Кусочки Рождества

Джоан сидела в кресле и крутила в руках бокал с вином. За окном взрывались фейерверки, сверкали гирлянды соседских домов, слышалась музыка и смех. В этом году Джоан не устроила шикарного приема по случаю Нового года, даже не украсила дом или сад. Ее дом смотрелся мертвым на фоне соседских, но впервые это ее совершенно не волновало. Последние несколько месяцев она старательно не выходила из дома, чтобы не ловить на себе жалостливые взгляды, не слышать шепотки за спиной. Ей хватало укоризненного взгляда матери, преследующего ее в доме. Виной тому алкоголь, разыгравшееся воображение или что-то другое, но Джоан действительно ощущала взгляд на себе. Даже после смерти мать не оставила ее в покое. Джоан думала снять портреты, но понимала, что тогда останется совсем одна в этом огромном, будто вымершем доме. Он и раньше не был теплым, уютным и дружелюбным. Джоан чувствовала это, но изо всех сил старалась делать вид, что он таковым является. Что она в нем счастлива. Кого она убеждала в этом? Себя, окружающих, покойную мать? Ее призрак всегда незримо стоял за спиной Джоан, даже с того света она следила, чтобы ее дочурка все сделала правильно. Все сделала идеально! И к чему привела эта идеальность? К двадцати с лишним годам несчастливого брака? К почти целой жизни рядом с человеком, неспособным ее полюбить? Человеком, сбегающим от нее, как от проклятой, в чужую постель. В постель того, кого он действительно любил. От этой мысли Джоан стало еще паршивей, и она подлила себе в бокал еще вина. В этом доме каждый кого-то любил. Дэвид до безумия любил Джастина и сыновей, Джастина все-таки больше, что в глазах Джоан не делало ему чести. Ведь на Джейсона и Дерека тому всегда было плевать. Ладно Дерек, но Джейсон был его плотью и кровью. Был! А Дэвид все равно сбежал. Джейсон и Дерек любили друг друга, даже чересчур любили. Джоан печально усмехнулась. В этом сквозила ирония. Приемыш по случайности попавший в ее семью. Приемыш, разрушивший ее до основания… Джоан сделала большой глоток из бокала и заставила себя прогнать эти мысли. Дерек был ребенком и уж точно не был в чем-то виноват. Эту семью разрушила она сама. Своей слепой любовью к Дэвиду, вечным контролем. Она контролировала себя, Джейсона, пыталась Дэвида, а когда этого не получалось, то срывалась на Дереке. В погоне за идеальностью она запретила себе чувствовать, а когда начинала, то всегда страдал Дерек. Единственный человек, знавший истинное лицо Джоан Джефферсон. Лицо, которое сейчас Джоан ненавидела. Но она сама загнала себя в эти рамки. Она, а не кто-то другой. Этот год стал для нее переломным. Всплыло все, что она так тщательно скрывала. Словно американские горки. Сперва Джоан верила, что все наладится. Когда Дерек уехал, она даже испытала облегчение. Жить с ним под одной крышей, вспоминать каждый день, как держала на руках мертвое тело собственного сына, было невыносимо. Долгожданного сына. Дерек был для нее последней надеждой на счастье. Она верила, что Дэвид одумается. Когда этот Дерек уехал, то стало легче. Джоан даже попыталась сблизиться с соседями, завести настоящих друзей. Попытаться жить иначе, не так, как когда-то велела мать. Ведь так не вышло. А потом Дэвид решил уйти, идеальная жизнь стала рушиться, а в довершение всего и Джейсон не вернулся. Выбрал Дерека. Это стало последней каплей. Джоан так старалась сделать жизнь идеальной, а в итоге сидела одна с несколькими бутылками вина и ждала, что через каких-то полчаса наступит новый год. Картинки прошлого проносились перед глазами, бутылка пустела, а по щекам текли слезы. Не только последний год, но и вся жизнь Джоан была чередой незначительных взлетов и колоссальных падений. Так может, действительно пришло время скинуть груз прошлого? Забыть о нем, избавиться ото всего, чему ее учили, и начать жизнь заново? Джоан услышала, часы в гостиной пробили полночь. Она сделала еще глоток вина и мысленно поздравила Джейсона с наступившим новым годом. Она надеялась на то, что ей все-таки выпадет шанс все исправить. И исправлять ошибки будет уже совсем другая Джоан — без установок и груза прошлого.