигурки из дерева, – выпаливает Кайл, нащупав деревяшку в кармане, и вспоминает, что вообще-то хотел показать её Кенни и именно поэтому примчался сюда. – Никто не поранился? – непринуждённо спрашивает он, и Кайл сильнее стискивает кулаки. У Кайла все пальцы в мозолях. Ноют и зудят, потому что все как один вырезали члены и прочую ерунду, а он решил, что это слишком просто и он может намного лучше. И сидел, пилил всю перемену, вырезал да обтачивал, как дурак. – Покажешь? – спрашивает Кенни, но Кайл не уверен, о чём он: о фигурке или о руках. Наверное, о фигурке. Определённо, да. – Класс, – выдыхает Кенни и даже высовывается из капюшона. Звезда Давида в его руках выглядит громоздко, видно её неровные края – круглее тут, длиннее там, в общем и целом криво, – но Кенни с любопытством разглядывает Кайла в искусно сделанных прорезях. К щекам приливает кровь – на кухне довольно жарко, – но Кайл упрямо игнорирует этот факт и старается казаться максимально непринуждённым, когда говорит: – Можешь оставить себе, – прежде чем выскочить из кабинета, оставив удивлённого Кенни наедине со сворой девчонок. У Кайла трясутся руки, и он думает предложить Кенни приготовить пирог у него. Но сперва надо найти мамин фартук. И выставить Айка. И сказать Твику, чтобы он обязательно общипал Крейгу все руки. И вот тогда можно будет наконец обнять Кенни.